Не Чаншэн ушёл с работы пораньше, но, подоспев к Городской девятой школе, всё равно застал у закрытых ворот внушительную толпу. Родители, сгрудившиеся у железной решётки, вытягивали шеи, поджидая, когда чада высыплются с уроков.
Припарковавшись неподалёку, Чаншэн поздоровался с охранником и взял из его рук журнал посетителей. Он только занёс ручку над бумагой, как вдруг услышал оклик:
— Врач Не, какая встреча!
Чаншэн замёр, не успев вывести первую черту, и поднял взгляд. Нин Цзыцинь, которую он не видел уже несколько дней, сегодня сменила привычный больничный халат на элегантный деловой костюм, отчего выглядела заметно эффектнее. И всё же в её облике сквозила болезненная надломленность: щёки осунулись, а в глубине взгляда застыла тоскливая, растерянная печаль.
Хоть они и работали в одной больнице, их отделения никак не пересекались: Не Чаншэн возглавлял нейрохирургию, а Нин Цзыцинь трудилась в общей хирургии. Даже их корпуса стояли на приличном расстоянии друг от друга. По сути, их ничего не связывало, за исключением того, что оба перевелись сюда примерно в одно время, а их подопечные учились в одном классе. Пару раз пообедав вместе и несколько раз съездив к школе за детьми, они мгновенно стали объектом больничных сплетен. И хотя молва утихла сама собой с появлением Чжуан Линсяо, лёгкая неловкость при встречах между ними всё равно сохранялась.
— Действительно, совпадение, — он сдержанно кивнул.
Вести светские беседы Чаншэн никогда не умел. Администрация Девятой школы уже несколько раз донимала его звонками, требуя подписать документы об отчислении Хэ Хунъу, но катастрофическая нехватка времени постоянно мешала до неё добраться: когда уроки заканчивались, у Чаншэна ещё шла смена, а когда освобождался он, руководство школы уже уходило домой. Сегодня ему с трудом удалось умыкнуть у работы лишние полчаса, и надо же было именно здесь наткнуться на Нин Цзыцинь.
— А как там Хунъу?.. — Нин Цзыцинь явно была в курсе его проблем, но ничем помочь не могла. Вспомнив, как Инъин каждый день изводится из-за того, что её одноклассник останется без образования, она предложила: — Если переживаешь, что он отстанет от программы, можно попросить Инъин подтянуть его.
В конце концов, в тот месяц, когда Не Чаншэн уезжал в заграничную командировку, мальчишка жил у неё. При всей своей отчаянности Хунъу вполне охотно слушался Инъин.
— Спасибо, не стоит беспокоиться, — с мягкой улыбкой ответил Чаншэн. Уверенным росчерком заполнив журнал, он вернул его охраннику и снова повернулся к собеседнице: — Хунъу перевели в Экспериментальную среднюю школу. Я как раз приехал забрать документы и подписать отчисление.
Экспериментальная школа славилась казарменными порядками и закрытым режимом: без письменного разрешения преподавателя ученику оттуда было не вырваться — ворота охранялись не хуже крепостных.
Нин Цзыцинь успела лишь выдохнуть: «Вот как…», и не успела даже прибавить «Это же замечательно!», как Не Чаншэн уже шагнул в пройму калитки, открытой охранником. Размеренным, уверенным шагом он направился к учебному корпусу, и его прямая стройная фигура вскоре растворилась в глубине тенистой аллеи.
Подписав бумаги, Чаншэн выслушал сочувственные рекомендации администрации: из чистой вежливости ему наперебой нахваливали частные заведения вроде «Средней школы Хуэйцян», «Средней школы Юэмин» или Международной двуязычной школы. Не Чаншэн о них отродясь не слыхивал и быстро сделал вывод, что это обычные безымянные лавочки, созданные исключительно ради выкачивания денег из богатых родителей.
Точно по расписанию прозвенел звонок, и из дверей корпуса хлынул плотный поток школьников. Чаншэн намеренно умерил шаг, желая обождать, пока сутолока у ворот уляжется. В Городской девятой школе обжитых общежитий не водилось, да и учились здесь в основном дети приезжих рабочих. Эти ребята с малых лет знали цену труду, тянулись к знаниям и дорожили возможностью учиться. Таких же безнадёжных лоботрясов и непосед, как Хэ Хунъу, здесь можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Экспериментальная школа — совсем иное дело. Там царил закрытый элитарный уклад. Справится ли со строгой дисциплиной пансиона такой сорвиголова, как Хунъу? Уживётся ли?..
Чаншэн вспомнил день сборов. Переживая, что пацан останется голодным или обделённым, он паковал чемодан за чемоданом, набивая их сменной одеждой и деликатесами. Чжуан Линсяо, стоя у стены со сложенными на груди руками, наблюдал за этим с ледяным презрением, пока наконец не сдержался: «Не Чаншэн, может, ты просто разобьёшь свою конуру по кирпичику и перевезёшь целиком в Экспериментальную? Чего мелочиться-то?» Всем своим видом бизнесмен демонстрировал глубокое отвращение к подобной гиперопеке.
Впрочем, как бы Линсяо ни ворчал, когда несносный дебошир сгинул с глаз долой и перестал мозолить ему глаза, настроение у него заметно улучшилось. Он тут же заказал с доставкой с полдюжины люксовых костюмов и бесцеремонно оккупировал платяной шкаф Чаншэна.
Покорно разбирая его гардероб, Чаншэн с удивлением обнаружил, что ровно половина обновки скроена на размер меньше. Как раз на него самого. Ростом они с Чжуан Линсяо почти не отличались, но Чаншэн был изящнее и поджарее, так что этот размер сидел на нём безупречно.
«Наверное, это плата за постой», — с горькой ухмылкой подумал Не Чаншэн. В студенческие годы, когда они делили одну комнату в общежитии, всю уборку неизменно тащил на себе Чаншэн. А Линсяо, желая загладить вину, просто вытаскивал из пухлого бумажника пачку крупных купюр и небрежно сувал ему в руки...
Чаншэн качнул головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Толпа во дворе уже рассосалась, и он ускорил шаг, сбегая по лестнице. Девятая школа находилась совсем близко от больницы — если поторопиться, до вечерней смены он даже успеет где-нибудь перекусить.
Но едва его машина миновала светофор на перекрёстке, он заметил стоящую у обочины машину Нин Цзыцинь. Похоже, случилась поломка: женщина подняла капот и растерянно всматривалась в нутра мотора, одновременно прижимая к уху телефон — видимо, вызывала эвакуатор.
Выбравшаяся из салона Чу Инъин ёжилась от пронизывающего ветра. Последние дни в городе H лил беспрерывный дождь, и температура резко упала. Хэ Хунъу, подхвативший простуду во время их ночной вылазки на крышу ради метеорного потока, уехал в пансион так до конца и не долечившись.
Чаншэн не отличался чёрствостью и тут же припарковался у тротуара. Но не успел он сделать и пары шагов, как рядом затормозила другая машина, и из неё выскочил мужчина, торопливо направившись к Нин Цзыцинь.
Это был тощий сухощавый мужчина средних лет, обличьем и костюмом напоминавший управленца средней руки. Его голову удручающе украшала обширная плешь, и редкие прядки, развеваемые ледяным порывом ветра, выглядели откровенно комично.
Не Чаншэн не имел привычки лезть в чужие дела. Он замедлил ход и уже собрался вернуться к своему автомобилю, как вдруг Нин Цзыцинь громко окликнула его:
— Врач Не!
В её голосе звучала откровенная мольба — приставания плешивого ухажёра явно сидели у неё в печёнках.
— Дядя Не пришёл! — радостно подхватила Чу Инъин.
Застигнутый врасплох, Чаншэн вынужден был подойти.
— Что стряслось? Помощь нужна?
— Кажется, бензонасос накрылся, — Нин Цзыцинь опустила телефон и с натянутой вежливостью обратилась к тощему ухажёру: — Господин Чэнь, спасибо за предложение, но нам с врачом Не по пути, так что не стану вас задерживать.
Тот смерил Не Чаншэна подозрительным взглядом, но враждебность на его лице мгновенно сменилась заискивающим подобострастием. Округлив глаза, он поспешно вытянул руку для пожатия и угодливо засиял:
— О, да это же заведующий Не! Какая честь! Я Чэнь Сюэи, начальник отдела планирования корпорации «Чанъин». На прошлых переговорах с господином Гань Таном я тоже присутствовал... Хотя вы, заведующий Не, меня наверняка и не помните!
Не Чаншэн и впрямь не мог припомнить подобного персонажа. Впрочем, вежливость требовала ответа: он коротко пожал протянутую ладонь и сухо произнёс:
— Здравствуйте.
Обладая достаточной долей самокритичности, Чэнь Сюэи прекрасно понимал, что ни внешностью, ни статусом против заведующего нейрохирургией не потянет. Больше не смея докучать Нин Цзыцинь, он рассыпался в пылких прощаниях и с нескрываемым сожалением отбыл.
— Спасибо тебе, — выдохнула Нин Цзыцинь, устраиваясь на переднем пассажирском сиденье, и благодатно улыбнулась.
— Пустяки, — Чаншэн мельком глянул в зеркало заднего вида: Инъин как раз сгружала увесистый ранец на сиденье. — Инъин сразу домой завезём?
— Не нужно, дядя Не! У меня сегодня столько заданий, что домой обедать я не поеду. Перекушу и посижу в ординаторской над уроками... — послушно отозвалась девочка. Затем её аккуратные бровки сошлись к переносице, и она тревожно спросила: — Дядя Не, а что же теперь будет с Хунъу? Он ведь так и не ходит в школу...
Похоже, Нин Цзыцинь так и не успела рассказать ей о переводе. Чаншэн не удержался от улыбки:
— Не переживай. Его перевели в Экспериментальную школу. Правда, отпускать домой его будут только по воскресеньям.
— Правда?! Какая радость! — Инъин всплеснула руками, а её глаза засияли ярче, чем если бы она получила высший балл за экзамен по математике.
Они сошлись в один день, попав в один класс и за одну парту. Хунъу хоть и терпеть не мог зубрить уроки, был парнем добрым, сообразительным и остроумным — с ним никогда не приходилось скучать. Сама того не сознавая, Инъин уже питала к своему взбалмошному соседу первые, робкие чувства девичьей симпатии.
Заговорив о Хунъу, девочка заметно оживилась и принялась засыпать Чаншэна вопросами, готовая, кажется, сию минуту перевестись вслед за ним.
В этот момент тишину салона разрядила трель телефонного звонка. На экране высветилось имя Чжуан Линсяо. Не Чаншэн замешкался. Не ответишь — тот будет звонить до одурения, настойчиво и безжалостно. Ответишь — а рядом сидит хранящая молчание Нин Цзыцинь...
Впрочем, изводить себя мелодией дальше становилось неловко: Нин Цзыцинь даже повернула голову, вопросительно изучая его профиль.
Смахнув вызов, Не Чаншэн прижал телефон к уху. Сварливый, повелительный голос Чжуан Линсяо ворвался в сознание:
— Жду на нашем месте. Живо спускайся!
В этом тоне сквозила привычная властность с лёгкой примесью насмешки.
— Я... я не в больнице, — Чаншэн судорожно сглотнул, чувствуя, как сердце сбивается с ритма, и признался без утайки.
Колкого ответа, которого Чаншэн ждал с минуты на минуту, не последовало. Зато в тишине салона отчётливо прозвучал звонкий голосок Инъин:
— Тётя, а давай в эти выходные сходим в зоопарк? Хунъу там ещё ни разу не был!
Девочке не терпилось повидать друга, и её чистый голос без труда долетел до собеседника. Не желая, чтобы Линсяо накрутил себе лишнего, Чаншэн торопливо понизил голос:
— У меня сегодня дела. Поезжай один...
Договорить он не успел. В трубу с такой яростью гаркнул Чжуан Линсяо, что у Чаншэна зазвенело в ухе:
— Ты с Нин Цзыцинь?! Чем вы там, черт возьми, занимаетесь?!
— Мы просто случайно пересеклись на дороге... — внутри у Не Чаншэна неожиданно закипела глухая злость. Не имея ни малейшего желания терпеть безосновательные допросы и подозрения в «измене», он отрезал: — Если больше ничего нет, я отключаюсь.
И, не давая Линсяо вставить ни слова, сбросил вызов.
Когда телефон тут же зашевелился от повторного входящего, Чаншэн, прекрасно зная неистовый нрав своего сожителя, поступил единственно разумно — просто выключил аппарат.
— Что-то случилось? — заметила его мрачный вид Нин Цзыцинь.
Не Чаншэн лишь качнул головой. Не признаваться же ей, в самом деле, что ему только что устроил сцену ревности его собственный мужчина.
http://bllate.org/book/36504/4647396
Готово:
