Ещё не навоевался? — Юй Яньсин, казалось, заранее всё предвидел. Он даже не повернул голову и не остановился, продолжая волочить за спиной Ци Цзю, и спросил безмятежным тоном.
Ци Цзю ничего не ответил. Он поднял руки, обвил плечи Юй Яньсина и закрыл глаза, чувствуя исходящий от того запах жасмина — точно такой же, как от него самого.
Сегодня перед сном они оба принимали душ, и гель для мытья тела пах жасмином.
Ци Цзю хотел усмехнуться, но когда уголки его губ приподнялись, в груди тупо заныло. Мучимый тоской, он уткнулся ножомся в шею Юй Яньсина.
Волосы у него были мягкими, и от этого щекотали Юй Яньсина. Тот отвернулся, уворачиваясь, и раздражённо бросил:
— Слезай.
Ци Цзю не сдвинулся с места, тогда Юй Яньсин принялся разжимать его пальцы. Ци Цзю пришлось слезть, однако он всё равно поплёлся следом за Юй Яньсином в сторону общежития.
В Белой Башне жилые корпуса каждого из отделов находились недалеко от административных зданий. Стояла глубокая ночь: в административном корпусе ещё горело несколько окон, тогда как общежития погрузились во тьму.
Янь Юй вызвался идти впереди и указывать дорогу. Юй Яньсин и Ци Цзю молча следовали за ним: Юй Яньсин не хотел разговаривать, а Ци Цзю таил в себе сдерживаемую обиду.
Один за другим налетали порывы холодного ветра, в котором смешались ароматы различных листьев с лёгкой горчинкой. Юй Яньсин прищурился: его духовная сфера была нестабильна, приближался Период безумия, чувства разладились. Обоняние и осязание обострились до предела, но зрение при этом затуманилось.
Фонари на дороге превратились в расплывчатые светящиеся пятна, дорожное полотно казалось сплошным чёрным пятном, и лишь силуэт Янь Юй впереди угадывался с трудом.
Ускорив шаг, он поравнялся с Янь Юй и пошёл с ним в ногу, чтобы Ци Цзю не заметил, что он ничего не видит.
Это разозлило Ци Цзю. Не имея выхода накопившимся эмоциям, он злобно подбежал к Юй Яньсину, тяжело и громко топая каждым шагом.
Все трое шли в странном молчании, и вскоре добрались до общежития.
Проход осуществлялся по принципу одна карта на человека. Янь Юй приложил свою карту к турникету, прошел через створки и остановился, ожидая Юй Яньсина.
Юй Яньсин уже собирался приложить свою карточку, но Ци Цзю перехватил его за руку.
— Уже поздно, я хочу отдохнуть. Иди к себе и тоже ложись спать. — Юй Яньсин вполне мог оттолкнуть руку Ци Цзю, но не стал, лишь равнодушно глядя на него.
На самом деле за день они выспались надолго вперед, и Юй Яньсин вовсе не чувствовал усталости, но ему хотелось побыть одному.
Почувствовав отторжение со стороны Юй Яньсина, Ци Цзю облизал губы и разжал пальцы, провожая взглядом Юй Яньсина, вошедшего в холл общежития. Его собственная карта не открывала этот турникет, так что дальше идти он не мог.
Задрав голову, он смотрел на здание. Прямо перед ним располагались балконы: он не мог видеть, к какой именно двери направится Юй Яньсин, выйдя из лифта, зато легко улавливал, в каких окнах загорался свет.
В лифте Янь Юй с улыбкой попытался завести разговор:
— Старший, во сколько завтра отправляемся в тренировочный зал? Из Главного управления передали, что мы можем составить график самостоятельно.— Во сколько ты обычно ложишься? — Юй Яньсин посмотрел на Янь Юя. Он не сводил с него глаз, но находился всего на расстоянии вытянутой руки и уже не мог разглядеть лицо Янь Юя — его зрение выходило из-под контроля всё сильнее.
Уголки глаз Янь Юя изогнулись, и он с легким смущением ответил:
— Пожалуй, в девять. Полноценный сон необходим для эффективности тренировок, во время практических занятий я всегда придерживаюсь этого графика.
— Подойдет.
Юй Яньсин не мог гарантировать, что вернет пять чувств всего за одну ночь, поэтому более раннее время было ему на руку.
Янь Юй радостно просиял:
— Тогда завтра в девять я зайду за старшим товарищем!
Юй Яньсин кивнул. В этот же момент раздался звенящий сигнал — лифт прибыл.
Это был двенадцатый этаж. Дойдя до самого конца коридора, Янь Юй указал на соседнюю комнату и сказал Юй Яньсину:
— Старший, твоя спальня здесь, до завтра!
— Угу.
Юй Яньсин специально шел чуть медленнее. Дождавшись, пока Янь Юй откроет дверь и зайдет внутрь, он подошел к своей комнате.
Дверь была совершенно белой. Не различая положения ручки, он поднял руку, пытаясь приложить карту к считывателю у дверной ручки, и попал только с третьей попытки.
Стоило провести картой, как автоматически зажглись умные светильники.
Планировка комнаты оставалась стандартной для Белой Башни: сразу при входе располагалась спальня, если пройти дальше — слева находилась ванная, справа — кабинет, а в самом дальнем конце крошечный балкон.
Закрыв дверь, он прищурившись наощупь прошел в кабинет и заметил на письменном столе новенький подарочный набор для новичков от Белой Башни.
Он так и знал, что он здесь будет, хотя для Белой Башни он являлся старожилом, а вовсе не новичком.
Внутри лежали портативный оптический компьютер и наушники. Распаковав их, он запустил устройство, и экран автоматически сканировал его радужную оболочку.
— Добро пожаловать обратно, Юй Яньсин! Я 009, чем могу помочь? — раздался сладкий механический голос.
Юй Яньсин не обратил на него внимания, убрал оптомозг в карман одежды и, зайдя в ванную умыться, а затем вернувшись, произнес:
— 009, выключи свет в комнате.
Освещение тут же погасло, и размытый мир погрузился во тьму. Прижимаясь спиной к стене, Юй Яньсин дошел до балкона, отодвинул краешек занавески, направил оптомозг в ту сторону, где, по его догадкам, находился Ци Цзю, и негромко сказал:
— 009, включи ночной режим дальнего виденья.
У входа в общежитие, прямо под двенадцатым этажом, стояла одинокая человеческая фигура. На холодном ветру полы его одежды слегка раскачивались.
Объектив оптического компьютера медленно приблизил изображение, и силуэт становился всё отчетливее: на экране проступили его потрескавшиеся губы и потухший взгляд.
Встретившись взглядом с глазами на экране, Юй Яньсин вздрогнул. Хотя видел он нечетко, но всё же смог различить бледно-голубой цвет.
Ци Цзю действительно никуда не ушел и до сих пор стоял внизу.
Сложно было описать словами то чувство, что поднялось в груди — некое давящее ощущение из разряда «я так и знал».
Жалость, нежность и усталость сменяли друг друга по кругу. Юй Яньсин тяжело вздохнул и велел оптомозгу:
— QIJIU7990, отправь этому идентификатору запрос на диалог с незнакомцем.Это был идентификационный номер Ци Цзю. За два года Юй Яньсин ни разу не представился случай воспользоваться им, но стоило только заговорить об этом, как цифры сами собой слетели с губ.
Соединение успешно, введите сообщение.
Юй Яньсин поджал губы, не зная, что и сказать.
Скажи он слишком мало — учитывая характер Ци Цзю, это не подействует вовсе.
Скажи слишком много — и Ци Цзю опять начнет что-то выдумывать.
Как же устал. Начиная с той ссоры, он чувствовал себя невероятно уставшим. Когда он говорил, что не любит Ци Цзю, в нем действительно возникало непреодолимое желание разлюбить его. Но он понимал, что не перестал любить Ци Цзю — он просто убегал от боли.
Боль причиняла вовсе не любовь к Ци Цзю, он терзал себя сам.
Ему было не дано обрести смелость Ци Цзю: Ци Цзю не побоялся пойти с ним в Зону Загрязнения, а он не осмелился.
Глядя на осунувшееся лицо Ци Цзю на экране оптокибернетического мозга, Юй Яньсин присел на корточки: 009, переведи мои следующие слова в текст с помощью голосового ввода.
Хорошо.
Юй Яньсин очень, очень медленно заговорил: Ци Цзю, возвращайся. То, что я сказал сегодня, было сказано в сердцах. Ты мне действительно нравишься, но лишь капельку. Даже если бы не история с Зоной Загрязнения, я бы все равно не сошелся с тобой. У нас в корне не сходятся взгляды, и чем ближе мы сходимся, тем сильнее недостатки друг друга отталкивают нас. Ты хочешь пойти со мной в Зону Загрязнения, а я нахожу твое поведение лишь ребячеством. Давай остановимся здесь и сохраним хотя бы эту крошечную капельку чувств, хорошо?
009 перевел слова Юй Яньсина в текст, и в поле ввода одно за другим стали появляться слова. Юй Яньсин ничего не видел из-за застилавших глаза слез да и не хотел больше смотреть. Сердце его трепетало от страха из-за этой длинной лжи, и, зажмурившись, он произнес: 009, помоги мне отправить сообщение.
Пинь! Оптомозг Ци Цзю издал специфический звук — так настраивалось оповещение о письмах от незнакомцев.
Нахмурившись, Ци Цзю посмотрел на окно общества, в котором совсем недавно погас свет. Предчувствие подсказывало, что что-то не так. Достав оптомозг, он увидел пометку незнакомец, но сам идентификационный номер был до боли знаком.
Сначала он раздобыл этот номер на черном рынке, а затем передал в Главное управление, поэтому прекрасно знал, что он принадлежит Юй Яньсину.
Пробежав сообщение глазами, Ци Цзю усомнился, не померещилось ли ему, и перечитал его про себя еще раз, но смысл написанного не изменился.
Каждое слово разжигало в Ци Цзю ярость.
Он хотел заорать во весь голос, но не мог, лишь до крови прикусив губу.
К черту эту крошечную капельку чувств! Ци Цзю был готов сию же секунду схватить Юй Яньсина и хорошенько проучить.
Губы были разбиты в кровь, он с такой силой сжал оптомозг, что костяшки пальцев побелели, и, не отрывая взгляда от экрана, отправил целое полотно гневных слов.
Динь-дон, динь-дон... У Юй Яньсина непрерывно раздавались звуковые уведомления, от этого шума на душе становилось только тоскливее.
Он не стал открывать сообщения и даже не попросил 009 включить режим «Не беспокоить».
Присев на корточки и прижавшись спиной к панорамному окну, Юй Яньсин почувствовал, как на сердце отлегло.
Для него общение с Ци Цзю всегда было одинаковым: тянешься ближе — мучаешься, отходишь дальше — страдаешь.Впрочем, быть близко или далеко — всё же разные вещи. Когда кто-то близко, испытываешь тревогу и страх, как бы он не отдалился, а когда далеко — если отдаляется ещё сильнее, боль остаётся прежней, зато если приближается, можно отведать мёда с лезвия ножа.
Всё-таки лучше держаться подальше.
Когда звуковой сигнал затих, Юй Яньсин поднялся, а достав оптический компьютер и проверив его, обнаружил, что силуэта внизу уже не было.
Ци Цзю ушёл. Юй Яньсин моргнул, молча прошёл через кабинет в спальню, лёг в кровать и накрылся с головой одеялом. Заснуть он не мог — возможно, потому что сегодня слишком долго спал.
Он размышлял о том, какими будут завтрашние тренировки, стараясь не думать о Ци Цзю.
Прошло два года, и виды Иноземных зверей в виртуальном тренировочном зале Белой Башни наверняка обновились, так что завтра нагрузка, должно быть, окажется немалой.
Стоило ему подумать об этом, как лежавший у подушки оптический компьютер снова тихонько пиликнул, и этот звук прозвучал на редкость резко в тишине общежития.
Одна секунда, две секунды… досчитав до пяти, Юй Яньсин наконец не выдержал, схватил оптический компьютер и открыл сообщение.
Посреди экрана пестрела плотная строка, в которой ничего нельзя было разобрать.
Он раздвинул пальцы, увеличивая изображение, и когда на весь экран растянулись пять иероглифов, Юй Яньсин разглядел, что сообщение было отозвано.
Его зрачки сузились. Он провёл пальцем вниз, пропуская длинную череду отзывов.
Наконец он заметил одно неотзванное сообщение.
Оно было отправлено две минуты назад.
— Я ненавижу тебя.
Экран оптического компьютера гас раз за разом, но Юй Яньсин без устали зажигал его снова и тупо вглядывался в фразу: «Я ненавижу тебя».
Эти три слова заполняли весь экран. Если смотреть слишком долго, они казались чужими, распадаясь на черты, точки и штрихи, а затем снова складываясь в лицо Ци Цзю, который то скрежетал зубами от злобы, то выглядел обиженным.
Юй Яньсин потёр глаза, и три слова снова превратились в «Я ненавижу тебя».
Простое повествовательное предложение: «Я ненавижу тебя». Последним знаком стояла точка, словно лишенная всяких эмоций.
Что чувствовал Ци Цзю, когда набирал эти четыре знака?
Лишь когда глаза заслезились от напряжения, Юй Яньсин отложил оптический компьютер, сказал себе, что пора спать, и заставил себя ни о чём не думать.
Стояла пасмурная погода. Ранним утром в общежитии то и дело раздавались звуки: звон будильника, журчание воды в умывальнике, топот шагов на лестнице — всё казалось невероятно резким.— Старшекурсник, девять часов. Старший сокурсник, уже девять часов. — Янь Юй стоял у дверей комнаты Юй Яньсин, с улыбкой в глазах трижды мягко постучал.
Словно только этого и ждали: в следующее мгновение дверь распахнулась.Юй Яньсин держался за дверную ручку и хмуро произвел:
— Янь Юй, мои пять чувств вышли из-под контроля. Янь Юй, у меня вышли из-под контроля пять чувств.— Ци Цзю, что происходит?Старшекурсник, я могу войти в твою духовная сфера, чтобы посмотреть?В чём дело? Старший сокурсник, я могу заглянуть в твою духовную сфера? — глядя на пустой взгляд Юй Яньсин, обеспокоенно спросил Янь Юй.
http://bllate.org/book/36252/4502097
Готово:
