— Ну ладно, тогда я пойду отдыхать, а ты давай езжай.
Цзян Чэн помахал ему рукой, открыл дверцу и вышел из машины, мысленно с облегчением выдохнув: слава богу, кажется, после начала отношений ничего особо и не изменилось.
Следующий день был выходным, и Чэнь Пинчжоу, которому не нужно было идти на работу, отвёл Цзян Чэня нарастить волосы.
Цзян Чэн сейчас носил парик, который было слишком легко ненароком сдвинуть или уронить. В прошлый раз, когда он ходил в больницу ухаживать за стариком, парик зажало его собственным телом, и он случайно сорвал его.
К счастью, в палате тогда был только он сам, а старик спал и ничего не видел. Но это всё равно бросило Цзян Чэня в холодный пот.
Чэнь Пинчжоу тоже переживал, что из-за такой мелочи может раскрыться его маска, и, узнав о современных технологиях, использующих чистые натуральные волосы и бесшовное наращивание, при котором вообще ничего не было заметно, поспешил отвести его в салон.
Волосы наращивали полдня; после завершения работы из-за небольшой разницы в оттенках их дополнительно покрасили и завинтили в локоны. Длинные каштановые волнистые волосы рассыпались по плечам, и Цзян Чэн вмиг стал хорошеньким, как куколка.
Чэнь Пинчжоу смотрел на него с возрастающим удовлетворением: с такой красотой грех не свести Шан Цзэняня с ума.
Несколько дней назад Шан Цзэняню хватило всего пары слов, чтобы поднять такой шум, и Чэнь Пинчжоу воспользовался моментом, чтобы крепко прибрать к рукам колеблющихся старейшин группы.
Это заставило Чэнь Пинчжоу отчетливо осознать: чем прочнее союз Цзян Чэня и Шан Цзэняня, тем больше козырей оказывается у него на руках.
Поэтому на обратном пути Чэнь Пинчжоу, ведя машину, спросил:
— Как у тебя в последнее время дела с Шан Цзэнянем?
— Я вчера только согласился попробовать с ним повстречаться.
— Ну, сойдет. Старик мне тут рассказывал, что тот пару дней назад даже подумывал разорвать помолвку. Говорил, будто из-за того, что ты видишь только старика и совсем на него не обращаешь внимания, у него накопилось недовольство. С чего это вдруг?
Цзян Чэн вкратце пересказал, как они с Шан Цзэнянем объединились, чтобы подставить госпожу Чэнь.
Чэнь Пинчжоу знал лишь содержание того видеозвонка между Шан Цзэнянем и стариком, а также последовавшие события, но никак не ожидал такой предыстории.
Он слегка нахмурился:
— Пусть даже история с расторжением помолвки была ложью, раз он воспользовался таким предлогом, значит, ты и правда держишься с ним слишком холодно. Будь сердечнее и проявляй больше инициативы. Насчет старика можешь не переживать: даже если Линь Минь станет сеять раздор, это бесполезно, он сам желает вашей свадьбы и только радуется, видя вас вместе.
Цзян Чэн протянул короткое «о» и ответил:
— Понял.
— Не только языком мели. Хватит каждый раз сидеть бревном: пока не пнешь — не полетит. Мои сто тысяч юаней тоже не с неба упали, ты должен показать мне хоть какую-то отдачу.
У Цзян Чэня, который надеялся просто пересидеть эти два месяца, зашевелилось чувство вины, и он пристыженно опустил голову.
— Доставай телефон и прямо сейчас зови его куда-нибудь развеяться.
— Угу.
Цзян Чэн послушно достал телефон, открыл диалог с Шан Цзэнянем, но при попытке сформулировать сообщение застрял.
Если он сам позовет Шан Цзэняня куда-то, это явно будет выглядеть не в его стиле. Шан Цзэнянь такой умный, еще догадается, что это научил его Чэнь Пинчжоу, тем более что утром он уже говорил Шан Цзэняню, будто едет по делам с дядей.
Как же начать разговор?
Пока Цзян Чэн хмуро раздумывал, машина повернула, и перед глазами открылась гладь лазурного моря.
Этое море Цзян Чэн видел и утром, когда ехал туда, и тогда его красота лишила его дар речи. Он никак не ожидал, что вечером оно заиграет совершенно другими красками: солнце клонилось к закату, золотистые лучи падали на темно-синюю водную гладь, отражаясь рябью и бликами. Вдали по морю шли парусники, и всё это выглядело словно сошедшая с холста картина — невероятно живописная и прекрасная.
Цзян Чэн был коренным жителем внутренних районов, и море он видел впервые — оно оказалось еще величественнее, чем он воображал.
Жаль только, что Чэнь Пинчжоу — лишь начальник, а не настоящий дядя, иначе он бы точно уговорил его отвезти себя погулять.
Впрочем, не получается с дядей — получится с парнем.
У Цзян Чэня мгновенно созрел план. Воспользовавшись тем, что они еще не проехали мимо побережья, он поспешно поднял телефон, сделал снимок и отправил Шан Цзэняню.
Чэнь Инь: [Фотография]
Чэнь Инь: Смотри, море!
Шан Цзэнянь сегодня не работал и, судя по всему, как раз залипал в телефон, потому что ответил очень быстро.
Шан Цзэнянь: Увидел. Это дядя отвез тебя к морю погулять?
Чэнь Инь: Нет, мы только что закончили дела и едем обратно, проезжаем мимо.
Поразмыслив, Цзян Чэн принялся изо всех сил намекать.
Чэнь Инь: Как красиво! Я впервые вижу море, оно намного грандиознее, чем я себе представлял.
Шан Цзэнянь: Хочешь съездить на море развеяться?
Цзян Чэн мысленно показал победный жест: какой сообразительный мальчик, ну просто молодец, ха-ха.
Чэнь Инь: Хочу!
Шан Цзэнянь: Завтра у меня дела, послезавтра обещают дождь. Давай послепослезавтра?
Чэнь Инь: Договорились!
Два дня пролетели незаметно. Наступил день их свидания, и Цзян Чэн проснулся ни свет ни заря, принявшись подбирать одежду для поездки к морю.
Шан Цзэнянь предупредил его, что на пляже очень сильное солнце, и велел надеть длинные брюки, чтобы не обгорели ноги, тем более что в планах были водные развлечения, для которых платье тоже не годилось.
Образ хрупкой девушки, созданный Цзян Чэнем, уже прочно укоренился в чужих умах. Сторонним наблюдателям он порой мог казаться довольно волевым парнем, но сейчас его длинные волнистые волосы обладали мощным маскирующим эффектом, так что в штанах ему точно не грозило прослыть мужчиной.Поэтому Цзян Чэн нарядился в высокую джинсовую юбку и короткую футболку с воланами, а на плече красовалась ленточка, завязанная бантиком — с первого взгляда было очевидно, что перед нами невероятно милая девушка.
Он ещё только завтракал, когда Шан Цзэнянь прислал ему сообщение, что уже приехал, и Цзян Чэн тут же почувствовал, что паровой пирожок в его руке потерял всякий вкус.
Дедушка, я иду гулять с Шан Цзэнянем! — напечатал Цзян Чэн.
Старик выписался из больницы только вчера, и он уже предупреждал его, что собирается поехать с Шан Цзэнянем на море.
Сначала доешь завтрак.
Цзян Чэн в два укуса расправился с пирожком: Я наелся!
Старик, казалось, был беспомощен перед ним, но уголки его губ улыбались так широко, что скрыть это было невозможно: Иди.
До свидания, дедушка! — закончив печатать, Цзян Чэн ещё раз помахал старику рукой и легко, пружинистой походкой выбежал из дома.
Госпожа Чэнь поджала губы: Поглядите на эту девчонку, Шан Цзэнянь у неё буквально душу вытряс. Вот за что девчонки плохи — рано или поздно станут чужими.
Она знала о заложенном в самой сути старика феодальном мышлении и намеренно задевала его, чтобы он, наслушавшись уговоров Шан Цзэняна, не вздумал оставить Чэнь Инь ещё больше наследства.
Старик Чэнь не поддержал разговор, и никто не ведал, что творится у него на душе в этот момент.
Оказавшись на улице, Цзян Чэн увидел Шан Цзэняня, только что вышедшего из машины, и одарил его широкой сияющей улыбкой.
Движение, которым Шан Цзэнянь закрывал дверцу автомобиля, замерло, а его взгляд упал на лицо юноши: Ты завился?
Цзян Чэн набрал на телефоне: Ага, в тот день дядя по делам заехал попутно, и мы зашли в салон. Красиво?
Красиво, очень красиво. Шан Цзэнянь окинул его взглядом с головы до ног.
Наряд выглядел свежо и привлекательно, длинные ноги были обтянуты джинсами, подчёркивающими красивую прямую форму ног — пожалуй, даже лучше, чем у моделей, рекламирующих джинсы.
При такой-то худобе, а бёдра на редкость округлые.
Взгляд Шан Цзэняня на миг стал каким-то тёмным, затуманенным, но он сдержанно перевёл глаза на его пустое запястье и спросил: Почему ты не надел браслет, который я тебе подарил?
Этот браслет Шан Цзэнянь привёз ему в подарок из командировки. В тот вечер, вернувшись домой и распаковав коробку, Цзян Чэн сперва был покорён его красотой и тут же надел на руку.
А потом его озарило: он сфотографировал украшение и поискал в интернете, обнаружив, что это эксклюзивная заказная модель какого-то международного бренда, стоящая больше четырёхсот тысяч за штуку. Испугавшись до смерти, он поспешил запихнуть браслет обратно в коробку и запер её.
Слишком дорого, я боюсь потерять. Цзян Чэн сказал правду.
Если потеряет, его самого не хватит расплатиться, даже если продать.
Шан Цзэнянь на мгновение умолк, а затем с лёгким смешком успокоил его: Не переживай, я спрашивал, застёжка очень прочная, не потеряешь.
Сам Шан Цзэнянь изначально думал, что ничего страшного, если потеряет, но раз уж она, судя по всему, не смогла бы с этим смириться, ему пришлось немного соврать.
Знал бы — купил браслет-обруч.
Правда? Цзян Чэн, как оказалось, был невероятно наивен и поверил на слово: Тогда мне сходить сейчас за ним?
Шан Цзэнянь с улыбкой потрепал его по голове: В этом нет необходимости, наденешь, когда вернёмся, поехали.
Он подошёл к пассажирской двери и открыл её, позволяя Цзян Ченю забраться внутрь.
Шан Цзэнянь вёз его вовсе не к тому морю, мимо которого Цзян Чэн проезжал пару дней назад, а к элитной курортной зоне отдыха на побережье, дорога туда на машине занимала больше часа.
Из-за предвкушения завтрашней поездки на море Цзян Чэн вчера немного переволновался и страдал бессонницей, поэтому, стоило ему усесться в машину, как на него накатила волна сонливости, и он сам не заметил, как заснул.
Сон был крепким и глубоким, ему снилось что-то бесконечное и туманное; содержание сновидения стёрлось из памяти, осталось лишь ощущение радости.
Пока его не разбудил резкий автомобильный гудок.
Цзян Чэн потёр глаза, распахнул их и услышал голос Шан Цзэняня: Проснулся? Я как раз думал, стоит ли тебя будить, вовремя.
М? Уже приехали? — спросил Цзян Чэн.
Шан Цзэнянь, паркуя машину, резко нажал на тормоз и повернулся к нему. Цзян Чэн только успел удивиться столь бурной реакции, как услышал: Ты заговорил!
Цзян Чэн: !
В одно мгновение душа Цзян Ченя ушла в пятки, тело резко выпрямилось стрункой, лицо вмиг побелело, и он судорожно зажал рот руками.
Только что он совершенно осоловел со сна, голова ещё не прояснилась, и слова вылетели сами собой.
Конец, теперь он разоблачен.
Шан Цзэнянь прибьет его на месте.
В голове Цзян Ченя царила абсолютная пустота, он совершенно не представлял, как теперь выкручиваться из этой ситуации. При одной мыслях о том, что Шан Цзэнянь может его избить, икры у него начали непроизвольно дрожать.
Заметив, что лицо юноши смертельно бледное, а глаза налились кровью и смотрят так, будто он готов заплакать, Шан Цзэнянь понял, что с ним что-то не так: В чём дело? Убери руку со рта, дыши.
С этими словами он попытался протянуть руку и опустить ладонь юноши, зажимавшую ему рот.
Кто бы мог подумать, что эта девочка — словно от великого испуга — дико шарахнется назад, а вместо того чтобы убрать руку, вжалась в неё ещё сильнее, вцепившись в собственную одежду с видом неподдельного ужаса и страха.
Рука Шан Цзэняня замерла в воздухе. Касаться его он не стал, а вместо этого сделал успокаивающий жест ладонью вниз: Не бойся, это значит, что твоя болезнь идет на поправку, в этом нет ничего плохого.
А?!
Цзян Чэн, погружённый в пучину паники, на секунду замер. Шан Цзэнянь, судя по всему… вовсе не заподозрил неладное в его голосе, а решил, что он заговорил потому, что его состояние улучшилось!
http://bllate.org/book/36427/4524405
Готово: