Изначально всё казалось пустяковым происшествием, но голос человека в карете стал холодным, и он приказал схватить Юй Шули, чтобы призвать того к ответу.
Юй Шули тогда ничего не понял. Будучи новичком в столице, он даже не знал, кто находится внутри, а потому парировал:
— В таком людном месте карета несется, не разбирая дороги, ни во что не ставя человеческие жизни! У вас еще хватает совести спрашивать с меня?
Человек в карете откинул занавеску.
Вслед за парой острых, проницательных глаз показалось лицо, которое с первого взгляда выдавало в хозяине мелочного и расчетливого типа.
— Дерзкий наглец! Как ты смеешь преграждать путь карете Наследного принца? Живо, схватить его!
Юй Шули поднял взгляд и позади этого жеманного, лишенного мужской стати человека увидел другое лицо — угрюмое и надменное.
На том человеке был золотой венец с изумрудами и черный халат с вышитыми питонами. Черты лица правильные, а от всей фигуры исходит властная аура, не требующая слов.
Это был сам Наследный принц, Чжао Юн.
Маленький евнух выкрикнул титул, но Юй Шули и на шаг не отступил. Видя, что виновная сторона не только не признает вины, но и продолжает упорствовать, он прямо потребовал, чтобы тот, кто внутри, вышел и извинился перед людьми.
Ситуация накалилась до предела.
Наконец, Юй Хуасинь вышел вперед, согнувшись в три погибели, и принялся усердно кланяться, вымаливая прощения у Наследного принца.
Тот, до этого хранивший молчание Наследный принц, слегка искривил губы в усмешке и произнес:
— Я-то думал, в Столице мне еще не доводилось встречать столь пылких юношей… Оказывается, это отпрыск семьи Старого генерала Ю.
В его выражении промелькнул интерес, и он перевел взгляд на Юй Шули:
— Сегодня я возвращался в Столицу по важному делу и в спешке едва не навредил людям. О прямоте характера юного генерала Ю я наслышан давно. Теперь вижу — и впрямь вид статный, словно нефритовое дерево на ветру.
— Ладно, сегодня я был неправ, — он повернулся к матери ребенка. — Прошу прощения. Впоследствии я пришлю вам помощь, умоляю, примите её и простите грубость моих людей.
Женщина, напуганная до смерти, не смела даже вздохнуть, только плакала и повторяла: Не смею, не заслужила.
Юй Шули, до этого насупившийся, наконец остался доволен:
— Так-то лучше.
Чжао Юн снова посмотрел на Юй Шули, окинув его взглядом с ног до головы. В его глазах блеснул какой-то странный, скрытый от других огонек.
Он бросил взгляд на Юй Хуасиня:
— Генерал Юй впервые в Столице, к тому времени во дворце обязательно устроят пир в вашу честь.
Юй Хуасинь торопливо поклонился:
— Стыдно, право, стыдно…
— Что до юного господина Ю… — Чжао Юн неясно о чем-то подумал и внезапно широко улыбнулся: — У нас еще всё впереди.
***
Когда Чжао Юн уехал, Юй Хуасинь наконец распрямил согбенную спину, обернулся и с силой влепил Юй Шули пощечину:
— Это тот человек, с которым ты можешь сводить счеты? Твоя мать слишком добра, она воспитала тебя настоящим беззаконником!
***
Воспоминание закончилось. Юй Шули с облегчением выдохнул и посмотрел на Вэй Яня:
— Так это было просто случайное столкновение?
Вэй Янь кивнул:
— Не бойся, пока я рядом, Наследный принц не причинит тебе вреда.
Заметив, что Юй Шули помрачнел, он поспешно добавил:
— Разве ты не хотел послушать музыку? Сейчас начнется, пойдем внутрь.
Юй Шули немного подумал, кивнул и последовал за ним на корабль.
За эти годы он не раз пересекался с Наследным принцем: внешне они сохраняли вежливость, но втайне ненавидели друг друга до скрежета зубов. Втихомолку обе стороны уже не раз пробовали друг друга на прочность. Если бы не военные заслуги Юй Шули, Наследный принц, вероятно, уже давно бы с ним расправился.
Юй Шули же, в свою очередь, никогда не позволил бы Наследному принцу взойти на трон, а потому давно заключил союз со Вторым императорским сыном. Как только Наследный принц падет — вот тогда-то они и сорвут маски.
В каюте мерцали яркие фонари. Юй Шули сел рядом с Вэй Янем в центре зала, хозяин заведения подал закуски и с улыбкой произнес:
— Девушка Хайтан сменит наряд и сразу выйдет. Сегодня она играет Мост сорок.
В зале поднялся гул, даже Наследный принц смягчил взгляд и, взяв бокал, принялся неспешно попивать вино.
Юй Шули дернул Вэй Яня за рукав:
— Кто она? Почему такой ажиотаж?
В глазах Вэй Яня промелькнуло удивление:
— Ты не знаешь?
Юй Шули посмотрел на него с искренним недоумением:
— А должна быть известной? Я обязательно должен её знать?
Вэй Янь потерял дар речи:
— Разве не ты бредил тем, чтобы увидеть первую цитристку Поднебесной?
Юй Шули округлил глаза:
— Ты хочешь сказать, что она и есть первая цитристка Поднебесной?!
Видя, что юноша действительно не в курсе, Вэй Янь не удержался от смешка:
— Даже не знать, что девушка Хайтан — та самая прославленная цитристка, и еще хватает совести говорить, что ты её ценишь?
Юй Шули нахмурился, глядя, как Вэй Янь насмешливо щурит глаза:
— А почему я не могу ценить? Мне нравится её музыка, но совсем не обязательно знать её лично. Тем более, все вокруг только и говорят, что о титуле первой цитристки, откуда мне знать, что её зовут Пион (Мудань)?
Вэй Янь опешил:
— Её зовут Хайтан…
Юй Шули: …
— Это неважно! Главное, я слышал, её музыка невероятно красива! — Юй Шули подпер подбородок руками. — Наверное, она необычайной красоты женщина.
Кадык Вэй Яня дернулся, он опустил взгляд и залпом осушил бокал.
Спустя мгновение свет фонарей заколебался, и на сцену плавно вышла грациозная женщина. Накинув легкую вуаль, она с достоинством улыбнулась публике и села за цитру. Без всяких вступительных слов она начала играть.
Слуга ходил между столиками с подносом для наград, собирая монеты от зрителей. Видя, что слуга приближается, Юй Шули охватила паника. В его кошельке было пусто — даже чище, чем на его лице. Чтобы избежать позора, он вмиг сполз вниз, согнувшись так, что голова чуть не касалась колен, и сжался в комок, который теперь было не разогнуть.
Слуга остановился перед ним, но Юй Шули сделал вид, что ничего не замечает. Даже Вэй Янь не мог понять, что тот творит.
— Господин… Господин… — слуга несколько раз позвал Юй Шули, но тот и ухом не повел.
Вэй Янь бросил серебряную монету, желая отделаться от него.
Но внезапно сбоку метнулась рука, ловко подхватила монету… и спрятала её в карман.
Слуга: ?
— Юный господин, что-то не так? — улыбка слуги начала сползать. — Насчет награды…
Юй Шули покачал головой:
— Нету.
— Но только что этот господин дал…
Юй Шули наконец выпрямился, жадно посмотрел на монету, что была у Вэй Яня, и, тяжело вздохнув, начал спектакль:
— Не буду скрывать, это деньги за мою продажу в рабство. — Он вытер уголок глаза, имитируя слезы. — Столько лет я прожил, и вот за эту копейку вынужден служить ему, а он, негодяй, берет мои деньги и раздает их в качестве награды! Брат, будь милосерден… когда он в плохом настроении, он вообще не разбирает, где лицо, а где задница…
Слуга ахнул, и ему стало невыносимо жаль этого нежного юношу. Он окинул Вэй Яня полным презрения взглядом, желая предостеречь, но не смея.
У Вэй Яня, чья репутация была подмочена, лицо почернело:
— Юй Цзянь…
Юй Шули побледнел и поспешно подтолкнул слугу:
— Уходи скорее, он же бьет всех без разбору!
Слуга взглянул на мрачное, как грозовая туча, лицо Вэй Яня, поверил и бросился наутек.
Когда тот скрылся, Вэй Янь наконец рассмеялся:
— Что за глупости ты устроил?
Юй Шули ответил честно:
— У меня с собой не было денег.
— Разве я не заплатил за тебя?
— Это другое, — отрезал Юй Шули. — Если бы ты заплатил, слуга бы за спиной судачил, что я альфонс. А так — он вернулся, полный жалости и сочувствия ко мне.
Вэй Янь процедил сквозь зубы:
— Слишком привольно ты живешь.
Юй Шули согласно закивал, как цыпленок:
— Не волнуйся, это благословение за то, что ты решил быть со мной.
Вэй Янь: …
Ну что ж, спасибо тебе.
Мелодия Мост сорок должна была звучать как тоскливая история о любви, которой не суждено сбыться, но в руках девушки Хайтан она превратилась в упорную, смелую погоню, в обет верности до самой смерти.
Юй Шули завороженно смотрел на неё, словно видя перед собой свою мать, легкую и эфемерную, как бессмертная, в том старом дворике.
Вэй Янь, захмелев, покраснел глазами. Он смотрел не на женщину на сцене, а неотрывно следил за каждым жестом Юй Шули. Смотрел, как тот грустит, как мечтает, как погружается в музыку.
— Нравится? — внезапно глухо спросил Вэй Янь.
— Нравится, — машинально ответил Юй Шули.
Почувствовав, что тон Вэй Яня изменился, он обернулся и увидел, что графин перед ним уже пуст.
Юй Шули испугался:
— Сколько ты выпил? Тебе нельзя так пить, здоровье не позволяет.
Вэй Янь бросил на него взгляд, его голос звучал так кисло, словно он пил не вино, а уксус:
— Смотри на других, до меня тебе нет дела.
Юй Шули: …
— Брат, я просто люблю смотреть на красивых девушек, неужели ты не можешь этого понять? — он вздохнул, его пальцы медленно скользнули на ногу Вэй Яня и крепко сжали: — Эх, похоже, мы не очень-то подходим друг другу.
Вэй Янь схватил его за запястье и посмотрел ледяным взглядом:
— Не подходим? А если не подходим, зачем тогда дразнишь?
Юй Шули был не настолько слеп. Он осторожно придвинулся, убрал бокал из крепко сжатых пальцев Вэй Яня и с надеждой спросил:
— Вэй Янь, ты что, ревнуешь? Не ревнуй, разве это дразнилка? Я ведь не только на двух лодках умею кататься. — Он выпятил грудь: — Впереди еще много дней, чтобы поревновать!
— Надеюсь, ты просто наговорил чепухи от пьяного угара, — Вэй Янь был в ярости, но это напоминало смех. Его пальцы коснулись Юй Шули, придвинувшись вплотную. Его глаза, и без того необычайно красивые, сейчас влажно мерцали, маня за собой: — Юй Цзянь.
Чувствуя, как Вэй Янь прижимается к нему всем телом, Юй Шули затрепетал ресницами, но не отстранился. Вэй Янь окончательно навалился на него, почти вжимаясь в его объятия.
— Сегодня мой день рождения.
Юй Шули замер и наконец перестал шутить:
— Что ты сказал?
Он недоверчиво посмотрел на уже порядком захмелевшего Вэй Яня. Если посчитать дни… ведь и правда!
http://bllate.org/book/36493/4534675
Готово:
