Голос Сяо Яня, хриплый и надтреснутый, заставил сердце Чу Сяошэна испуганно сжаться.
«Сяо Сянь! Ты уверен, что на него подействовало мое очарование? Эти слова — точно следствие чар?» — мысленно воззвался он к Системе.
Система ответила со всей убежденностью:
«Техника очарования стадии Зарождающейся Души — мощная штука. Даже если главный герой силен до безумия, он не сможет полностью закрыться от нее. Поддавшись твоим чарам, он будет вожделеть тебя, примет это за истинную любовь и пойдет ради тебя хоть на плаху».
Чу Сяошэн мысленно перевел дух.
Что же, теперь можно не беспокоиться. А то за последние пару дней ему уже начало казаться, будто у главного героя проснулись к нему какие-то настоящие чувства. Не дай бог! Если этот безумец всерьез привяжется к нему, о беззаботной и праздной жизни в мире совершенствования можно будет позабыть раз и навсегда.
Деревянный браслет на его запястье продолжал настойчиво обжигать кожу. Оставалось лишь гадать, зачем он понадобился Вэнь Байчжу именно сейчас.
Губы Сяо Яня едва ощутимо задели губы Чу Сяошэна. Дыхание его было прерывистым, но он упрямо твердил:
— Шэншэн, не разговаривай с ним... Слышишь? Не смей с ним говорить...
Глубоко вздохнув, Чу Сяошэн заставил себя забыть о горящем браслете. Он слегка усилил чары, подняв уровень духовной энергии почти до предела стадии Золотого Ядра. Его голос зазвучал нежно, обволакивающе, лишая воли:
— О чем говорит мой супруг?.. С кем же мне разговаривать? Разве ты, любимый, не прямо предо мной?
Сяо Янь на мгновение застыл, словно пораженный громом. В следующую секунду он резко, до боли прикусил губу Чу Сяошэна, а его глаза вспыхнули яростным, багровым огнем:
— Я тебе не орденский учитель! Называй меня по имени... Чу Сяошэн! Слышишь? Меня зовут Сяо Янь! Сяо Янь!
Он не собирался быть безвольной игрушкой, которой супруги пользуются в пылу семейных ссор, чтобы уязвить друг друга.
В легких Чу Сяошэна теперь был только чужой, душный запах — аромат горьковатой пачули, смешанный с запахом распаренного тела. Плотный, влажный туман клубился над водой, оседая каплями на горячей, соприкасающейся коже. Голова шла кругом.
Не дождавшись ответа, Сяо Янь рванулся вперед и впился в его губы с отчаянной, почти яростной жестокостью.
Слепота обострила другие чувства Чу Сяошэна до предела. Каждое прикосновение отдавалось в теле острой дрожью. Его длинные черные пряди, разметавшись по воде, точно лепестки темного лотоса, обвивали напряженные предплечья юноши.
Сяо Янь жадно ловил его прерывистые, тихие вздохи, превращая поцелуй в беспощадное разорение. Зубы сталкивались, дыхание смешивалось во влажном, удушливом жаре, и под конец уже невозможно было понять, кто из них двоих ищет забвения в этом безумии.
Когда воздуха перестало хватать, Чу Сяошэн резко высвободил духовную силу, сковав тело Сяо Яня невидимыми путами. Его грудь тяжело, прерывисто вздымалась.
Сяо Янь, не мигая, смотрел на него воспаленными, покрасневшими глазами.
Даже сейчас Шинян так и не назвал его по имени...
Но ведь он и не оттолкнул его. Позволил себя поцеловать.
«Должно быть, в его глазах я не более чем постыдный полюбовник, тайный грешник, — с горечью подумал Сяо Янь. — Тот, чье единственное предназначение — разгонять скуку старейшины, пока его законный супруг занят великими делами».
«Еще немного, и я пропал! Где его хваленые демоны разума? Почему он до сих пор не сошел с ума от злобы?» — в панике воззвал Чу Сяошэн к Системе.
Сяо Сянь засуетился:
«Хозяин, откуда мне знать, я ведь тоже впервые это вижу! Ты превосходишь его по силе на целую голову, его дао-сердце уже должно было треснуть по швам! По логике вещей, он сейчас обязан потерять рассудок и отдаться своей жажде крови...»
Чу Сяошэн едва сдержал стон отчаяния. Ему чертовски хотелось придушить эту бесполезную Систему.
Кое-как выровняв дыхание, он заговорил, стараясь придать голосу холодную укоризну:
— Янь-эр, я ведь уже говорил тебе. Ты слишком груб. Совсем не похож на него... Мне это не нравится.
С этими словами он полностью перекрыл Сяо Яню возможность двигаться.
Юноша замер, не сводя с него взгляда. В глубине его темных глаз отразилась не только глухая боль, но и горькое упрямство, смешанное с детской обидой.
Чу Сяошэн приподнял лицо и едва ощутимо коснулся губами подбородка юноши.
Лишенный возможности пошевелиться, Сяо Янь почувствовал, как внутри него закипает невыносимый, мучительный жар. Взгляд его потемнел, а дыхание стало хриплым и частым.
Чу Сяошэн медленно вел губами выше, дразняще оглаживая кожу, пока не достиг чужого рта. Этот невесомый поцелуй, похожий на дуновение влажного ночного ветра, окончательно лишил Сяо Яня самообладания.
Казалось, еще секунда — и сама его душа рассыплется прахом, а остатки разума сгорят без следа.
— Вот так целует он, — тихо прошептал Чу Сяошэн, отстраняясь. На его губах играла едва заметная, торжествующая улыбка. — Ну что, научился?
Эти слова отрезвели Сяо Яня, словно ушат ледяной воды.
Он смотрел на стоящего перед ним старейшину воспаленным, безумным взглядом.
Чу Сяошэн больше не измывался над ним, как раньше, не подвергал изощренным пыткам, но сейчас Сяо Яню было несравнимо больнее.
Пусть бы лучше этот человек сек его плетью, резал заживо, зажигал на его теле клейма — тогда бы в душе не зародилось это безумное, неуместное влечение. Тогда бы он мог, как и прежде, ненавидеть его чистой, незамутненной ненавистью.
Проведя кончиками пальцев по подбородку юноши, Чу Сяошэн отступил на пару шагов и опустился на край купальни, изящно откинувшись на гладкий, влажный валун. Каждое его движение, каждый полувздох были пропитаны изощренной магией обольщения.
Чуть приоткрытые влажные губы манили к себе, обещая неземное блаженство.
Это зрелище лишило Сяо Яня последних сил. С его губ сорвался хриплый стон, на лбу вздулись багровые вены. Он судорожно пытался усмирить бушующую в меридианах духовную силу и готовую вскипеть кровь.
Почувствовав, как в теле юноши разразилась настоящая буря, крушащая меридианы, Чу Сяошэн облегченно перевел дух.
«С ума сойти! Мне пришлось выкрутить чары почти до пика Золотого Ядра, чтобы заставить его переключиться на собственную бушующую энергию!» — пожаловался он Системе.
С самого начала купания он не прекращал воздействовать на разум Сяо Яня, и то, как долго тот умудрялся сопротивляться, внушало искренний ужас.
«Ты справился блестяще, хозяин! — похвалил его Сяо Сянь. — Впрочем, обычный мужчина перед лицом того, кого по-настоящему любит, теряет всякий самоконтроль. Раз Сяо Янь так яростно борется с собой, значит, никаких подлинных чувств к тебе он не питает».
«И слава богу», — мысленно усмехнулся Чу Сяошэн.
«Судя по всему, семя внутреннего демона уже дало всходы, — продолжила Система. — Если он не сумеет преодолеть влияние твоих чар и укрепить свою веру в путь демонического совершенствования, то превратится в безумного мясника, лишенного разума. Это перечеркнет все его дальнейшие успехи и надолго затормозит развитие».
Чу Сяошэн невольно затрепетал от беспокойства:
«Погоди... А я точно не сломаю его окончательно?»
«Хозяин, ну ты и возомнил о себе! — фыркнул Сяо Сянь. — Он же главный герой! Разве может какой-то мелкий злобный пакостник вроде тебя всерьез разрушить его судьбу?»
Чу Сяошэн промолчал. Разумеется, Система была права, но от ее слов почему-то стало немного обидно.
Мысленно вздохнув, он взмахнул рукавом и снял с юноши парализующее заклятье, чтобы тот мог сесть в позу лотоса и усмирить взбунтовавшуюся ци.
Однако стоило духовному барьеру рассеяться, как Сяо Янь коршуном бросился вперед.
Чу Сяошэн даже не успел вскинуть руку.
Юноша мертвой хваткой вцепился в него, прижал к себе и, потеряв всякий контроль, яростно вонзил зубы в нежную кожу у основания его шеи.
Во рту разлился солоноватый вкус крови.
Сяо Янь тяжело, прерывисто дышал, его крепкая грудь ходила ходуном, а в широко раскрытых глазах плескалось безумие.
Зачем... Зачем измываться над ним с этой изощренной лаской? Заставлять все тело гореть от невыносимого вожделения, но запрещать даже коснуться? Зачем видеть в нем лишь тень законного супруга?
— Чу Сяошэн, — прохрипел Сяо Янь, и в его голосе прозвучала пугающая, звериная жестокость. — Я мало что умею в этой жизни. Но отнимать то, что мне нужно, я умею лучше всего.
С самого детства все, чем он владел, доставалось ему через бой и кровь. И право на жизнь, и возможность ступить на путь бессмертия в Храме Иллюзий — все это он вырвал зубами. Он ведь хладнокровно прирезал сына богатого купца и забрал нефритовый жетон, который тому пожаловал Вэнь Байчжу. Только так сирота смог прийти в орден.
Все, чего он когда-либо вожделел, он забирал себе. И неважно, приходилось ли для этого ползти на коленях, харкать кровью или ломать кости.
И этого порочного, прекрасного Шиняна, который сам повадился играть с огнем, он тоже подчинит себе!
Чу Сяошэн, лишенный зрения, совершенно не понимал, о чем толкует его ученик. Острая вспышка боли у самого плеча заставила его вскрикнуть:
— Сяо Янь! Ты совсем из ума выжил?!
«Хозяин, держи себя в руках! Не выходи из образа!» — тут же заверещал в его голове Сяо Сянь.
Чу Сяошэн осекся, мысленно прикусив язык.
— Да, я сошел с ума, — глухо выдохнул Сяо Янь.
Вены на его руках и шее вздулись, отливая багровым и синевой. По его разгоряченной коже крупными каплями катился то ли пот, то ли брызги термальной воды. Чу Сяошэн чувствовал, как тяжелый, душный аромат пачули с каждым вздохом вытесняет нежный запах ночной туберозы, безраздельно заполняя все пространство вокруг них.
http://bllate.org/book/36175/4855792
Готово:
