Дни перед праздником Ханши — самое благодатное время для весенних гуляний. С тех пор как открылась продовольственная лавка, Линь Чжи трудился без сна и отдыха, а потому решил во что бы то ни стало устроить себе и Шэнь Сяоци небольшую передышку — самый настоящий оплачиваемый отпуск.
В Линьане, прорезанном бесчисленными речными протоками, вода правила бал, как и во всем благословенном краю Цзяннань. В такую пору скользить на лодке по зеркальной глади Западного озера казалось верхом блаженства.
Приняв решение и обсудив всё с Шэнь Сяоци, Линь Чжи арендовал расписную прогулочную ладью. Завидев судно воочию, Сяоци так и ахнул:
— Ого, ну и махина!
— А хозяйка божилась, что это самая крошечная ладья в её флотилии, — с улыбкой отозвался Линь Чжи.
Эта «крошка» длиной в добрых три чжана легко вмещала больше десятка гостей. Её украшали резные перила и расписные арки тончайшей работы. Стоило юношам подняться на борт, как у них сразу возникло упоительное чувство, будто всё Западное озеро принадлежит им одним.
Поскольку они собирались провести на воде добрую половину дня, с собой они прихватили внушительный узел со всевозможной снедью и лакомствами: здесь были и медовая дыня, и хрустящие янтарные грецкие орехи, и маринованная в меду слива из Чанъюаня.
Разложив угощения по плетёным тарелочкам, компаньоны невольно переглянулись — со стороны могло показаться, будто они открыли плавучую лавку.
К слову, водная торговля на озере процветала: юркие челноки торговцев сновали между праздными ладьями, предлагая отдыхающим отборный чай, свежие фрукты, изысканные сладости и горячие закуски. Следом за ними скользили лодки с музыкантами, фокусниками и певичками, готовыми развлечь почтенную публику за звонкую монету.
И точно: едва их судно лениво отчалило от берега, дорогу им преградил челнок, в котором сидели несколько прелестных барышень в белых платьях с узором из нежно-голубых цветов.
— Молодой господин, а почём у вас засахаренная папайя? — звонко поинтересовалась одна из них.
Линь Чжи приветливо улыбнулся. От этой мимолётной улыбки щёки барышень залил нежный румянец — они и не догадывались, что за безупречной вежливостью скрывается легкая досада.
«Выбрался на отдых, а в итоге опять стою за прилавком, пусть и плавучим»»,
Назвав умеренную цену, он дождался, пока смеющаяся девушка ловко бросит ему связку монет, а взамен отправил ей аккуратный кулёк со сладостями. Вот так легко совершилась их первая водная сделка.
Юноше давно было любопытно: если при таком обмене монеты или яства сорвутся в воду, на кого ляжет убыток?
К справедливому решению он так и не пришёл, зато сразу сообразил, кто в таком случае останется в выигрыше. Разумеется, озёрная рыба!
Проводив покупательниц, Линь Чжи вольготно откинулся на бамбуковую циновку. Весеннее солнце ласково пригревало, и он, прищурившись от удовольствия, принялся лениво разглядывать пеструю толпу отдыхающих.
В сверкающей озерной глади отражались туманные очертания далеких гор. Лодки всех мастей и размеров ломились от людей: важные сановники, богатые купцы, шумные стайки школяров и простые горожане с семьями — каждый находил здесь развлечение по душе. В воздухе разливалось неподдельное, безмятежное счастье.
Шэнь Сяоци, который до этого увлеченно болтал рукой в прохладной воде, вдруг замер, вглядываясь в озерную даль, и удивленно приподнял брови:
— Ой, посмотри-ка! Впереди не семейство Чэн?
Линь Чжи и сам уже заметил их. Ошибиться было невозможно — судно семьи Чэн выделялось своими исполинскими размерами.
Ладья длиной более двадцати чжанов напоминала настоящий морской корабль. Она величаво рассекала спокойные воды, оставляя за собой пенный шлейф, а число гребцов и лодочников на ней переваливало за три десятка. Не обратить внимания на такое чудо судостроения было решительно невозможно.
Линь Чжи лишь покачал головой. Поистине купеческий размах богатейшего семейства Линьаня! На фоне этого исполина их суденышко казалось совсем невзрачным.
Впрочем, Шэнь Сяоци преданно считал их лодку лучшей на всем озере. Фыркнув, он пренебрежительно буркнул:
— Подумаешь! Всего три человека, а отгрохали себе целую баржу. Какое расточительство!
Тем временем на палубе исполинского корабля стояли трое наследников дела Чэн. Старшая сестра, Чэн Чжаоюнь, задумчиво скрестила руки на груди — Линь Чжи не сомневался, что все её мысли заняты исключительно торговыми сделками. Чэн Яньцин лениво обмахивался веером, то и дело бросая призывные взгляды на проплывающих мимо барышень. Младший же, Чэн Линъи, вырядился сегодня с особой пышностью и теперь увлеченно поправлял воротник перед маленьким бронзовым зеркальцем.
Закончив с нарядом, он самодовольно улыбнулся своему отражению, отложил зеркальце в сторону и вдруг заприметил знакомый силуэт.
— Молодой господин Линь! — радостно закричал он, замахав руками.
Линь Чжи помахал в ответ, втайне удивляясь, как юноше удалось разглядеть их суденышко в этой бесконечной веренице лодок. Терять лицо перед ценными гостями и арендодателями не следовало, поэтому он поспешил выразить почтение.
Шэнь Сяоци, хоть и без особого восторга, налег на весла, направляя их скорлупку к огромному борту.
Стоило им поравняться, как Чэн Линъи просиял:
— Какая удача! Встретить вас здесь — истинная радость!
Линь Чжи с улыбкой склонил голову в вежливом поклоне:
— Взаимно. Рад приветствовать почтенную госпожу Чэн и молодых господ.
Чэн Чжаоюнь сдержанно кивнула гостю, после чего негромко, но строго обратилась к младшему брату:
— Линъи, тебе уже пятнадцать лет. Веди себя степенно, как подобает мужчине.
— Ну знаю я, знаю, — надулся тот. — Просто я рад видеть господина Линя. Неужели ты думаешь, а-цзе, будто я со всеми так любезен? Вот встреть я Мэн Хуайаня — и взгляда бы на него не бросил!
Чэн Чжаоюнь лишь покачала головой, вздохнув от его ребячества.
Опасаясь, как бы младший брат не сболтнул лишнего, Чэн Яньцин перестал строить глазки проплывающим девицам и поспешил вмешаться, представив гостя сестре:
— Сестра, позволь познакомить тебя официально. Это молодой господин Линь, хозяин той самой Продовольственной лавки Линя.
Слова брата пробудили в Чэн Чжаоюнь живой интерес. Она окинула Линь Чжи внимательным взглядом:
— Вот как? Рада знакомству, господин Линь, наслышана о вашем таланте. Последние доходы Башни Весеннего Ветра заметно выросли, и в этом, несомненно, есть ваша заслуга.
Комплимент был приятным, но Линь Чжи скромно улыбнулся, изящно вернув любезность:
— Что вы, это лишь заслуга безупречной репутации вашей Башни. Мой скромный вклад едва ли заметен.
Обменявшись ещё парой вежливых фраз, они откланялись. Но перед тем как их суда разошлись, Чэн Яньцин успел крикнуть вслед, бросив лукавый взгляд:
— Господин Линь, не забудьте отложить для меня три запеченные утки к ужину!
Линь Чжи согласно кивнул купеческому сыну.
«Надо же, и на отдыхе умудрился заказ принять!»
Мэн Цюнчжоу сегодня вовсе не собирался кататься на лодке.
В последнее время дела в Верховном суде требовали его неотлучно, да и праздных сборищ он никогда не жаловал. Однако настойчивые уговоры матушки не оставили ему выбора, и молодому чиновнику пришлось подчиниться.
Сидящий рядом Мэн Хуайань только что всучил ему горсть диких яблочек — ярко-зеленых, лоснящихся, на диво милых. Но стоило Цюнчжоу откусить кусочек, как сочный плод показался ему совершенно безвкусным, точно сухая солома.
И в этот самый миг среди пестрой толпы мелькнуло знакомое лунно-белое одеяние.
Линь Чжи стоял на палубе своей лодки и увлеченно беседовал с Чэн Яньцином. На его лице играла безмятежная улыбка. Мэн Цюнчжоу невольно вспомнил тот весенний день, праздник Цветов, и нежный вкус розовых пирожных.
Сладость того угощения до сих пор бередила душу, оставляя едва уловимую, понятную лишь ему одному терпкую нотку.
Он отвел взгляд и негромко приказал управляющему:
— Чэнь Пин, направь ладью к середине озера.
— Слушаюсь, молодой господин, — отозвался верный слуга и налег на весла, уводя судно подальше от береговой суеты.
Едва скрылась из виду купеческая баржа, как по воде снова пошли ровные круги. Присмотревшись, Линь Чжи с удивлением узнал в приближающемся мужчине Мэн Цюнчжоу.
Он приветливо помахал ему рукой:
— Шаоцин Мэн! Не ожидал встретить вас среди этого озерного многоцветья.
Мэн Цюнчжоу вежливо склонил голову:
— Рад встрече, молодой господин Линь.
Не заметив на палубе спутников, Линь Чжи полюбопытствовал:
— А где же госпожа Цинь и ваш младший брат?
— Сошли на берег за какими-то яствами, — коротко пояснил тот.
Оно и понятно: хотя озерные торговцы предлагали великое множество дешевых закусок, их качество не шло ни в какое сравнение с чистыми городскими заведениями. Линь Чжи с пониманием кивнул.
Он с интересом оглядел судно, на котором стоял собеседник.
Ладья семейства Мэн была средних размеров, но выполнена с безупречным вкусом: изящные перила украшала искусная резьба в виде золотых рыбок и речных водорослей. Вся она походила на изысканную плавучую беседку. Как и само поместье Мэн, судно отличалось сдержанным благородством без кричащей роскоши.
Линь Чжи искренне восхитился:
— Какая прелестная у вас ладья, шаоцин Мэн. Глаз не отвести.
И тут же услышал в ответ:
— Не желаете ли подняться на борт и отдохнуть в прохладе?
О такой прекрасной ладье в прошлой жизни Линь Чжи мог только грезить, разглядывая архивные кадры. Разумеется, отказаться от подобного искушения было свыше его сил. В глазах юноши вспыхнул живой огонек:
— Правда? Я не стесню вас?
Вместо ответа Мэн Цюнчжоу молча протянул ему руку, предлагая опереться.
Не ожидав от всегда холодного чиновника такого радушия, Линь Чжи на миг растерялся, но все же протянул ладонь в ответ.
Пальцы Мэн Цюнчжоу оказались сухими и удивительно теплыми. В его хватке чувствовалась спокойная, уверенная сила. Он крепко сжал руку юноши и одним легким движением перевёл его на палубу своего судна.
Линь Чжи твердо встал на доски настила, ни разу не качнувшись. Мягко высвободив ладонь, он благодарно улыбнулся:
— Премного благодарен, шаоцин Мэн.
Мэн Цюнчжоу помедлил мгновение, прежде чем опустить руку, и тихо отозвался:
— Пустяки.
Судно даже не шелохнулось, когда на него поднялся еще один пассажир — сборка ладьи была на удивление добротной.
Линь Чжи огляделся вокруг. Внутреннее убранство оказалось еще изящнее, чем виделось снаружи. Здесь царила старинная простота, лишенная чванства и надуманной строгости. На небольшом изящном столике аккуратно расположились чайные пиалы и письменный прибор с тушечницей — от всего этого веяло особым домашним уютом.
«Какая прелесть. Это же ладья моей мечты»»,
В груди с новой силой вспыхнуло желание зарабатывать как можно больше. В мысленный список заветных желаний Линь Чжи решительно добавил новый пункт.
«Роскошное прогулочное судно. Жди меня, я обязательно тебя куплю!»
http://bllate.org/book/36549/4855420
Готово:
