История, конечно, пущена была в ход его собственными руками, однако слушать её из чужих уст — да ещё и глядя в глаза собеседнику — было испытанием не из приятных: стыд охватывал такой, что хоть под землю провались.
Благо Сяо Се, эта молчаливая ледышка, единственный знал, как всё было на самом деле.
Си Ланьцзинь украдкой бросил взгляд на спутника, по чистокровному лику которого, как всегда, не пролегало ни единой эмоции, и бесшумно перевёл дух, незаметно сгоняя с рук выступившие мурашки.
Услышав признание, ученик Долины Лекарств по имени Сы Цинлянь пришёл в несказанный восторг:
— Неужели и впрямь старший Тань?! Наслышан, как же я наслышан о вашем славном имени!
Си Ланьцзинь нацепил безупречную дежурную улыбку и заговорил скороговоркой:
— Сам ума не приложу, кто из старых приятелей отправил эту стряпню в Агентство Попутного Ветра Тысячи Ли. Я и сам в великом смятении, ведь давние дела уже и не припомню — правда там или вымысел... Так что, даоин Сы, молю, оставь сию тему! Лучше проводи нас в долину, будь так добр.
То ли ему показалось, то ли Сяо Се при этих словах чуть заметно качнулся в его сторону.
Будто онемел от подобного бесстыдства.
Встретив легендарного героя из слухов, Сы Цинлянь сгорал от любопытства. Однако Си Ланьцзинь выразился предельно ясно, и из вежливости юноша не дерзал донимать его расспросами. Спускаясь с горы, он лишь то и дело бросал косые взгляды на гостя, надеясь, что тот разгадает его немой призыв и снизойдёт до пары слов.
Однако идущий сзади юноша явно не намеревался поддерживать беседу. Он отставал от спутника на пару шагов, идя легко и небрежно. Алые одежды слегка колыхались, оттесняя белизну кожи; от всей его фигуры веяло врождённой, небрежной леностью.
Ощутив на себе пристальный взор, юноша едва приподнял веки и одарил спутника ленивым, скользящим взглядом. В сгущающихся сумерках его белоснежная кожа в сочетании с алой парчой делала его похожим на пленительного призрака из народных сказаний — из тех обольстительных тварей, что заманивают путников в глухие чащобы и крадут их души.
Щёки Сы Цинляня вспыхнули пунцовой краской, и он торопливо отвернулся, больше не смея поднять глаз.
Си Ланьцзинь сперва подумал, будто Сы Цинлянь заподозрил неладное, и уже мысленно подбирал убедительную отговорку, но, увидев, как тот смущённо отшачнулся, искренне изумился.
Чего это ученик Долины Лекарств такой нервный?
Он мельком глянул на полыхающие уши Сы Цинляня и невольно потёр пальцы.
Мгновением ранее его рука едва не коснулась юноши. В короткое мгновение соприкосновения перешла едва ощутимая волна тепла. Впрочем, оценить её как следует он не успел: Се Шитань перехватил его запястье, и от этого прикосновения суровая зима в жилах Си Ланьцзиня мгновенно уступила место дыханию весны. Морозная ознобная струя, витавшая за спиной, тут же отступила.
Неужто у Сы Цинляня недостаточно янской энергии?
Разве янская энергия бывает разной силы?
Си Ланьцзинь не удержался и вновь покосился на Се Шитаня.
Се Шитань неизменно хранил молчание, шагая подле него безответной и холодной тенью — подобно горсти свежего снега, сорвавшейся в тишине глухой ночи.
Взор Си Ланьцзиня невзначай соскользнул на безупречный лик спутника. Тот был прекрасен, словно искусная резьба по нефриту, да только тонкие губы сжались в сухую, прямую линию.
Сяо Се на вид настоящий ледник, а янской силы в нём хоть отбавляй...
Взгляд, устремлённый на него, был настолько ощутимым, что Се Шитань не смог его проигнорировать. Он едва заметно нахмурился и слегка повернул голову.
Си Ланьцзинь чуть было не протянул руку, чтобы коснуться его снова, но вовремя опомнился и нервно кашлянул:
— Ничего-ничего, не обращай внимания.
Воздействие Цветка Ледяной Души становилось всё сильнее.
Холод, проникающий в самый мозг костей, казался ледяным бураном, севшим на плечи человеку в одном исподнем. А под боком шагал Се Шитань — настоящий, пышущий жаром очаг... Искушение было почти невыносимым.
От одной мысли об этом дрожь сжимала пальцы. Си Ланьцзинь облизнул пересохшие губы и, силясь сдержать порыв, воззрился на идущего впереди Сы Цинляня.
Сяо Се трогать нельзя, но этого ребятенка-то можно? Притронуться бы хоть капельку, сугубо ради спасения...
Мысль не успела сформироваться, а рука уже метнулась вперёд. Впрочем, касания не произошло: крепкая хватка за запястье с силой дёрнула его назад.
Голос Се Шитаня прозвучал холодно и строго:
— Ты что делаешь?
Си Ланьцзинь обиженно пробормотал:
— Мне холодно.
Сы Цинлянь, услышав шорох, обернулся:
— Что-то случилось?
Си Ланьцзинь со слезами на глазах вновь протянул руку, жаждая прикоснуться к источнику тепла:
— Даоин Сы, я...
Белая бечёвка на запястье натянулась, и его снова сдёрнули назад.
Неприступный «очаг» под боком ровным, безразличным тоном произнёс:
— Ничего. Веди дальше.
Сы Цинлянь отчего-то побоялся перечить облачённому в снежные одежды юноше. От одного взгляда на него по коже драли мурашки. Повинуясь властному голосу, он сбился с мысли и торопливо пошагал дальше.
Си Ланьцзинь, чьи пальцы закоченели от мороза, с тоской посмотрел вслед сбежавшему теплу.
"Он всерьёз разгневался!"
Си Ланьцзинь угрюмо прикусил язык и замолчал. Черты его лица, по правде сказать, вовсе не отличались мягкостью.
Для практиков путь под гору был недолгим, и вскоре показалась Долина Лекарств.
Вокруг долины стоял великий массив, защищающий её от воров и духовных зверей. Подножие горы казалось обычной лощиной, пока Сы Цинлянь не достал нефритовый жетон Долины Лекарств и не провёл им в воздухе, сотворив заклинание. Барьер разошёлся прозрачной рябью, открывая истинный лик обители.
Чистые ручьи извивались, подобно корням исполинского древа, прорезая долину во всех направлениях. Вдоль них буйствовали цветы, травы и духовные снадобья. В пору ранней весны, когда пробуждалась природа, долина озарялась мазками дымчато-пурпурного, алого и сочного зелёного, словно нарисованный тушью пейзаж.
На пришедших с горы никто из местных учеников не обратил особого внимания. Многие сидели на корточках в аптекарских огородах, заботливо выхаживая растения и что-то непрестанно бурча себе под нос.
Закатное солнце погружало Долину Лекарств в глубокую тишину. Даже ветер дул здесь едва слышно, умиротворяя разум.
По пути к дальним строениям встречалось множество птиц и зверей.
Си Ланьцзинь своими глазами наблюдал, как оленёнок осторожно высунул мордочку из кустов и сочно сжевал побег редкой травы. В то же мгновение раздался отчаянный вопль ученика:
— Моё снадобье! Я выращивал его пять лет! Я же не сдам итоговое испытание! Я зашибу тебя, тварь!
Соседний ученик из последних сил удерживал его:
— Не глупи! Это же наш старший брат-наставник, он выше тебя по положению!
Олени ведь считались священными талисманами Долины Лекарств...
"Так в мире совершенствования у местных лекарей тоже есть дипломные работы?"
Си Ланьцзинь сочувственно отвёл взгляд.
Возле домов стало люднее. В воздухе разлился горьковатый целебный аромат. Ученики, встречавшие Сы Цинляня, приветливо улыбались:
— Старший брат Сы, а кто эти двое за вашей спиной?
Чтобы попасть на приём в Долину Лекарств, требовалось выстоять длинную очередь.
Сы Цинлянь помедлил и лишь махнул рукой, не желая разглашать вымышленное имя Си Ланьцзиня:
— Мои гости.
Больше вопросов не было.
Похоже, положение Сы Цинляня в долине было не из последних: у него имелся собственный лечебный покой. Приведя гостей внутрь, он произнёс:
— Покорнейше прошу вас обождать здесь. Соты ночных поющих пчёл требуют особых условий хранения, мне нужно скорее отнести их в аптекарский склад. Я вернусь в мгновение ока!
Си Ланьцзинь вальяжно опустился в кресло и закинул ногу на ногу:
— Ступай.
Едва Сы Цинлянь скрылся за дверью, Си Ланьцзинь повернулся к Се Шитаню, отбрасывая всю копившуюся обиду:
— Сяо Се, что это было? Я всего лишь хотел прикоснуться к Сы Цинляню, чтобы хоть немного рассеять мороз от Цветка Ледяной Души. Зачем ты меня остановил?
Он же не собирался съесть парня.
Се Шитань, перебирая бусины Сгустка Снега на запястье, спокойно отозывался:
— Терпи, пока можешь. Это вызывает зависимость.
Человек, поражённый Цветком Ледяной Души, начинает жаждать чужого тепла. Стоит ему увлечься телесными касаниями с кем-то одним, как возникнет душевный порог — неодолимая тяга.
Чем больше касаний, тем сильнее зависимость.
Он свяжет себя с этим человеком нерушимыми узами, ослеплённый иллюзией вечной любви, и даже избавление от Цветка не исцелит эту недужную страсть.
В прежние времена, когда Цветок Ледяной Души был частым бедствием, ученик одного мастера на стадии Очищения Пустоты случайно подхватил эту заразу. Когда мастер прибыл, чтобы вытравить цветок, было уже поздно.
Глубокая зависимость поработила его гениального ученика: тот полностью покорился тёмному практику, заразившему его, подобно повойной траве. И даже когда мастер убил злодея и увёл ученика, во время последующих прорывов через Небесные Невзгоды того неотступно преследовали демоны сердца.
Си Ланьцзинь знал, что Се Шитань шутить не станет, и судорожно сглотнул:
— И что случилось потом? Как всё разрешилось? Не мог же тот мастер позволить своему ученику остаться с тёмным ничтожеством?
Это же неслыханный позор и невыносимое унижение.
— Угу, — проронил Се Шитань безо всяких эмоций. — Он убил обоих.
Си Ланьцзинь застыл со смешанными чувствами.
Так вот почему Сяо Се его удерживал...
Теперь и он всё понял.
Нельзя цепляться к кому попало!
С трудом придя в себя, Си Ланьцзинь снова перевёл взгляд на браслет из бусин Сгустка Снега на запястье спутника. Се Шитань выглядел так холодно и отрешённо, а эта вещь делала его похожим на святого праведника. Но ведь Сяо Се явно не любил лишних украшений, так с чего бы ему носить этот браслет и постоянно перебирать его пальцами?
Он подался вперёд и с любопытством спросил:
— Сяо Се, а что это у тебя на...
Закончить он не успел: из-за двери донёсся торопливый голос:
— Простите за задержку! Я вижу, вы оба нездоровы. Кого осматривать первым?
"Ну и высказался..."
Си Ланьцзинь проглотил неоконченную фразу и, откинувшись на спинку кресла, подпёр щёку ладонью, указав подбородком на Се Шитаня:
— Сначала посмотри глаза моему младшему брату.
Се Шитань нахмурился, вознамерившись оспорить обращение «младший брат».
Сы Цинлянь поначалу робел перед Се Шитанем, однако перед врачом все равны. Пересилив страх, он подошёл к нему:
— Маленький даоин, сними повязку, дай мне взглянуть.
Си Ланьцзинь с улыбкой поторопил:
— Сяо Се, скорее сними повязку, пусть лекарь посмотрит.
Се Шитань заколебался, но всё же медленно поднял руку и послушно развязал белую ткань, скрывавшую глаза.
Густые ресницы вздрагивали, и когда веки приподнялись, открылись светлые зрачки — цвета едва различимых снежных вершин, скрытых в тумане. Невероятно красивые.
Си Ланьцзинь, глядя в его глаза, на мгновение обомлел.
Обрывки недавних снов всё ещё всплывали в его памяти. И сейчас ему вдруг показалось... что глаза Сяо Се не должны быть такими. В них должно гореть и переливаться настоящее золото.
И когда он смотрит на него, эти глаза должны напоминать скованное льдом безмолвное озеро — без ненависти, без радости, где все чувства скрыты под толщей прозрачного льда.
Разум его унёсся куда-то далеко, пока голос Сы Цинляня не вернул его к реальности:
— И впрямь яд! Маленький даоин, позволь мне проверить твой пульс.
Се Шитань протянул запястье.
Хозяин Долины Лекарств был его давним знакомым, и, обратившись к нему напрямую, он мог бы получить исцеление куда быстрее.
Однако в то покушение на Холодной горе Освещённой Ночи были замешаны как праведные секты, так и демонические врата. Пока силы не восстановятся и дело не прояснится, он не намеревался раскрывать свою личность.
Сы Цинлянь осторожно влил струйку духовной силы. Спустя мгновение его лицо стало предельно серьёзным.
Си Ланьцзинь очнулся от грёзы о золотых глазах и, увидав переменившееся лицо лекаря, почувствовал, как сердце ушло в пятки. Сы Цинлянь долго проверял пульс, затем достал откуда-то несколько старинных нефритов, приложил их ко лбу, сканируя духовным зрением, а после наклонился и стал придирчиво вглядываться в глаза Се Шитаня.
Снаружи уже совсем стемнело, когда лекарь наконец произнёс три слова:
— Орхидея Безмолвной Ночи.
Си Ланьцзинь сжался:
— Что это?
Сы Цинлянь выпрямился. Выяснив природу яда, он не только не успокоился, но испугался ещё пуще:
— Учитель упомянул этот яд лишь мельком, и я сам кое-что отыскал в книгах. Орхидея Безмолвной Ночи — древнейший таинственный яд. Он выглядит как обычная орхидея, но разрушает духовные каналы и подавляет божественное прозрение, превращая практика в калеку.
Слушая его, Се Шитань лишь слегка опустил ресницы.
Значит, яд таился среди горной рассады орхидей.
Сы Цинлянь помедлил и добавил:
— Похоже, этот юный даоин согнал весь яд к глазам. Если не вывести его в ближайшее время, боюсь...
Глаза будут окончательно и безвозвратно испорчены.
Си Ланьцзинь насупился:
— Как его исцелить?
Сы Цинлянь озадаченно почесал щёку:
— Способ исцеления учитель не назвал, а в фолиантах всё описано туманно. Моих познаний не хватает, придётся расспросить учителя или изучить архивы.
— Не нужно, — внезапно подал голос Се Шитань. — Потребуется сок Древа Кровавого Облака и Сгустившихся Ветвей — для наружного и внутреннего применения.
Сы Цинлянь обомлел:
— Древо Кровавого Облака и Сгустившихся Ветвей? Я читал о нём в древнем фолианте, но ведь это божественное древо давным-давно исчезло из мира!
Се Шитань, не желая слушать пустые речи, чуть приподнял руку, приказывая лекарю умолкнуть:
— А как излечить Цветок Ледяной Души?
На вид перед ним сидел лишь хрупкий юноша на стадии Очищения Ци, да ещё и ниже ростом, но когда тот заговорил, Сы Цинлянь невольно почувствовал себя так, словно над ним возвышался Великий Предок, которому надлежит только повиноваться.
Лишь осознав значение слов «Цветок Ледяной Души», лекарь обомлел на три секунды, после чего побледнел и впал в панику:
— Ты... Ты тоже поражён Цветком Ледяной Души?! Но я не почувствовал в твоём теле его следов!
Глядя на невозмутимого Се Шитаня, Си Ланьцзинь понял, что Сяо Се знает, где искать редкое дерево, и мгновенно успокоился. Он поднял руку и со скорбной миной указал на себя:
— В нём ты его и не найдёшь. Заражённый — я.
Сы Цинлянь застыл от ужаса.
Кто ж это такой бессмертный, что дерзнул поднять руку на «белую луну» самого Бессмертного Достопочтенного Ваншэна?!
Зная, насколько опасен Цветок Ледяной Души, Сы Цинлянь не посмел даже коснуться Си Ланьцзиня:
— Чтобы искоренить Цветок Ледяной Души, есть два пути. Первый — найти мастера на поздней стадии Очищения Пустоты или выше, чтобы тот вырвал паразитирующий цветок. Второй — принять сокрушительный Несгораемый цветок. Встретившись, пламя и лёд уничтожат друг друга.
Си Ланьцзинь решительно отбросил первый вариант и с надеждой спросил:
— А в вашей Долине Лекарств есть Несгораемый цветок?
Тёмные глаза юноши вспыхнули ярким блеском. Смотреть в них и сказать «нет» было выше человеческих сил, но Сы Цинлянь огорчённо мотнул головой:
— Несгораемый цветок — плод чистейшего Яна. Он растёт исключительно в лютом пламени тайных обителей. Стоит сорвать его, и через три мгновения он рассыпается пеплом. В долине его быть не может.
Помешкав, он бросил взгляд на прекрасный, подобно персику, лик алокафтанного юноши, и уши его вновь покраснели. Помявшись, он тихо молвил:
— Старший Тань... Пока цветок не вытравишь, будь крайне осторожен. Ни в коем случае не прикасайся к другим мужчинам, иначе... иначе...
Лицо Си Ланьцзиня сделалось ещё мрачнее:
— Я понимаю.
Сы Цинлянь взглянул на Си Ланьцзиня, у которого была лишь стадия Очищения Ци, а затем на Се Шитаня, вокруг которого вовсе не ощущалось духоподъёмной силы. Помолчав, лекарь искренне посоветовал:
— Несгораемый цветок найти тяжело, хоть и проще, чем Древо Кровавого Облака. Тайные обители смертельно опасны... Старшему Тань лучше отправиться на Холодную гору Освещённой Ночи к Бессмертному Достопочтенному Ваншэну. Достопочтенный Се наверняка поможет вытравить цветок... Да и про Древо Кровавого Облака он наверняка знает...
Си Ланьцзинь отмалчивался.
Зачем идти к Се Шитаню, жизни лишиться захотелось?
Отказ от столь очевидного решения выглядел подозрительно, поэтому Си Ланьцзинь изо всех сил активировал актёрский дар, пытаясь выкрутиться:
— Я не смею.
Сы Цинлянь недоумевал:
— Отчего же? Пусть Достопочтенный Се сейчас в уединении, но я убеждён: едва ты явишься, он тут же выйдет из медитации!
Си Ланьцзинь вздохнул и принялся наставлять юношу:
— Прошлого я не помню. Но если верить слухам... Думаешь, Се Шитань, потерявший меня однажды и наживший из-за этого демонов сердца, согласится вытравить цветок и даровать мне свободу?
Сы Цинлянь, следуя за его ходом мыслей, содрогнулся:
— Ты... ты хочешь сказать...
Си Ланьцзинь вспомнил самый закрученный деспотично-принудительный сюжет из прочитанных до перерождения книг и печально кивнул:
— Он же просто закроет меня от всего мира, заставив зависеть только от него одного. Я не смогу сделать и шага без его тепла... Буду только раздвигать ноги и рожать ему детей!
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Сы Цинлянь дрожащим голосом произнёс:
— Старший Тань... Заклинаю, никогда не ходи к Бессмертному Достопочтенному Се!
Бессмертный Достопочтенный Се прикрыл глаза и с абсолютно бесстрастным лицом продолжил перебирать бусины.
http://bllate.org/book/36470/4647698
Готово:
