Он сменил прежнюю маску красной лисы на другую: угольно-черная демоническая личина свирепо уставилась прямо на Чжэн Си, заставив того испуганно пропустить удар сердца.
— Детский сад.
Сян Цимин склонил голову набок и, заметив, что Чжэн Си никак не реагирует, был вынужден снова поднять руку, снять маску и продемонстрировать свое красивое лицо, протягивая ее сокровище словно в подарок:
— Смотри, тут сзади надпись.
Чжэн Си не взял его вещь и молча смотрел на этого парня. Если бы не съемки шоу, он бы точно развернулся и ушел.
Воздух слегка загустел, Сян Цимин почувствовал, как только что немного потеплевший между ними настрой стремительно падает до точки замерзания, но жалеть о содеянном было уже поздно.
Он совершенно не мог объяснить, с чего вдруг начал капризничать, хотя в конце концов все сводилось к тому, что ему просто не нравилось, когда Чжэн Си смотрит на кого-то другого.
— Прости, не стоило тебя пугать нарочно, — сухо пояснил Сян Цимин.
Опасаясь людей за объективами камер, Чжэн Си не стал сводить с ним счёты и больше не хотел возвращаться к этому разговору. С холодным лицом он перехватил зубастую синеликую маску, перевернул ее обратной стороной и принялся вглядываться в выведенные там иероглифы.
— Вздох о скелете, в диких степях лежит.
Одинокие белые кости — легко и изящно.
Чжэн Си нахмурился, перечитав двустишие дважды, но так ничего и не понял. Слишком уж заумные стихи, неужели съемочная группа о них слишком высокого мнения?
Кто бы мог подумать, что Сян Цимин вдруг произнесет:
— Следующая строка: Не пойми какого бродягу встретишь, трудно отличить мужчину от женщины.
Чжэн Си поднял голову, глядя на него чуть иначе: он и не подозревал, что у Сян Цимина такой багаж знаний. С того года, как он сам окончил старшую школу, его память начала год за годом ухудшаться, и к тридцати годам он уже отдал бы должное самому себе хотя бы за то, что не вернулся в детский сад заново учить «Триста стихотворений Тан».
Но не прошло и трех секунд, как он услышал:
— Только не подумай чего, я это только что на ручке керосиновой лампы разглядел.
Чжэн Си тут же скривился от отвращения:
— А ты еще и донельзя честный.
Сян Цимин вздохнул:
— Дар даром не принимают.
……Ну ты и забавник, ты часом не шут по жизни?
Вернемся к делу.
— Похоже, речь идет о «нем», — Сян Цимин снова взглянул на человека на кровати. — Посмотри на убранство этой комнаты, оно ведь более женственное?
Чжэн Си огляделся вокруг и понял, что так оно и есть.
Сян Цимин многозначительно произнес:
— Но он — явно мужчина.
Чжэн Си нахмурился, у него зародилась смутная догадка:
— Давай поищем другие подсказки.
Они вновь устроили долгий и мучительный перебор вещей по шкафам и ящикам. К счастью, режиссерская группа помнила, что это романтическое шоу, а не какой-нибудь настоящий квест в реальности, поэтому без особых усилий они собрали воедино все секреты хозяина этой комнаты.
Сян Цимин небрежно взял из фруктовой тазницы мандарины с яблоками и положил их на пол. Сам же он уселся прямо по-турецки, поднял голову, заморгал и уставился на Чжэн Си — по его взгляду можно было прочитать: ну давай же, садись со мной, теряй всякий стыд и приличия.
Глядя на него, Чжэн Си вдруг вспомнил того добермана, которого держал дома Чжао Цюань.
И надо же, сам Сян Цимин не видел в своем поведении ничего странного.
Как разговаривать, когда один сидит, а другой стоит?
Ради приличия — всё же он был старше на несколько лет — Чжэн Си хлопнул себя по штанинам, отыскал местечко поприличнее и, подражая ему, уселся рядом.
Сян Цимин с довольным видом взял то самое яблоко, положил перед Чжэн Си и продолжил:
— Зарубежные имена запомнить слишком сложно, поэтому заменим их фруктами. Судя по известным подсказкам, это Мандариновое королевство из-за своей слабой военной мощи было вынуждено принять требования Яблочного королевства и раз за разом отправлять принцесс для заключения мира.
Чжэн Си подпер голову рукой и, вытащив лист бумаги для записей, добавил:
— Но судя по этой подсказке, государство по имени Токсичное королевство, ладно, пусть будет Яблочное королевство, уже исчерпало кандидатуры для отправки на мирные браки. И тем не менее война прекратилась — судя по всему, как раз благодаря ему.
— Верно. Хотя всё началось трагически, судя по всему, после свадьбы у него с этим герцогом сложились невероятно нежные отношения, и окружающие не переставали ими восхищаться.
Чжэн Си был не совсем согласен и пролистал бумаги:
— Если бы всё было так, он бы не погиб. Кто выбирает ложь в качестве начала, должен иметь мужество нести последствия.
Услышав это, Сян Цимин опустил голову, его ресницы слегка дрогнули, и он произнес:
— Да, ты прав. Видно, что впоследствии он продолжал сопровождать герцога на всевозможные банкеты и мероприятия в женском облике. Не имея возможности вернуть свое истинное имя, он жил несчастным, к тому же…
Чжэн Си посмотрел на покрытые пылью книги по холодному оружию и исторические хроники в его руках, подытожив:
— К тому же из-за постоянного психологического давления и невозможности вернуться на родину его рассудок помутился, и он полностью превратился в другого человека. Конец закономерен: в итоге он покончил с собой из-за депрессии, а герцог нанял известного мастера, чтобы тот изготовил эту искусственную куклу на заказ.
— И даже надел на него маску, храня в этой комнате, чтобы предаваться воспоминаниям при виде вещи. Итак, история ясна, но где же разгадка?
По его мнению, всё это было второстепенным. Сейчас Чжэн Си вел себя вовсе не как актер — его волновало лишь то, как им выбраться отсюда и что именно режиссерская группа хотела донести до них с помощью этой истории.
Имеет ли это отношение к финальной загадке?
Кто бы мог подумать, что Сян Цимин, молчавший до этого момента, вдруг произнес:
— Я понял.
Чжэн Си все еще пребывал в растерянности и машинально бросил:
— Что?
Не успел он опомниться, как Сян Цимин резко подался вперед, схватил Чжэн Си за руку и рывком притянул к себе. В этот момент его лицо, чья красота гневила небеса и возмущала духов, оказалось в дюйме от Чжэн Си, не отрывая от него глаз. Чжэн Си даже заподозрил, что маска на его лице сейчас прожжется от такого взгляда.
Что за поворот сценария?
Впрочем, это он всегда вот так дразнил других, с каких пор кто-то стал обращаться с ним подобным образом?
Не желая ударить в грязь лицом, Чжэн Си закинул руки на плечи Сян Цимина, указательным пальцем легко очертил круги, скользя по ткани, и наконец уперся ему в грудь, постепенно отталкивая парня подальше.
— Говори быстрее, до чего додумался?
Сян Цимин загадочно улыбнулся, покосился на красный огонек камеры в углу и, наклонившись к самому его уху, шепотом что-то произнес.
Затем Чжэн Си удивленно приподнял брови и недоверчиво переспросил:
— Вот так просто?
Заметив твердую уверенность во взгляде Сян Цимина, он нерешительно завел руки за голову, расстегнул застежку и снял маску. После этого он повертел ее в пальцах и, следуя подсказке Сян Цимина, развернулся, вплотную приблизившись к нему, и водрузил белую волчью маску, что носил сам, прямо на лицо собеседника.
В тот самый миг, когда маска оказалась на месте, в комнате ярко вспыхнул свет, на их головы хлынул фонтан из серпантина, а закатный голос объявил:
— Поздравляем игроков Чжэн Си и Сян Цимина с успешным выполнением задания и победой в этой игре!
Услышав это, Чжэн Си радостно посмотрел на Сян Цимина и заметил, что тот смотрит точно так же. И хотя выражения лица под маской было не разглядеть, он почему-то точно знал, что парень улыбается.
Потому что в памяти четко отпечаталось: те глаза, что смотрели на него, сияли необычайно ярко.
Глава 16. Первая звезда желаний
Для съемок финальной сцены первого выпуска съемочная группа выбрала ту самую крышу, где возводили декорации, устроив там прощальный ужин. Это была первая официальная встреча трех пар приглашенных гостей — впрочем, все они вращались в одном кругу и так или иначе слышали друг о друге.
— Ну что ж, полагаю, вы все уже успели пересечься в игре, так что я не буду вдаваться в долгие представления. А теперь попросим наших абсолютных победителей объяснить, как именно им удалось разгадать финальную загадку!
Все присутствующие разом перевели взгляды на Сян Цимина и Чжэн Си, сидевших в самом центре. Чжэн Си поднял глаза наэлектризованным взглядом, легко улыбнулся и непринужденно прислонился к плечу Сян Цимина:
— Только не на меня смотрите, это всё наш учитель Сян додумался, а я ни при чем.
Сян Цимин с мягкой улыбкой приобнял его за плечи, поправляя поудобнее, и принялся объяснять:
— Тот принц, которого насильно выдали замуж далеко от дома, так страстно желал вернуть себе свое «я», но герцог в конце концов всё равно надел на него маску, которую сам тщательно отобрал. Это значит, что вместо любви к самому настоящему принцу герцог больше любил возлюбленного из собственных фантазий. Именно поэтому маска, которую игрок инстинктивно выбирает в самом начале, и есть ответ.
Одна из девушек задала вопрос:
— Но ведь в начале мы выбирали то, с каким животным себя ассоциируем?
— Выбор животного для отражения собственной сути — это уже проекция эстетического восприятия. Это значит, что в выбранной вами маске — будь то форма или качество — есть черты, которые вы цените и которые вам симпатичны. К тому же в тех условиях маска на лице партнера была единственным верным ответом.
Как только Сян Цимин закончил говорить, остальные гости оживленно зашумели:
— Выходит, это вопрос для дискуссии: что важнее — любить настоящего партнера или партнера из фантазий?
— Это всего лишь игра, незачем так усложнять. Разве фантазии и реальность не строятся на основе конкретного человека?
— Но разве можно смириться, когда обнаруживаешь у партнера темные стороны характера, о которых даже не подозревал?
……
Чжэн Си молча наблюдал за происходящим со стороны. Как обладатель той самой темной стороны характера, он посчитал себя недостойным отвечать на этот вопрос. Но почему-то сидевший рядом Сян Цимин тоже выглядел так, будто отрешился от всего мирского? Разве этот парень не славился своим серьезным отношением к чувствам? Ему ведь наверняка было бы трудно принять такого партнера, как он сам?
Разговор подходил к концу. Неизвестно, на какую тему переключились соседи по столу, но этот Чжоу Цзици вдруг оживился:
— Хе-хе, а я вообще-то фанат учителя Чжэна.
Чжэн Си узнал этот голос и, даже не глядя в ту сторону, лениво поднял руку, призывая остановиться:
— Не надо, уволь.
За столько лет он наслушался подобных любезностей от каждого встречного-поперечного. Сян Цимин держался скромно, и никто не смел тянуться к нему как к высокому дереву, а вот Чжэн Си обладал высоким статусом, внушительным багажом работ и гремевшими на весь экран фильмами — подкатывать к нему подобным образом было проще всего.
В конце концов, даже если человек не состоял в фандоме, вряд ли нашлось бы много тех, кто не видел его картин.
Но ладно остальные — этот парень ведь только что обманул его в павильоне, и у Чжэн Си не было никакого настроения подыгрывать.
Хотя…
Он скосил глаза на Сян Цимина. У этого человека еще хватает наглости улыбаться — судя по всему, он твердо решил умыть руки и пронести свой образ простого и понятного парня до самого конца.
И кого он из себя корчит?
А этот Чжоу Цзици тоже оказался не промах: даже в такой неловкости он не растерялся и нашелся что ответить. Виновато улыбнувшись, он поддразнил:
— Учитель Чжэн затаил обиду.
Только тогда Чжэн Си соизволил бросить на него взгляд, намереваясь заявить: «Да, я злопамятен», — но Сян Цимин похлопал его по спине, словно капризного ребенка, перевел взгляд на собеседника и опередил его:
— Если вы будете так говорить про учителя Чжэна, я могу и обидеться. Учитель Чжэн у нас самый великодушный.
— Простите-простите, вы только не сердитесь, он вечно так. Он же вас там внутри обманул, да? — девушка рядом с Чжоу Цзици тоже поспешила сгладить углы. — Он даже меня обманывает, ребенок трехлетний и то разумнее.
http://bllate.org/book/36683/4562108
Готово: