Готовый перевод Freesia and Hibiscus: Deep Clouds Moonrise / Фрезия и гибискус: Случайная встреча в лунном свете: Глава 5

Окинув взглядом комнату и заметив среди стопки нот стоящую чёрно-красную гитару, она спросила:

— Ты занимаешься музыкой?

Чэнь Исинь проследила за её взглядом и ответила протяжное:

— Угу.

Нань Юньчжи сказала:

— Сыграй что-нибудь.

— Прямо сейчас? Соседям же мешать будет.

— ...

Хотя она так и сказала, Чэнь Исинь всё же вытащила гитару и сдула с неё пыль:

— Что хочешь послушать? Поп-музыку? Баллады?

Нань Юньчжи, ничего в этом не смыслящая, ответила:

— Да что угодно, но... разве мы не помешаем людям?

— Просто буду играть потихоньку.

Она села на диван, взяла медиатор, настроила струны, а затем запела.

Хочу лишь сказать тебе нежные слова, согревающие всю жизнь.

Твоими длинными волосами опутать мои скитания.

Вечерний ветер, проходя сквозь твои пальцы, невольно становится хриплым.

Больше не плачь, я отведу тебя домой.

Давай больше не проснёмся в этом затянувшемся сне.

В этом сне цветы распускаются, листья опадают, и я расту вместе с тобою.

Как жаль, что нельзя упустить тебя, в лучшую пору твоей юности.

Все твои прекрасные дни и сменяющие друг друга весны, зимы, осени и лета.

Если бы можно было встретить тебя чуть раньше,

Позволить тебе поселиться в моём мире и в моей жизни.

Если бы можно было встретить тебя в следующей жизни,

Надеюсь, мы сможем по праву провести столетие в совместном совершенствовании.

Допев до этого места, Чэнь Исинь умолкла и, прижимая к себе гитару, спросила Нань Юньчжи:

— Разве ты не едешь сегодня домой?

Её улыбка была едва заметной — кажется, она всегда оставалась такой. В богатом арсенале знаний Старшей мисс Нань нашлось подходящее чэнъюй: её безмятежность подобна хризантеме.

Мягкий янтарно-жёлтый свет залил всю гостиную, делая длинные ресницы девушки ещё длиннее, отчего под её глазами легла тень, похожая на водную гладь.

Нань Юньчжи смотрела на неё, и её сердце пылало. Поднявшаяся из глубин волна жара заставила её заговорить.

— Этот день рождения лишь на словах праздник, а на деле — смотр невест для заключения брака по расчёту.

Пальцы Чэнь Исинь, случайно задевавшие струны, вмиг замерли, и звуки музыки оборвались на полуслове.

Нань Юньчжи глубоко вздохнула и выпалила всё разом:

— В последние годы семья Нань катится по наклонной. Мой отец хочет спасти семейный бизнес за счёт брака по расчёту. Ты же знаешь, любовь в богатых семьях — всего лишь ещё одна денежная сделка, в лучшем случае — взаимное уважение...

— ...Но я вовсе этого не хочу.

Чэнь Исинь удивленно подняла взгляд:

— Чего именно ты не хочешь?

Нань Юньчжи посмотрела ей прямо в чёрные, как смоль, глаза:

— Не хочу спать, выходить замуж и рожать детей от незнакомого мужчины, не хочу быть пешкой в руках семьи. Каждая секунда пребывания в семье Нань невыносима, она душит меня. Я хочу сбежать, хочу вырваться из этой огромной птичьей клетки.

Чэнь Исинь помолчала секунд десять, а затем усмехнулась:

— Не хочешь спать с незнакомым мужчиной, но согласна спать с незнакомой женщиной?

Нань Юньчжи:

— ...

Заметив, что её собственные мочки ушей слегка покраснели, она попыталась оправдаться:

— Той ночью была случайность.

Чэнь Исинь тут же рассмеялась.

На самом деле у неё были очень мягкие черты лица, а когда она улыбалась, в них даже проступало легкое очарование. Уголки губ приподняты, глаза изогнуты полумесяцами — ярко и лучезарно.

Нань Юньчжи находила её красивой, красивее всех, кого ей доводилось встречать прежде. Словно сливки, добавленные в кофе, которые разгоняют всю темноту и горечь напитка, делая его густым и ароматным.

Она не любила кофе, но очень любила молоко.

Отсмеявшись, Чэнь Исинь посерьезнела:

— А сегодняшний вечер? Тоже случайность?

Нань Юньчжи покачала головой:

— Отец пустил в ход старые уловки, но мне больше не хочется подыгрывать ему. Двадцать семь лет притворства довели меня до душевного и физического истощения. И только сбежав из дома, я поняла, что в таком огромном Наньчэне мне совершенно некуда идти, и тогда...

Чэнь Исинь подхватила:

— И тогда ты вспомнила обо мне.

— Да. — Старшая мисс Нань сидела прямо и элегантно — благородство было у неё в крови, впитавшись с малых лет. — Невероятно, но я вспомнила только тебя. Только у тебя можно обрести покой, поэтому...

Воздух был тихим и безмятежным. Она на мгновение замолкла и продолжила:

— Поэтому... сможешь ли ты позволить мне укрыться здесь на время? Я хочу побыть хоть миг... свободным ветром.

Но само слово «свобода» уже загнано в рамки правил, да к тому же кто вообще способен обрести истинную свободу?

Чэнь Исинь ничего не ответила, её полуобёрнутое профилем лицо выглядело очень послушным.

За окном завыл пронзительный ветер, собирался дождь. Привлеченная звуком бури, Нань Юньчжи прервала разговор и посмотрела в окно, а её послушные кудри упали на плечо.

У неё были изящные и длинные ключицы, плавная линия шеи переходила в точеный подбородок, а кожа сияла белизной, словно кусок безупречного нефрита тончайшей выделки и нежнейшего оттенка.

Раньше Чэнь Исинь казалось, что богатые наследницы для неё недосягаемы — по крайней мере, ещё сегодня утром она так думала.

Кто бы мог подумать, что луна в один миг упадёт прямо в уличную сточную канаву, где её может растоптать любой прохожий, и будет ярко там покачиваться, поднимая бесчисленные брызги.

Для прекрасного Танского двора как раз не хватало этой полной луны, и Нань Юньчжи идеально заполнила это место.

Снаружи бушевала непогода, всё вокруг казалось враждебным, но внутри царил абсолютный покой. Чэнь Исинь ещё немного поиграла на гитаре, пока её не прервал телефонный звонок.

Это была Цзян Хуань:

— Живо на работу.

Чэнь Исинь удивилась:

— Разве сегодня не выходной?

Цзян Хуань ответила:

— Какой-то богатей выкупил весь зал, триста юаней за песню, так что спрашивать нечего — идёшь или нет.

Чэнь Исинь думала ровно три секунды:

— Буду через десять минут.

Нань Юньчжи перевела на неё внимание:

— Ты куда-то уходишь?

— Ага. — Чэнь Исинь надела куртку. — Пойдём со мной.

В глазах девушки мелькнуло удивление:

— Вместе...?

— Разве ты не хотела хоть на миг обрести свободу? — Чэнь Исинь взяла пару барабанных палочек и сунула их в поясную сумку с левой стороны. — Пошли, я научу тебя быть свободным ветром.

Нань Юньчжи поняла, что Чэнь Исинь играет вовсе не на гитаре, только когда они пришли на место. Их отдельная комната находилась на втором этаже, откуда открывался как раз отличный вид на всю сцену.

На залитой крутящимися огнями сцене выступала группа, а Цзян Хуань в панк-мини-юбке из последних сил выкрикивала слова песни Царица.

Человека, арендовавшего весь зал, Нань Юньчжи знала — это был второй молодой господин Чжан из семьи Чжан, промышлявшей медициной.

Судя по правилам Цинъюэ, после выступления Цзян Хуань передала бас другому участнику, и четверо музыкантов по очереди выходили на вокал, пока дело не дошло до барабанщицы Чэнь Исинь.

Всё это время она оставалась на вторых ролях, но в этом выступлении лишь нынешний миг принадлежал ей безраздельно, и мимолетный покой наконец обрел свой отзвук.

Чэнь Исинь пела Те цветы Пу Шу.

http://bllate.org/book/36607/4552077