Он ведь в этом году только на первом курсе, специальность не по профилю, оставайся он в нашей компании — всё равно никакой помощи, только душу мне растревожит. К тому же, кто сказал, что он мне безразличен? Разве не потому он мне небезразличен, что я отправила его обратно к тебе на проверку? — Ван Жумен говорила это без малейшего намёка на смущение, к счастью, в её кабинете никого не было.
Цзян Жуи даже стало неловко за неё, и она тихо воскликнула:
— Ван Жумен, ты просто зверь! Парню на первом курсе всего восемнадцать-девятнадцать лет, а у тебя совесть вообще чиста?! Ты... ты просто хуже зверя! Больше никогда и никому не говори при мне, что мы знакомы, какой позор! Ты меня позоришь! Позоришь!
— Цзян Жуи, присмотрись внимательно, разве он похож на восемнадцати-девятнадцатилетнего? К тому же, даже если и так, что с того? Разве ты не знаешь, что возраст сексуального согласия за границей наступает раньше, чем у нас?
— А-а-а, я не хочу этого знать! — Цзян Жуи отнесла телефон подальше, а в её голове уже вовсю крутились мысли: она живо вообразила, как Ван Жумен действительно сходится с этим иностранцем, рожает ей племянника или племянницу — маленького полукровку, который потом будет бегать за ней по пятам и звать тётей.
От одной этой мысли её передёрнуло, она совершенно не могла с этим смириться:
— Ни за что, Ван Жумен, только не это! Я не вынесу какого-то вонючего латиноса, к тому же — зачем смотреть так близоруко, оценивая их только по нынешнему дню? Да, сейчас они молодые и красивые, но что будет через несколько лет? Давай-ка лучше выберем китайского мужчину! И пусть на рынке брака низкокачественного товара целых девяносто девять процентов, зато у нашей семьи есть деньги. Пока у женщины есть деньги, всё остальное — мелочи жизни...
Не успела Цзян Жуи договорить, как сидевший за рулём иностранец возмущённо встрял:
— Эй, я не вонючий! Я совсем не вонючий!
У него был на редкость правильный китайский акцент, что порядком напугало Цзян Жуи. Впрочем, быстро оправившись и не моргнув глазом, она тут же выдала едкую оценку:
— Только послушай, какую глупость он несёт.
Раздался короткий гудок — Ван Жумен просто сбросила вызов. В конце концов, сюрприз она уже доставила, а дальше пусть разбираются сами.
Дуонун припарковался на обочине. Это была их семейная частная ферма, и всё, насколько хватало глаз, принадлежало семье Цзян. Здесь жили только её дедушка с бабушкой в сопровождении прислуги, водителей, охранников, диетологов и прочего персонала, так что на этой дороге вообще не было прохожих.
Заметив, что он припарковался в таком глухом месте, где до деревень далеко, а до магазинов рукой подать, Цзян Жуи испугалась, что этот хрупкий иностранец, чьё эго было задето, решит применить к ней грубую силу, чтобы заставить ее поддержать его союз с её старшей сестрой.
Но она не собиралась сдаваться.
Она тут же выпрыгнула из машины, разъярённая, бросилась бечь по направлению к дому и на ходу крикнула:
— Я всё равно ни за что не соглашусь!
Дуонун поднял обе руки и посмотрел вслед удаляющейся Цзян Жуи:
— Эй! Я просто хотел, чтобы ты меня понюхала! Я правда не вонючий, я очень вкусно пахну!
— А-а-а, проклятый извращенец, пошёл вон отсюда!
Но как ни беги на двух ногах, за четырьмя колесами не угнаться. Дуонун медленно покатил следом на прогулочной машинке:
— Эй, младшая сестрёнка Ван Жумен, ты не должна отвергать меня только потому, что я иностранец. На самом деле, стоит тебе узнать меня поближе, и ты поймёшь, что я вполне неплохой парень.
Ха-ха.
Цзян Жуи скосила глаза на безмятежную физиономию этого дурочка-иностранца, и её тут же захлестнула ярость: мало того, что в её собственных владениях её же и уморили, где это вообще видано?
Она остановилась, прогулочная машинка тоже затормозила. Обойдя её сбоку, она ухватила парня за воротник и резко вытянула из водительского кресла. Правда, тут же знатно перепугалась: рост Дуонуна в метр девяносто два в сочетании с перекачанными в спортзале мышцами заставил её изрядно проиграть в психологическом плане. Откашлявшись, она взобралась на водительское сиденье и, бросив напоследок фразу, сорвалась с места:
— Ван Жумен сегодня может любить тебя, а завтра разлюбить. У неё самые разные вкусы, но самое главное — если кто-то не нравится мне, я обязательно сделаю так, чтобы он не нравился и ей. Посмотрим, кто кого.
— Нет, погоди... Я по-настоящему люблю твою сестру, прошу тебя, дай мне шанс.
Поначалу Дуонун ещё успевал за ней и даже пытался пробудить остатки совести в Цзян Жуи, но потом, убедившись, что этот чудак на удивление резво бегает, она просто вдарила по газам и оставила его далеко позади.
Добравшись домой на машинке, Цзян Жуи увидела, что у ворот дежурит управляющий с прислугой. Пронесясь стрелой мимо бассейна перед внутренним двором, она влетела прямо в объятия дедушки с бабушкой, стоявших посреди гостиной, и радостно завопила:
— Добро пожаловать домой, наша малышка Жуи!
Старики усадили девушку, которую не видели уже несколько месяцев, и принялись наперебой хвалить её:
— Похудела-то как, совсем исхудала, бедняжка. Теперь будешь дома отъедаться нормальным мясом, хватит с нас этой проклятой индустрии развлечений. У семьи есть деньги, не хочешь в компанию — валяйся дома, отдыхай, хоть побудешь с нами, стариками.
— Хорошо, я буду кушать, пока не стану круглой и пухлой, и больше ни за что не вернусь в этот ваш шоу-бизнес.
Бабушка с внучкой поболтали ещё немного, и тут они вспомнили про Дуонуна:
— Ой, а ведь Дуонун поехал за тобой! Почему ты вернулась одна?
Только они это произвели, как запыхавшийся Дуонун вернулся.
Бабушка поднялась навстречу рослому парню и сжалилась:
— Ай-яй-яй, и как это тебя угораздило в такую жару бежать весь путь мокрым от пота? Быстро-быстро, принесите ему стакан воды!
Цзян Жуи сидела на диване, глядя прямо в глаза Дуонуну, и её губы тронула лукавая улыбка. Давай, жалуйся, если испугаешься — считай, что Цзян Жуи проиграла. Это её дедушка с бабушкой, ей бояться нечего, она из вредности издевается над этим иностранцем, и что с того?
Дуонун тяжело дышал, но на лице его сияла та самая простодушная, донельзя глупая улыбка, когда он уставился на бабушку:
— Я занимался спортом, ран-ран, пот, очень хорошо, прямо от души отлегло.
Цзян Жуи ткнула в него пальцем и обратилась к деду:
— Видишь его дурацкую физиономию? Ума не приложу, что Ван Жумен в нём нашла?
— Конечно же, я нашла в нём молодость, красоту и отличную фигуру! А что еще мне в нем искать? — раздался голос Ван Жумен из трубки.
В восемь часов вечера окончательно стемнело. Цзян Жуи закинула ногу на подоконник и, попивая мятный лимонад со льдом, болтала по телефону с Ван Жумен.
— Ну ты даёшь! Всех мужиков в стране уже перебрала, неужто больше никто по вкусу не мил? Потянуло на заморские деликатесы, как тебя только угораздило! Ладно я ещё молчу, когда тебе раньше нравились властные качки, которые при этом сидели у тебя на шее. Позже тебе полюбились солнечные и жизнерадостные парни, тут я ещё признавала твой выбор. Потом пошла мода на меланхоличных хрупких парней японского типа — пускай с примесью чужой культуры, но парень-то всё равно китаец! А в конце концов я поняла, что ты просто ветреная особа: тебе нравится абсолютно всё, и всё подряд тебе подавай. Скажи мне, можешь ты хотя бы разочек взять с меня пример и быть чуточку постояннее? Господи, перебирала-перебирала и в итоге выкопала иностранца! Я против, я категорически против.
— Без тебя разберусь, я просто обожаю пробовать новенькое. А ты бы к нему подобрее относилась, человек приехал учиться в Китай только потому, что без памяти любит китайскую культуру.
— Это потому, что китайская культура глубока и бесконечна, имеет древние корни! Желающих любить Китай среди иностранцев пруд пруди, да хотя бы взять проблему контроля над холодным оружием — тут-то мы их сразу обставили.
Цзян Жуи как раз читала Ван Жумен лекцию, как вдруг подскочила на месте:
— Подожди-подожди! У него что, даже диплома о высшем образовании нет? Тогда я тем более против! В общем, ты просто польстилась на его тело? Натешилась — так отпусти парня на свободу по добру по здорову. Между прочим, я читала в интернете, что после двадцати пяти у мужчин с этим делом становится туго, а твой иностранец к тому же склонен к раннему увяданию. Когда придёт время, ты не сможешь насладиться ни его телом, ни красотой! Понимаешь ты это вообще, Ван Жумен? Я ведь за тебя переживаю!
— Тьфу! Цзян Жуи, с каких пор тебя, лесбиянку, стали волновать такие подробности? И вообще, перестань совать нос в мою постельную жизнь, поняла? Даже евнухи во дворецких должностях проявляли меньше любопытства, чем ты.
В дверь кто-то постучал. Цзян Жуи одновременно продолжала разговор с Ван Жумен и направлялась к выходу:
— Чушь собачья! Евнухи вообще-то были обязаны скрупулезно записывать, кого из наложниц император выбирал в тот или иной день и сколько раз за ночь они предавались утехам.
Приоткрыв дверь и увидев Дуонуна, она тут же захлопнула её обратно и продолжила:
— Хи-хи-хи, я просто эрудированная личность. Мало того, что мне нечем заняться, сейчас у меня вообще куча свободного времени. Ладно-ладно, с меня хватит, не собираюсь больше с тобой трепаться. Передай своему иностранцу, чтобы держался от меня подальше, а не то пеняй на себя...
Вскоре после того, как она повесила трубку, ей позвонила мама. Родители обеих девушек по-прежнему оставались ключевыми фигурами в компании, именно поэтому у Ван Жумен находилось столько свободного времени, чтобы звонить Цзян Жуи и нести всякую чушь. Подняв трубку, Цзян Жуи тут же включила режим капризного ребёнка:
— Мамочка, ма-моч-ка, ма-моч-ка, ма-моч-ка...
Госпожа Ван обрушила на голову дочери целый поток брани:
— Твоя сестра наконец-то собралась остепениться и найти кого-то для тихой семейной жизни, так что смотри мне, не вздумай всё испортить! Парня этого я знаю — твоя сестра познакомилась с ним за границей. Ой, говорят, это была любовь с первого взгляда, подумать только! Ещё совсем недавно он вообще не говорил по китайски, но ради твоей сестры упрямо зубрил язык несколько месяцев, да ещё и в какой-то университет поступил, чтобы лучше его выучить. Хватит издеваться над ним, слышишь? А не то я вернусь и задам тебе тёпку!
Цзян Жуи мысленно взвыла: прекрасно, просто великолепно, значит, он всё-таки нажаловался.
Переполненная праведным гневом на жалобщика, она напрочь забыла про всякое сострадание к Дуонуну:
— Знаешь, а ведь я терпеть не могу Ван Жумен!
Выпалив эту фразу в ответ на бесконечные наставления матери, Цзян Жуи тут же восстановила силы и продолжила атаку:
— То, что он любит Ван Жумен — так он и должен это делать! Что, если я кого-то полюблю и ради этого пролью пару капель крови, это что же, сразу сделает меня невероятно возвышенной и заставит человека полюбить меня в ответ? Ты хочешь сказать именно это?!
Госпожа Ван в полном недоумении хлопала глазами на другом конце провода, совершенно не понимая, к чему вдруг зашёл разговор о крови и слезах:
— Нет, погоди, я вовсе не это имела в виду! Цзян Жуи, не перекручивай мои слова, дело в том, что твоя сестра без ума от него!
— А вот и нет, не хочу, мне он не нравится!
— Да ты вообще хоть кого-нибудь любила в своей жизни? Кого бы ни выбрала твоя сестра, тебе вечно всё не так. Впрочем... ты ведь девочка традиций не разделяешь, так что твоего мнения никто и не спрашивал.
— Мама-а-а!!!
Госпожа Ван просто сбросила вызов, едва договорив фразу.
Посмотрев на экран телефона с уже завершённым вызовом, Цзян Жуи на миг испытала приступ бессильной ярости.
А-а-а! Она никак не ожидала, что со времен своего каминг-аута, когда её критиковали исключительно за сомнительный вкус на людей, она сегодня проиграет битву за выбор кандидата в зятья исключительно из-за того, что она — лесбиянка.
А-а-а, она не согласна!
Пусть земля круглая, но пуп земли здесь — она, Цзян Жуи!
Но, разумеется, даже будучи несогласной, поделать сейчас было ничего нельзя: ночь стояла глухая, на небе мерцали редкие звёзды, так что предпринимать что-либо было поздно.
И как раз в этот момент раздался звонок от Фу Тянь. Едва ответив, подруга беззаботно защебетала:
— Жуи, моя дорогая Жуи, ты устала с дороги? Я сегодня уже отправила все чемоданы почтой, как только закончу здесь со всеми делами, сразу же приеду к тебе!
http://bllate.org/book/36676/4560589
Готово:
