Он крутит роман с Чжао Ванцянем, и их застали родители. Знаешь Чжао Ванцяня? Председатель студенческого совета. Говорят, Тан Ян подсыпал ему какое-то зелье, и прямо во время процесса вернулись родители Чжао Ванцяня, которые уехали в отпуск, и застукали их на горячем. Тан Яна тогда вышвырнули на улицу абсолютно голым. А потом пошли слухи, что Тан Ян — шлюха, мол, кто-то собственными глазами видел, как какой-то старик лапал его, когда он выходил из клуба. Знаешь, это было в том самом... — передний сосед возбуждался всё сильнее, словно вещал о событиях мирового масштаба. — Но самое главное, что у Тан Яна была венерическая болезнь, передающаяся половым путем... Так что запомни: держись от него подальше, чтобы самому не вляпаться.
Цзян Могуй уже довольно долго ждал, пока сосед наконец умолкнет, и перевёл взгляд с учебника на собеседника:
— Наговорился?
Сосед опешил от такого вопроса и машинально кивнул.
Цзян Могуй:
— И надо же с таким видом рассуждать о том, о чём только вслух пересказывают слухи.
Лицо соседа переменилось, больше он ничего не сказал и смущённо отвернулся.
Хотя Цзян Могуй всё это время занимался зубрежкой слов, он расслышал каждое слово. Оказывается, тем человеком, кости которого они то и дело перемывали, был Тан Ян.
Тан Ян...
В памяти неожиданно мелькнули те круглые, наивные глаза в пелене снегопада. Цзян Могуй инстинктивно посмотрел в сторону Тан Яна. Только он никак не ожидал, что Тан Ян тоже смотрит на него. Их взгляды случайно встретились через два ряда парт.
Тан Ян зажал в руке ручку, закусив губу, глядя на Цзян Могуй.
Этот зрительный контакт длился совсем недолго. В тот же миг, как они встретились взглядами, Тан Ян отвёл глаза. Цзян Могую показалось, что уголки его глаз покраснели, но из-за приличного расстояния он не был до конца уверен, не показалось ли ему.
Весь остальной день, не считая утреннего мелкого эпизода, прошёл совершенно обычно.
После вечерней самоподготовки Цзян Могуй задержался в классе — классный руководитель вызвал его по делу, так что он уходил последним. Когда он спускался по лестнице, Тан Ян почему-то стоял на площадке и вовсе не спешил домой. Свет на лестнице был тускловатым, из-за чего стоявшая в полумраке фигура Тан Яна казалась одинокой и печальной. Его одинокая тень легла на пол — маленькая и сжавшаяся, словно комочек туч, который вот-вот сдует ветром.
Конечно, Цзян Могуй не страдал самовлюбленностью и не думал, что Тан Ян ждет именно его. Он просто проигнорировал его и шаг за шагом зашагал вниз. Расстояние между ними сокращалось, шаги отдавались всё громче. И в тот момент, когда Цзян Могуй собирался пройти мимо, Тан Ян вдруг протянул руку и ухватил его за полу куртки.
Цзян Могуй был вынужден остановиться.
— Что-то нужно? — его взгляд невольно опустился на руку Тан Яна, сжимающую край его одежды.
Тан Ян, словно заметив этот взгляд, мгновенно разжал пальцы.
— Цзян... одноклассник...
Тан Ян заметно нервничал, сжимаемая им ручка зонта побелела от напряжения, а под кожей проступили слабые голубоватые жилки.
Цзян Могуй молчал, безмолвно ожидая продолжения.
Наверное, испугавшись, что у Цзян Могуя не хватит терпения, Тан Ян не стал долго тянуть:
— То, о чём они... о чём они говорили...
Его голос начал срываться на хрип, а в интонации отчетливо слышалась дрожь.
— Всё это неправда, — выговорил Тан Ян, и в этот момент он словно лишился всех сил, его плечи поникли, отчего он стал казаться ещё ниже.
Цзян Могуй не совсем понимал, зачем Тан Яну понадобилось специально подбегать и говорить всё это. На самом деле ему было абсолютно всё равно, что другие болтают о Тан Яне. Он не отличался излишним любопытством и не придавал значения тому, что из себя представляет Тан Ян.
Но стоявший перед ним человек казался таким хрупким, словно листок, готовый сорваться с ветки при малейшем порыве ветра. Его глаза, его плечи и даже всё его тело едва уловимо излучали боль и робкую беззащитность.
Цзян Могуй вовсе не собирался утешать Тан Яна, но почему-то в этот момент он вдруг разглядел в нём самого себя в детстве.
Поэтому он слегка поджал губы и постарался смягчить голос:
— Я не поверил.
Словно где-то в сознании Тан Яна вспыхнул фейерверк.
Всего пять слов — и всё вокруг словно преобразилось: опущенные плечи распрямились, а с наивных округлых глаз будто смахнули пыль, открыв миру россыпь ярких искорок. За спиной Тан Яна падал снег, его озарял тусклый желтоватый свет фонаря, прежняя одинокая тень незаметно исчезла, и сам он на глазах ожил и преобразился.
И всё это изменилось благодаря простым пяти словам.
Всего лишь.
— Спасибо тебе, Цзян Могуй.
Тан Ян сделал шаг вперед, сунул что-то в руку Цзян Могую и, не дожидаясь ответа, стремглав бросился прочь, забыв даже раскрыть зонт.
Цзян Могуй опустил глаза: на его ладони тихо лежала связанная крючком из пряжи цветочница.
Незабудка.
...
Тан Ян побежал и только на середине пути вспомнил, что забыл раскрыть зонт. Он задрал голову, позволяя снежинкам падать на его бледное лицо.
Он весь день провёл в тревоге и тоске, и вот наконец-то на душе стало легко.
Хорошо, что Цзян Могуй не поверил.
Настроение Тан Яна было просто великолепным.
Он так отчаянно нуждался в друзьях, поэтому, когда Цзян Могуй появился в поле его зрения, он постоянно следил за ним. Новичок, совершенно незнакомый со школьными сплетнями... Тан Ян с робкой надеждой думал, что, возможно, Цзян Могуй сможет стать его другом.
И та поездка с зонтом в снежный день стала прекрасным поводом.
Тан Ян покрутил ручку зонта и нажал на кнопку. Купол зонта раскрылся, взметнув вокруг себя снежинки. Вместе с щелчком раскрывающегося механизма на землю соскользнула деревянная бирка. Ударившись о ручку зонта, она издала мелодичный звук.
Тан Ян замер. Он смотрел, как деревянная плашка покачивается перед его глазами, затем медленно сделала круг и замерла в воздухе.
На ней было высечено имя.
Тан Ян.
Глава 5
Их пути пересеклись лишь на мгновение: всё началось с зонта — зонтом же всё и закончилось. Цзян Могуй думал, что его связь с Тан Яном ограничится случайной встречей, мимолетным эпизодом, который сотрется из памяти, стоило ему завершиться.
Но колесо времени неумолимо вращалось, и легкий взмах крыльев бабочки в конце концов породил разрушительное цунами.
Цзян Могуй так и не понял, каким образом те репортеры умудрились потянуть за ниточки и добраться до этой школы. Семья Цзян в последнее время переживала период серьезных потрясений, поэтому Цзян Шу проявлял предельную осторожность. Передвижения Цзян Могуя строго контролировались в соответствии с указаниями Цзян Шу, однако хваткие репортеры всё же унюхали запах сенсации, способной украсить первые полосы газет.
http://bllate.org/book/36421/4523421
Готово:
