Цзи Мянь поморщилась от боли: запястье жгло, но при этом она явственно ощущала леденящий холод, исходивший от Линь Цинъе. Она повернула голову, намереваясь строго посмотреть на Линь Цинъе, однако замерла, испуганная её глазами.
Прежний цвет глаз Линь Цинъе напоминал чистый и прекрасный ледяной голубой оттенок, чуть более глубокий. Сейчас же их затопила кровавая пелена — глаза покраснели насквозь, даже зрачки стали алыми, а в белках не осталось никакого другого цвета, что выглядело крайне жутко.
Цзи Мянь бессознательно задержала дыхание, не смея издать ни звука. Даже когда от боли по всему телу выступал холодный пот, она не решалась сдвинуть руку ни на дюйм.
Цзи Мянь не могла понять, сфокусирован ли взгляд Линь Цинъе и смотрит ли та на неё вообще, поэтому ей оставалось только ждать.
Шло время, сколько именно — оставалось неясным. Снаружи ворвался сильный порыв ветра, распахнул комнатное окно и заставил его со стуком удариться о раму.
Выражение лица Линь Цинъе, казалось, немного смягчилось. В каком-то тумане ей вдруг показалось до боли родным это лицо Цзи Мянь, словно давным-давно кто-то точно так же звал её по имени.
Не в силах совладать с чувствами, Линь Цинъе почувствовала, как к глазам подступают слёзы, а хватка её пальцев постепенно ослабла.
— Цзи… Мянь.
Механическим движением опустив взгляд, она увидела покрасневшее запястье Цзи Мянь и неожиданно принялась гладить его пальцами.
— Прости.
— Тебе… больно?
Цзи Мянь с трудом сглотнула слюну, совершенно забыв о собственной руке. Услышав слабый шёпот Линь Цинъе, она тихо ответила:
— Я в порядке. Что с тобой? Ты отравилась? Давай я позову лекаря.
Цзи Мянь уже собралась уходить, но Линь Цинъе крепко ухватила её за руку.
В этот момент рассудок почти покинул Линь Цинъе, и все её действия диктовались исключительно инстинктами.
— Не нужно.
— Холодно.
Холодно?
Цзи Мянь посмотрела на насквозь промокшее нижнее белье Линь Цинъе и слегка растерялась. Без смены одежды холод точно не отступит, к тому же температура тела Линь Цинъе была неестественно низкой. Если звать кого-то на помощь для переодевания, возможно, придётся даже оставить на ней маску, что создаст лишние хлопоты.
— Погодишь меня немного?
Опасаясь, видимо, что Цзи Мянь отправится на поиски лекаря, Линь Цинъе мёртвой хваткой вцепилась в её запястье и не отпускала.
Цзи Мянь нахмурилась — иного выхода не оставалось.
С чего это приступы болезни заставляют Линь Цинъе вести себя всё более по-детски?
Ей пришлось, волоча Линь Цинъе за собой, отвести её в собственную комнату и попытаться переодеть.
Древняя одежда отличалась особой сложностью, и Цзи Мянь пришлось поломать голову, прежде чем ей удалось кое-как придать наряду приличный вид.
Переодевать кого-то другого ей доводилось впервые.
Возиться с Линь Цинъе пришлось долго, и от этого Цзи Мянь даже бросило в жар. Особенно её будоражили неизбежные прикосновения к чужой коже, от которых неизбежно накатывало внутреннее волнение.
Одежда Линь Цинъе слегка подсохла. Сидя на кушетке неподвижно и закрыв глаза, она выглядела так, будто ей невероятно тяжело.
Наконец решившись, Цзи Мянь быстро стянула с Линь Цинъе всю мокрую одежду. Когда перед глазами во всей красе предстала человеческая фигура, не заметить её было трудно: у Линь Цинъе оказалась прекрасная талия, тонкая, с проступающими рельефными линиями мышц.
Но хватало и того, что вызывало жалость: тело Линь Цинъе покрывало немало шрамов. На ощупь кожа казалась не гладкой и нежной, а иссеченной чередой выпуклых полос — следов разросшейся после заживления ткани.
Засмотревшись на один из рубцов — судя по всему, свежий, с корочкой по краям и слабым красным ободком вокруг, — Цзи Мянь не удержалась и провела по нему пальцем.
Находящийся под её ладонью человек вздрогнул и шевельнулся. Подняв голову, Цзи Мянь столкнулась взглядом с хозяйкой тела, застигшей её на месте преступления.
Зрачки Линь Цинъе уже не казались столь жутко-красными — цвет немного поблек, к ней, похоже, возвращалось сознание. Кончики её ушей покраснели, а выражение лица выглядело слегка ошеломленным.
Снова откуда-то подул ветерок, и Линь Цинъе чихнула.
Вспомнив наконец о главной задаче, Цзи Мянь почувствовала неловкость: приводить человека в порядок оказалось делом непростым. Решив избавиться от лишнего визуального шума, Цзи Мянь схватила одеяло и закутала Линь Цинъе с головы до ног.
— Всё ещё… холодно.
Цзи Мянь ощупала себя — от неё исходило приятное тепло.
Возможно, из-за культивируемой ею техники её нормальная температура тела была выше, чем у обычных людей.
В конце концов, можно лечь спать вместе, тем более что Линь Цинъе ведет себя во сне вполне спокойно.
Переодевшись, Цзи Мянь запрыгнула на кровать и принялась оттягивать на себя одеяло, которым укрывалась Линь Цинъе.
Лишившись источника тепла, Линь Цинъе нахмурилась, помедлила секунду и всё же прижалась к Цзи Мяню.
Стоило признать, от Линь Цинъе веяло приятной прохладой, и при соприкосновении тел их общая температура оказалась идеальной. Не прошло и минуты, как Цзи Мянь почувствовала, что засыпает.
Бросив взгляд на Линь Цинъе, она увидела, что та свернулась калачиком, почти полностью спрятавшись в её объятиях. Лицо её выражало умиротворение, а тело перестало дрожать.
Похоже, ей полегчало. Цзи Мянь сразу успокоилась. Промучившись на ногах всю ночь, она смертельно устала, поэтому, забросив любые мысли, тут же провалилась в сон.
Полночью Линь Цинъе очнулась от глубокого сна. Пошевелившись, она попыталась привести мысли в порядок, ведь проснуться и тут же уткнуться носом в лицо спящей Цзи Мянь оказалось несколько шокирующе.
В её памяти ещё теплились обрывки воспоминаний: она помнила лишь, как до потери сознания находилась вместе с Цзи Мянь в том самом банном чане, после чего начался приступ.
Эта болезнь не подчинялась никаким закономерностям. То её тело пронзал мертвящий холод, похожий на потерю тепла, а плоть пронизывали бесчисленные игольчатые боли; то на смену ему приходил жар, когда кровь в жилах закипала, словно пытаясь восполнить утраченную температуру, сжигая всё изнутри ивергая в пучины кромешного ада.
Осмотревшись, она поняла, что, судя по всему, из-за сильного холода её тело инстинктивно льнет к Цзи Мянь. Они лежали невероятно близко, почти соприкасаясь кожей. От Цзи Мянь исходило сильное, приятное тепло — неудивительно.
Успокоив дыхание, Линь Цинъе услышала мерный и спокойный стук сердца Цзи Мянь. Ей казалось, что чужое тепло проникает во все уголки её тела через каждую косточку и сосуд. Она прислушалась к собственному сердцу — оно билось часто и сбивчиво.
И впрямь, на сердце у неё был какой-то грех.
Но почему?
Почему при виде Цзи Мянь она испытывает некую радость? Почему от близости с ней её сердце начинает стучать быстрее?
Она не могла найти ответ.
В итоге эта ночь прошла без сна.
Цзи Мянь же, напротив, сладко спала рядом, чувствуя себя превосходно. От Линь Цинъе исходил едва уловимый прохладный аромат, который, казалось, успокаивал дух и усмирял её беспокойные помыслы.
Во сне ей виделись двое детей, которые прилежно занимались фехтованием. Перед ними стояли деревянные столбы, и обе девочки, с зажатыми в руках деревянными мечами, усердно отрабатывали базовые движения.
Её точка зрения находилась ближе к одной непоседливой девчушке. Та вечно не желала сидеть на месте: чуть потренировавшись, тут же норовила отдохнуть, обожала отлынивать от работы и с удовольствием поддразнивала стоявшую рядом ледышку.
Странно… Эта маленькая ледышка чем-то смахивала на Линь Цинъе.
Цзи Мянь хотела вникнуть в происходящее, но картина перед глазами расплылась, лица обеих девочек исчезли, превратившись в бесформенные пятна.
Ранним утром Цзи Мянь проснулась от шума на улице и по привычке шарющую руку опустила на соседнее место.
Холодно. На одеяле не осталось ни единой складки, будто на нём никто и не лежал.
Слегка умывшись, она обошла весь двор, но Линь Цинъе нигде не было.
А ведь она хотела расспросить, стало ли ей сегодня лучше.
Только эта мысль промелькнула в голове, как дверь отворилась и вошла Линь Цинъе. Её белые одежды сменились на броский наряд с преобладанием красноватых тонов, производивший сильное визуальное впечатление. В сочетании с нездоровым цветом лица после вчерашнего приступа этот алый цвет ещё больше подчёркивал её хрупкую болезненность, напоминая увядающую Си Ши.
— Твоя болезнь не лечится лекарствами?
Линь Цинъе держала в руках лакированную коробку для еды, а голос её звучал равнодушно.
— Толку нет.
Видя, как скупа та на слова, Цзи Мянь сообразила, что ответа не дождётся, и благоразумно перестала расспрашивать.
Она перевела взгляд на коробку в руках Линь Цинъе.
Та встала спозаранку только ради того, чтобы сходить купить ей завтрак?
Что-то здесь было не так, стопроцентно не так. Глядя на миску с аппетитной, источающей богатый аромат мясной кашей, украшенной сверху несколькими свежими зелёными листочками, Цзи Мянь отметила, что выглядело блюдо безупречно.
— Ты купила её для меня?
Лицо Цзи Мянь озарило сияние, а в голосе прозвучали радостные нотки.
— Голодна?
Усевшись напротив, Линь Цинъе принялась молча наблюдать за ней, тайком разглядывая её. Ей всё казалось знакомым: каждый миг, каждое движение, каждая улыбка — будто она видела это уже бесчисленное количество раз.
— А ты ела?
— Ела.
— Ты же всю ночь болела, нужно поесть побольше.
Цзи Мянь отделила половину своей порции каши и подвинула к ней.
— Каша очень полезна для желудка, да и на вкус неплоха, попробуешь?
Протянув ей деревянную ложку…
— Не хочешь отведать ложечку?
Линь Цинъе слегка изменилась в лице.
— Ешь сама.
Этот город звали Городом Хуаси, получившим своё название в честь чистой речки, протекавшей в его юго-восточном углу. Благодаря мягкому климату здесь буйно разрастались самые разные цветы и травы; стоило подуть ветерку, как сорванные лепестки падали в ручей и плыли по течению, покрывая водную гладь и превращая её в цветочный поток — отсюда и возникло название.
С самого первого дня прибытия в город Цзянь Сиянь обратила внимание на царившую здесь странность и приказала своим людям взять под стражу местную уездную начальницу, заперев её в тюрьме без права кого-либо принимать без её личного разрешения.
Начальницу звали Чжан Ваньнян — имя самое заурядное, но стоило Цзянь Сиянь взглянуть на неё в первый раз, как она поняла: эта женщина непроста.
Внешность можно изменить, но благородную осанку не скроешь. В её взгляде сквозило ленивое спокойствие, а когда она смотрела на неё, то даже не пыталась прятать глубоко затаённые амбиции.
Потратив некоторое время на поиски её удостоверения личности и расспросы соседей, она не добилась абсолютно ничего.
Столкнувшись с тупиком в расследовании, ей оставалось лишь вернуться к исходной точке и лично допросить Чжан Ваньнян.
Здоровье заключенной оставляло желать лучшего: стоило вытащить её на допрос, как бледность лица стала пугающей, а от непрекращающегося кашля она едва могла связать пару слов. Цзянь Сиянь с раздражением плеснула ей воды и велела лекарю дежурить рядом, опасаясь, что та испустит дух раньше, чем удастся что-то выяснить.
— Если у Генерала Нефритовое Лицо есть ещё вопросы, задавайте. Иначе я и вправду могу здесь отдать концы.
Сидя напротив, Чжан Ваньнян неторопливо отпивала воду, словно смакуя элитный чай. Она цедила жидкость по капле, и уровень в чааке почти не менялся. Даже рассуждая о собственной смерти, она сохраняла поразительное спокойствие.
http://bllate.org/book/36520/4538159
Готово:
