Готовый перевод Freesia and Hibiscus: Deep Clouds Moonrise / Фрезия и гибискус: Случайная встреча в лунном свете: Глава 6

Они, наверное, уже постарели, где же они сейчас?

Какое счастье, что мне довелось цвести рядом с ними...

Цзян Хуань взрывалась искрами, Чжоу И была ясна и прозрачна, Шэнь Мэнхань — сладка, и лишь Чэнь Исинь оставалась мягкой, как вода, безмятежно струящейся, совсем как в жизни.

Но, допев эту песню, она вдруг сняла со стойки микрофон, и сценический свет внезапно заиграл и замерцал, озаряя ее несравненно прекрасное лицо.

Эту песню я посвящаю тем, кто стремится к свободе, — произнесла она. — Пусть вы всегда будете вольным ветром, у которого есть свой собственный тихий приют.

Кто-то в зале восторженно крикнул:

— Хорошо!

Затем раздался всеобщий гул аплодисментов, и зазвучало вступление — это была песня «Поднялся ветер».

Нань Юньчжи встретилась взглядом с певицей под обрушивающиеся каскадом ноты, искры полетели во все стороны, после чего она поспешно отвела глаза.

На заднем плане оживала пейзажная анимация: розовато-голубое небо, словно промытое дождем, разворачивало во всей красе величественные просторы гор и полей.

Нань Юньчжи сама не заметила, как захлопала в ладоши, а затем вдруг почувствовала какое-то щекотание на лице. Проведя рукой, она обнаружила слезы, которые промочили воротник ее одежды.

Концерт затянулся почти до девяти утра, прежде чем публика окончательно разошлась. Чэнь Исинь отвезла Нань Юньчжи домой, обе умылись, переоделись и рухнули на кровать.

Кровать была немаленькой, на ней с лихвой хватило бы места для двоих, но из-за высокого роста Чэнь Исинь задела гитарную струну ногой, извлекая прерывистые звуки.

— Почему ты не купишь ударную установку?

Чэнь Исинь усмехнулась:

— Потому что дорого и ставить некуда.

— ...

Нань Юньчжи приподнялась:

— Я куплю тебе целую установку.

— Не надо, — лежащая рядом ответила без промедления. — Мне это не нужно.

Нань Юньчжи не унималась:

— Считай это платой за твое выступление.

Чэнь Исинь открыла глаза, повернула голову и посмотрела на нее:

— Лучше давай что-нибудь другое.

Например...

Стоило ей сделать на этом акцент, как уши Нань Юньчжи густо покраснели. Помолчав какое-то время, она тихо спросила:

— Ты хочешь?

Услышав это, Чэнь Исинь приподняла бровь и переспросила:

— А ты хочешь?

Она не знала. Нань Юньчжи попыталась вспомнить и поняла, что в памяти всплывает лишь аромат геля для душа, исходивший от сидящей перед ней девушки.

У нее слегка кружилась голова — то ли от жара софитов, то ли от чего еще. Ресницы, тронутые золотистым сиянием, казалось, были усыпаны целой россыпью звезд, и она безмолвно дала свое согласие, полное смутного трепета и сладкого ожидания.

Чэнь Исинь всё сразу поняла, приподнялась на локтях и перегнулась через край кровати, чтобы порыться в чемодане.

Запах геля для душа стал еще гуще, и охваченная стыдом, но не потерявшая рассудок Нань Юньчжи попросила:

— Сначала выключи свет.

Чэнь Исинь фыркнула, но все же погасила свет.

Лишь лунный свет пробивался сквозь щель в занавесках, падая на переплетенные силуэты.

Нань Юньчжи постепенно погружалась в пучину, словно качающаяся на волнах лодочка, зная, как сильно она привязана, как переполнена чувствами, отчего чужие ладони стали совершенно влажными.

Чэнь Исинь разметала все мысли, жаркая и неукротимая стихия захлестнула их обеих, унося на самую вершину гор, а волны прибоя разбивались о скалы брызгами, отбивая ритм, подобно ударам барабанной установки.

Страсть тоже была по-своему свободной, и Нань Юньчжи, отыскивая опору в бесчисленных накатывающих на грудь волнах блаженства, наконец пришвартовалась к берегу.

Чэнь Исинь не разглядеть было ее лица, и она любовалась луной сквозь пелену проступающего дня, постепенно тая и превращаясь в мягкий медиатор.

А Нань Юньчжи была струной, звучащей прекрасной мелодией.

Смыв с себя пот еще раз, когда стрелки часов приблизились к полудню, Чэнь Исинь перенесла гитару поближе к журнальному столику. Постучав пару мгновений по экрану телефона, она спросила:

— Может, поедим, а потом поспим?

Исинь пела песню Цзэн Сюэя «Долгие годы».

Ты как будто заблуждаешься насчет богатых семей

Нань Юньчжи думала, что Чэнь Исинь закажет доставку готовой еды, но та шустро вскочила, достала из холодильника яйца и две упаковки ветчины и направилась на кухню.

Вскоре из кухни выглянула голова:

— Дома только мясо да яйца, что ты любишь? Я могу сбегать в магазин.

У Нань Юньчжи не было особой аппетита:

— Приготовь что угодно, не нужно никуда идти.

Чэнь Исинь спрятала голову обратно, быстро приготовила две порции лапши с ветчиной и яйцом, а перед тем как нести тарелки, критически оглядела их, сочтя блюдо простоватым. Она открыла бутылку газированной воды и бросила внутрь пару ломтиков лимона.

— Перебьемся этим, а поешь — быстрее заснешь.

Что за странная логика? Нань Юньчжи взяла палочки для еды и спросила:

— С чего бы это?

Чэнь Исинь невозмутимо перемешала лапшу:

— От повышения уровня сахара в крови клонит в сон. Разве в богатых семьях не учат элементарным основам медицины?

— ... — Нань Юньчжи поджала губы. — Ты определенно заблуждаешься насчет богатых семей.

Чэнь Исинь бросила на нее косой взгляд и принялась за лапшу.

Нань Юньчжи захотелось объясниться еще сильнее:

— Другие не знаю, но я с самого детства изучала только финансы и экономический менеджмент. Даже навыкам общения мне пришлось учиться уже в зрелом возрасте, посещая всевозможные светские приемы и деловые встречи. Для нас главное — уметь управлять людьми и деньгами.

Ей просто не нужно было знать ничего другого: от болезней есть личный врач, еду готовят дворецкий и слуги. Ее мир ограничивался семьей Нань и другими элитными кругами — так было в прошлом, так есть сейчас и так будет всегда.

Когда стартовая позиция настолько высока, кругозор неизбежно расширяется, и единственное, чего богачи не понимают, — это жизнь простых людей.

Те, кто с рождения живет в условном Риме, никогда не поймут, как трудно преодолевать все преграды на пути из далекой глуши в этот самый Рим.

Чэнь Исинь не стала развивать тему и пододвинула газировку к центру стола:

— Ешь лапшу.

Однако на самом деле Нань Юньчжи была к такой еде не привыкла. Из вежливости сделав пару глочков, она положила палочки, изящно промокнула губы салфеткой и произвела:

— Я наелась.

После обеда они немного посидели, а затем проспали до десяти вечера. Чэнь Исинь проснулась первой от вибрирующего телефона.

— Алло? — Нань Юньчжи все еще пряталась под одеялом, но потом приоткрыла балконную дверь и вышла наружу.

— Исинь? — раздался голос матери.

Чэнь Исинь спокойно ответила:

— Мм.

В трубке царила тишина с десяток секунд, прежде чем последовал вопрос:

— В следующем семестре Ань Синь переходит в среднюю школу. Ты знаешь наши с твоим дядей зарплаты — на двоих выходит совсем копейки. Ань Синь тоже хочет заниматься музыкой, как ты, и мы...

Чэнь Исинь оборвала ее:

— Сколько нужно?

— Восемь тысяч... можно? — заискивающе добавила собеседница с той стороны. — Как только мы с твоим дядей получим премию, мы сразу тебе вернем, просто прямо сейчас таких денег нет.

Каждый раз звучала одна и та же пластинка. Чэнь Исинь привычно пропустила это мимо ушей, зашла в WeChat и перевела пять тысяч:

— Больше нет. Если больше ничего нет, я кладу трубку.

http://bllate.org/book/36607/4552078