У Чжэньчуань удивленно произнес: Люди, которые по-настоящему любили друг друга, после расставания не могут остаться друзьями.
Син Цзинь фыркнул: Ты встречался только с Чэн Юйхэ, чего строишь из себя знатока сердечных дел.
Не пробовал свинину, так неужели бегающую свинюшку не видел? Дело не в количестве, а в качестве. Предложи мне дружить с Юйхэ — уж лучше сразу убей, чтобы не мучился.
Син Цзинь просто лишился дар речи: Стоит двоим людям быть достаточно легкими на подъем, и нет ничего невозможного.
Ладно, выйдя из тюрьмы спустя несколько лет, я уже перестаю понимать этот мир.
Я и тебя-то не понимаю, ума не приложу, какую заумную дурь влил тебе в уши этот самый Чэн Юйхэ, как вспомню — так злит. Син Цзинь сменил позу, собираясь взять кусок жареной курицы, но обнаружил, что они болтали слишком долго, курица уже остыла, багровый соус застыл на ней, и выглядело это крайне аппетитно.
От этого Син Цзинь разозлился еще сильнее: он переоделся в костюм, а в итоге ел лишь дешевую жареную курицу, да еще и болтал о всякой раздражающей чепухе, напрасно навлекая на себя мучения.
Он пристыдил приунывшего У Чжэньчуаня: Спрошу тебя, вы с Чэн Юйхэ кто сверху, а кто снизу?
У Чжэньчуань бросил взгляд на пившего горячее молоко Чэн Чао, с натянутой улыбкой притворившись дурачком: О чем ты говоришь, ничего не понимаю.
Син Цзинь был знаком с У Чжэньчуанем еще со времен штанишек с разрезом на попе, стоило тому лишь пустить газы, как Син Цзинь уже знал, что именно У Чжэньчуань собирается выдать. Заметив эту мятую и жалокю мину У Чжэньчуаня, он тут же почувствовал, как сердце у него упало наполовину.
Изначально он думал: раз Чэн Юйхэ такой утонченный и красивый, ну понесет У Чжэньчуань какие-то убытки на людях, а за глаза возьмет да и отыграется на Чэн Юйхэ, и ладно бы. Но в итоге тем, кого водили за нос от начала и до конца, оказался У Чжэньчуань.
Син Цзинь дважды стукнул себя в грудь и с болью в сердце произвел: Черт возьми, не должен был я расспрашивать тебя, ни единого радостного дела.
Чэн Чао бережно прижимал к себе стакан с молоком, а его взгляд то и дело перебегал с Син Цзиня на У Чжэньчуаня.
Он вдруг сморщил личико, надул губы и выдал: Папа, дядя, сколько вы еще будете болтать, я хочу домой.
Син Цзинь вытаращил глаза и взъярился: Кто тебе папа, кто тебе дядя, иди домой и ищи своего родного отца.
Чэн Чао замер, его глазки покраснели, он обиженно поднял голову на У Чжэньчуаня, и его черно-белые выразительные глаза быстро наполнились слезами, мелкие капельки застряли на решницах, готовые сорваться в любой момент: Папа...
У Чжэньчуань смахнул с лица Чэн Чао слезы и недовольно произвел: Цзинь-гэ, чего ты набросился на ребенка? Раз ему хочется называть меня папой, пусть зовет.
Видеть его — и то тошно, странно до жути. Син Цзинь нахмурился, внимательно оглядел Чэн Чао, резко выпрямился и шумно втянул воздух: Почему этот ребенок так похож на Сюэ Бэймина?!
Бред, с чего бы похож!
Похож, правда, присмотрись хорошенько.
У Чжэньчуань опустил голову и пару раз окинул взглядом лицо Чэн Чао, в душе тоже испытав легкий шок, и неуверенно протянул: Вроде и правда немного похож.
Син Цзинь нахмурился: Если подумать, лица Чэн Юйхэ и Сюэ Бэймина ведь и впрямь чуточку похожи.
Услышав, как Син Цзинь ставит в один ряд Чэн Юйхэ и Сюэ Бэймина, У Чжэньчуань аж зубами заскрежетал от досады: Хватит нести чушь, у всех людей нос один да глаза два, а красивых людей такая малость, наверняка у них есть что-то общее.
Наверное, я просто со зла с ума сошел. Син Цзинь подхватил свои вещи и поднялся на ноги: Сегодня меня и вправду чертовски разозлили, если вздумаешь еще раз угостить меня этой дрянью, я тебе голову сверну.
У Чжэньчуань тоже встал: Уже уходишь? Больше не поболтаем?
Син Цзинь повернулся и махнул рукой: Ухожу, есть срочные дела.
Цзинь-гэ, давай в следующий раз снова встретимся!
Ладно, понял, в следующий раз я угощаю!
Пока они беседовали, Син Цзинь заметил на телефоне сообщение: человек, помогавший ему расследовать дело Сюэ Бэймина, уже собрал все материалы и отправил ему в офис.
Син Цзинь торопливо примчался на машине в компанию и как раз столкнулся с уходящими с рюкзаками за плечами Ван Юаньминь и Сяо Лю.
Троица остановилась, и Ван Юаньминь с улыбкой произвела: Директор Син, вам тут курьерскую доставку привезли, я положила ее на ваш стол.
Син Цзинь кивнул, перевел взгляд на их сумки и поинтересовался: Собираетесь в командировку?
Ван Юаньминь ответила: Да, нужно посетить одну выставку, я беру с собой Сяо Лю.
Подумав, что раз документы уже лежат в его кабинете, спешить особо некуда, Син Цзинь сказал Ван Юаньминь: Вы отлично потрудились. У меня нет никаких срочных дел, могу подвезти вас до аэропорта.
Не успела Ван Юаньминь ответить, как Сяо Лю поспешно произнес: Спасибо, директор Син, я сегодня на машине, сам отвезу старшую сестру Ван в аэропорт.
У Син Цзиня изначально были лишь дежурные любезности, а услышав слова Сяо Лю, он перестал настаивать: Ну хорошо, тогда будьте осторожны на дороге.
Перекинувшись еще парой вежливых фраз, Син Цзинь наконец вернулся в свой кабинет.
Он разорвал упаковку с доставкой, достал досье Сюэ Бэймина и принялся страница за страницей внимательно изучать его, не ожидая, что с каждой новой строчкой на сердце у него будет становиться все тоскливее.
Происхождение Сюэ Бэймина оказалось еще более тернистым и тяжелым, чем он себе представлял.
Отец Сюэ Бэймина, некий Сюэ Хунчэн, изначально был ничем не примечательным человеком, открывшим текстильную фабрику. Как-то раз в бильярдной он случайно познакомился с единственной дочерью местного богача, и, должно быть, благодаря неплохой внешности Сюэ Хунчэна, те двое и впрямь вступили в законный брак.Сюэ Хунчэн умел оценивать обстановку и с невероятным чутьем сосредоточился на местном зарождающемся рынке недвижимости. Воспользовавшись деньгами и связями тестя — когда сошлись нужное время, выгодное место и поддержка людей — он легко поймал попутный ветер рынка жилья и в один миг стал новоиспеченным любимцем местных газет, о котором наперебой писали все издания.
Вскоре богатый торговец скончался от болезни, и Сюэ Хунчэн, не оставив никого в живых по прямой линии наследования, полностью прибрал к рукам его наследство, а единственная дочь купца также зачахла от тоски и умерла.
С тех пор Сюэ Хунчэн превратился в крупнейшего магната недвижимости в этих краях.
Перед смертью дочь богача родила Сюэ Хунчэну сына по имени Сюэ Ю. То ли в душе Сюэ Хунчэна жило чувство вины, то ли еще что, но он окружил Сюэ Ю безграничной любовью, избаловав того до состояния надменного, самодурного и безынициативного мажора. К тому же, судя по фотографии, внешностью тот обладал самой заурядной.
Внешность же Сюэ Бэймина в полной мере унаследовала черты его ослепительно прекрасной матери. И хотя фотография матери Сюэ Бэймина пожелтела и покрылась заломами по краям, она все равно заставила Син Цзиня замереть в восхищении. К сожалению, судьба ее оказалась короткой, она ушла из жизни слишком рано.
Син Цзинь подозревал, что Сюэ Хунчэн приносит жене несчастья — иначе почему каждая из его жен так рано умирала?
Однако мать Сюэ Бэймина, пожалуй, так и не была внесена в родовую книгу семьи Сюэ до самой своей смерти. Ее происхождение было слишком простым, и такой подлец, как Сюэ Хунчэн, никогда бы не дал ей официального статуса. Так что женой Сюэ Хунчэна ее тоже назвать было нельзя — в лучшем случае любовницей.
И все же, если называть ее любовницей, мать Сюэ Бэймина познакомилась с Сюэ Хунчэном даже раньше, чем дочь богача, а Сюэ Бэймин был всего на несколько лет младше Сюэ Ю. Это означало, что Сюэ Хунчэн, вероятнее всего, поддерживал связь с матерью Сюэ Бэймина как до брака, так и после него.
Больше всего Син Цзиня смущало то обстоятельство, что после гибели дочери богача Сюэ Бэймина вместе с матерью спешно забрали в особняк Сюэ. Тогда Сюэ Бэймину было всего года два или три. Раз уж Сюэ Хунчэн преспокойно жил поживал, а в семье Сюэ не происходило никаких потрясений, почему же в подростковом возрасте Сюэ Бэймина отправили в приют?
В материалах подробно не указывалось, когда именно умерла мать Сюэ Бэймина. Видимо, в глазах Сюэ Хунчэна эта женщина была пятном на репутации, и он не желал широковещательно оповещать о ее кончине, однако Син Цзинь, немного пораскинув мозгами, смог кое о чем догадаться.
Когда Сюэ Бэймина в те годы отвозили в приют, траурная повязка на его руке еще не была снята — возможно, его мать скончалась как раз тогда.
Син Цзинь туда-сюда перелистал фотографии членов семьи Сюэ. Если судить исключительно по внешности, то, по его мнению, Сюэ Ю и в подметки не годился Сюэ Бэймину.
Но на деле, пожалуй, именно Сюэ Бэймину приходилось быть на побегушках.
Учитывая, что Сюэ Хунчэн был способен на столь скотский поступок — отправить Сюэ Бэймина в приют сразу же после смерти его матери, — и без долгих раздумий было понятно, какой кошмарной и жалкой была жизнь Сюэ Бэймина в доме Сюэ.
В досье также говорилось, что Сюэ Хунчэн отличался крайней предвзятостью: большую часть семейного дела он передал в руки Сюэ Ю. Сам же Сюэ Ю славился крутым и властным нравом, повсюду притеснял Сюэ Бэймина, и тот долгие годы терпел издевательства и унижения...
Мм?
Неужели этот раздел нужно было расписывать столь подробно?
Уж не приплел ли человек, составлявший досье, личные эмоции?
Слишком непрофессионально.
Син Цзинь перечитывал материалы снова и снова, и чем больше думал, тем сильнее чувствовал подвох: если все было так, как написано в досье, то как же Сюэ Бэймин в конце концов вернулся в семью Сюэ?
Не говоря уже о том, что сейчас Сюэ Бэймин вовсе не производил впечатление человека, которого кто-то загнал под плинтус — любые бесчинства он творил без малейших колебаний.
Мысли Син Цзиня спутались в тугой клубок. Поразмыслив добрую половину дня и заработав головную боль, он просто щелкнул зажигалкой, зажал между пальцами сигарету и принялся медленно листать страницы дальше.
В конце документов подробно фиксировались привычные для Сюэ Бэймина маршруты передвижения, время и частота появлений в тех или иных местах. Син Цзинь запечатлел все это в памяти.
Изначально он планировал найти парочку дюжих амбалов, чтобы те по очереди надругались над Сюэ Бэймином, а затем сделать несколько компрометирующих фотографий для шантажа. Однако, дочитав досье до конца, он почему-то неожиданно смягчился.
Вспомнив те воспоминания, которые всколыхнул У Чжэньчуань, Син Цзинь про себя подумал, что в прошлом он тоже вел себя по отношению к Сюэ Бэймину не совсем правильно, пожалуй, стоит выбрать какой-нибудь более мягкий способ мести.
Син Цзинь затушил огарок сигареты и задвинул бумаги в ящик стола.
Глава 14. Какая гадость
Жань Цю выключил душ и вышел из окутанной паром ванной. Завернувшись в банный халат, он остановился перед зеркалом.
Отражение показывало его двадцатичетырехлетнюю версию: кожа белая, на щеках — легкий румянец от горячего пара, все еще наивный и прелестный на вид. Однако Сюэ Бэймин сегодня вел себя как-то странно, казалось, он совершенно потерял к нему интерес.
Едва увидев его, он сразу приказал раздеться, а затем смутившим Жань Цю оценивающим взглядом окинул его с головы до ног. Неизвестно, о чем он таком подумал, но его слегка приподнятые у внешних уголков глаза на мгновение затуманились прямо на глазах у парня, и лишь после этого он велел ему идти мыться, как делал обычно.
Но ведь это было уже второе принятие душа за вечер, а Сюэ Бэймин все так же сидел, прислонившись к спинке дивана и просматривая рабочую почту на ноутбуке, и даже не удостоил его взглядом, когда услышал шаги.
Жань Цю не смел тревожить занятого делами Сюэ Бэймина и тихонько присел на край кровати.
Он бросил боковой взгляд на Сюэ Бэймина. Тот сидел с ровной линией плеч, одетый в темно-серый кашемировый джемпер, линии его профиля выглядели очень четкими. Мужчина был полностью поглощен экраном компьютера, превратив Жань Цю в пустое место.
Скучая от безделья, Жань Цю перевел взгляд на мягко светящуюся световую полосу под потолком, думая про себя, что ситуация эта выглядит довольно забавно. Раньше, стоило Сюэ Бэймину позвать его, они всегда переходили сразу к делу: у него не было интереса ни к прелюдиям, ни к нежностям. Использовав парня, он тут же уходил, рассматривая его исключительно как инструмент для сброса напряжения.
http://bllate.org/book/36712/4566396
Готово:
