Глядя на то, как Ян Чжоуюэ постепенно теряет самообладание, Сюй Вэйси хранил молчание. Он не пытался перебивать её или утешать. В этот миг в его памяти вдруг всплыли слова, сказанные ею ранее: «Я ведь и сама через это прошла». Теперь их горький смысл стал предельно ясен.
Немного успокоившись, Ян Чжоуюэ глухо продолжила:
— В тот день я бесконечно долго брела по берегу Цинцзяна. Смотрела на темную воду и думала: «А не броситься ли вниз?» Всё казалось глупой, злой шуткой. Но в глубине души росла обида. Почему? За что мне это? Я ведь отдала ей столько времени, столько душевных сил... Разве я в чём-то виновата?
— И я вернулась. Мы долго, очень долго говорили с А-Сюэ. Тогда-то я и поняла, что та женщина — это её бывшая, о которой она то и дело тоскливо писала в своем микроблоге. Дура я сама, конечно. Она ведь никогда не говорила мне, что она мужчина. Это я, ослепленная собственными чувствами, сама выстроила этот воздушный замок и наделила её чертами идеального возлюбленного.
— Почему же ты тогда просто не ушла? — спросил Сюй Вэйси, отпивая немного сока.
Ян Чжоуюэ пристально взглянула на него и вдруг закрыла лицо ладонями.
— Потому что... потому что я её любила! Пусть она лгала мне, пусть она оказалась женщиной — я ничего не могла с собой поделать, я любила её!
— Рядом с Линь Юй она только мучилась, я же видела! Так почему же она не могла остаться со мной? Мы ведь были вместе так долго!
— А-Сюэ попросила меня дать ей время подумать. Это «время» растянулось почти на полгода. Я упрямо переехала в эту квартиру. На моих глазах они с Линь Юй то расставались, то снова сходились. Сколько ночей я баюкала её в своих объятиях, без конца шепча на ухо: «Только оглянись, я здесь. Я буду ждать тебя всю жизнь».
— Мне казалось, моя искренность всё же растопила её сердце. Она перестала постоянно бегать к Линь Юй, стала говорить мне нежные слова. Мы фотографировались, вели общий быт, делали всё то, что делают обычные влюбленные пары. В ночной тишине она обнимала меня и шептала, что тоже полюбила.
— А потом... как-то ночью хлынул страшный ливень. Я проснулась от дурного предчувствия и поняла, что А-Сюэ нет дома. Я звонила ей без остановки, но телефон молчал, — голос Ян Чжоуюэ сорвался на хрип. — Я обегала все места, где она могла быть, и в конце концов нашла её в каком-то баре. Она была мертвецки пьяна. А рядом сидела Линь Юй и снисходительно улыбалась. Эта тварь заявила мне, что у неё прихватило желудок, она разослала сообщения всем знакомым, и А-Сюэ тут же примчалась на помощь.
— Но ведь в тот день... в тот самый день был мой день рождения! — Ян Чжоуюэ прижала руку к груди и глухо, отчаянно зарыдала.
Сюй Вэйси вытянул из салфетницы бумажные платки и протянул ей. Всё это слишком долго копилось в её душе. Что бы она ни совершила впоследствии, сейчас перед ним сидела лишь израненная девушка, которую раз за разом предавал самый близкий человек.
Ян Чжоуюэ тихо поблагодарила его, приняла платки и торопливо вытерла слезы.
— После этого мы неделю не разговаривали. Потом А-Сюэ снова клялась мне, уверяла, что между ними всё кончено, что они просто приятельницы и больше она с ней не увидится. И я, дура, опять поверила.
— А на прошлой неделе я прибиралась в квартире и наткнулась на письмо, которое А-Сюэ прятала в сумке. Она писала...
— Она писала, что хочет вернуться к Линь Юй, — закончил за неё Сюй Вэйси.
Внезапно его виски сдавило тупой болью, голова странно закружилась. Он прижал ладонь ко лбу, пытаясь справиться с нахлынувшей слабостью. Ян Чжоуюэ лишь молча кивнула. Она скомкала влажную салфетку, швырнула её в сторону и взяла свой бокал. Слегка коснувшись им стакана Сюй Вэйси, она залпом осушила его и уставилась на собеседника пугающе ровным, ледяным взглядом.
— Жалеть меня, должно быть, хочется? Да? — тихо спросила она.
Сюй Вэйси, борясь с нарастающей сонливостью, сделал несколько глотков из своего стакана, допив его почти до дна.
— И что же ты сделала? — спросил он пересохшими губами.
— Я? Да ничего особенного, — Ян Чжоуюэ кокетливо накрутила прядь волос на палец и тихонько рассмеялась. — Просто в те дни я совсем потеряла покой. Не могла спать, сидела на сильнейших снотворных. Прямо как когда-то А-Сюэ... От безысходности я начала изливать душу в интернете. И вскоре со мной связался один человек. Он спросил, хочу ли я избавиться от своих страданий раз и навсегда. Цена вопроса была пустяковой — отдать ему А-Сюэ и Линь Юй.
— От ярости и отчаяния у меня совсем помутился разум, и я согласилась. — Ян Чжоуюэ скользнула взглядом по настенным часам и монотонно продолжила: — Я позвонила обеим и пригласила их на ужин. Прекрасно знала, что они придут. А-Сюэ мучилась чувством вины передо мной, а Линь Юй просто не упустила бы шанса поглумиться и закрепить свою победу.
Она неторопливо взяла палочки, подцепила кусочек давно остывшего кушанья и отправила в рот.
— За столом мы почти не разговаривали. А-Сюэ лепетала какие-то извинения, Линь Юй безучастно наблюдала за этим спектаклем, а я просто молча слушала. А-Сюэ плакала, просила прощения за то, что отняла у меня столько времени. Впервые в жизни она плакала передо мной — но из-за другой женщины.
— Они и подумать не могли, что я щедро приправила еду порошком диазепама. Действовать он начал быстро — вскоре обе уже крепко спали. Я смотрела на них и вдруг поняла, что совершаю ошибку. Ну как я могла позволить А-Сюэ уйти вместе с Линь Юй? Нет, А-Сюэ должна принадлежать только мне. И быть только со мной.
— Поэтому я спрятала её. В таком месте, о котором никто, кроме меня, не знает. Теперь она будет видеть только меня.
Услышанное почти полностью совпало с подозрениями Сюй Вэйси, поэтому он даже не удивился.
— Те голосовые сообщения и видео... Это ведь тоже твоих рук дело?
— Конечно, — улыбнулась она. — Мне ведь требовалось безупречное алиби.
— Не такое уж оно и безупречное, — слабо возразил Сюй Вэйси, преодолевая тяжесть в веках. — Если присмотреться к видео, Хань Цзянсюэ там даже не видно. Любая мало-мальски серьезная проверка сразу вскрыла бы этот подвох.
— И то верно, — ничуть не обиделась Ян Чжоуюэ. — Вот только вы ни о чём не догадались, так ведь?
— Вы просто пожалели меня, несчастную жертву, и эта жалость лишила вас бдительности. Вы безоговорочно поверили всему, что я подсунула. И верите до сих пор. Кстати, господин Сюй... Вы случайно не знаете, через сколько минут начинает действовать диазепам?
Туман в голове Сюй Вэйси становился всё гуще. До этого момента он списывал дурноту на тяжелую атмосферу и чужую исповедь, растревожившую его собственные чувства. Но стоило Ян Чжоуюэ договорить, как он похолодел.
— Ты...
Ян Чжоуюэ неторопливо потянулась к его стакану и вылила остатки сока прямо в тарелку с остывшей едой.
— В самих блюдах яда не было, верно. Но кто сказал, что его не было в соке? Я ведь давала тебе шанс уйти, господин Сюй, но ты сам упрямо остался. Тот, кто слишком много вынюхивает, всегда расплачивается за свое любопытство.
— Не переживай, доза не смертельная — всего шесть таблеток. Ну что, господин Сюй... — Ян Чжоуюэ медленно поднялась и посмотрела на него сверху вниз. — Начнем обратный отсчет?
— Три...
— Ян Чжоуюэ... Одумайся, пока не поздно... — Сюй Вэйси изо всех сил прикусил губу до крови, пытаясь сквозь резкую боль вернуть ускользающее сознание.
Девушка опустилась перед ним на корточки и закатала рукав. На сгибе локтя темнел свежий кровоподтек с едва подсохшей сукровицей.
— Нет у меня больше никакого пути назад. Но с тобой, господин Сюй, я с удовольствием сыграю в одну игру.
Сюй Вэйси отчаянно боролся с наползающей тьмой, пытаясь удержать веки открытыми.
«В какую еще игру?.. Что она задумала?..»
— Один, — Ян Чжоуюэ мягко накрыла его глаза ладонью.
Угасающим сознанием Сюй Вэйси уловил её тихий, вкрадчивый шёпот:
— Игра началась...
***
Когда Лян Тинсун со своей группой наконец нагнал указанные дорожной полицией координаты, подозреваемый автомобиль лениво катил по загородному шоссе. Лян Тинсун врубил сирену и принялся яростно сигналить, требуя прижаться к обочине, однако водитель даже не подумал сбавлять ход. Напротив — машина резко прибавила газу и рванула вперед.
Глаза Лян Тинсуна опасно сузились. Трасса была полупустой, что давало отличную возможность для маневра. Сжав руль одной рукой, другой он рванул рычаг коробки передач и пошел на обгон по левой полосе. Но преследуемый седан словно почуял опасность: он резко вильнул в сторону, перекрывая траекторию и вынуждая Лян Тинсуна ударить по тормозам.
Пытаться обойти его с другой стороны было бесполезно — беглец перекрыл бы и тот ряд. Лян Тинсун бросил быстрый взгляд на обочину. Лесополоса вдоль шоссе редела, а впереди открывалось широкое пустынное поле. Вот он — единственный шанс.
Полицейский внедорожник взревел, сокращая дистанцию. Вдруг из окна преследуемой машины высунулась рука и швырнула на асфальт пригоршню чего-то блестящего. Несколько металлических предметов с сухим стуком отскочили от капота. У Юй, сидевший на переднем пассажирском, мгновенно разглядел угрозу:
— Шипы! Назад!
Скорость была слишком велика, а расстояние — слишком мало. Сворачивать поздно. Лян Тинсуну оставалось только крепче сжать зубы и направить колеса прямо на рассыпанную ловушку.
— Держитесь!
Оперативники судорожно вцепились в поручни. Под колесами глухо и часто захлопало, внедорожник ощутимо затрясло. Лян Тинсун понимал, что шипы напрочь изорвали протектор, но сбрасывать скорость сейчас означало упустить преступников.
— Следите за салоном подозреваемых! — крикнул он сквозь рев мотора.
Не отводя глаз от дороги, Лян Тинсун дождался, пока промелькнет последнее придорожное дерево, и резко вывернул руль вправо, съезжая на пашню. Машину отчаянно зашвыряло на ухабах, подвеска работала на пределе. Двигаясь параллельно шоссе по пересеченной местности, внедорожник начал стремительно нагонять беглецов. Офицер Юй Юань, мертвой хваткой вцепившись в поручень на заднем сиденье, безуспешно пыталась рассмотреть салон преследуемого седана сквозь бликующие тонированные стекла. Поняв, что ничего не разглядеть, она решительно нажала на кнопку стеклоподъемника.
Почти одновременно опустилось и стекло задней двери седана.
— Ложись! — рявкнул Яо Чжинянь, сообразив, чем это грозит.
Он рванул Юй Юань вниз на сиденье и вслепую потянул клавишу стеклоподъемника вверх. Стекло не успело подняться даже наполовину, когда из соседней машины с силой швырнули массивный стальной лом. С глухим, сокрушительным звоном он врезался в боковое окно полицейской машины, мгновенно превратив всю раму в крошево из тончайших трещин.
— Все целы?! — У Юй резко обернулся назад. Сердце у него бешено колотилось в горле.
— Нормально! — отозвалась Юй Юань, хотя в ушах у неё невыносимо звенело от удара. Смахнув с плеч осколки, она крикнула: — Командир, сзади пусто! Девчонки в машине нет!
— У Юй! — коротко бросил Лян Тинсун. Впереди снова начинались деревья, поле заканчивалось, и нужно было действовать немедленно.
Напарник понял его с полуслова. Бардачок распахнулся, и в руке У Юя оказался табельный револьвер.
Пробитые шины после безумной скачки по пашне окончательно пришли в негодность — машину уводило в сторону, диски со скрежетом резали грунт. Лян Тинсун перехватил взгляд У Юя, рванул рычаг на себя, выжимая из искалеченного мотора последние силы, и пошел на таранный обгон.
С диким ревом внедорожник взлетел на насыпь и выскочил обратно на асфальт прямо перед носом у беглецов. Лян Тинсун крутанул руль до упора. Изуродованные шины сорвались в юз, высекая снопы искр из асфальта. Машину развернуло боком, и, проскочив по инерции еще метров пятнадцать, она намертво перекрыла обе полосы движения.
У Юй вышиб дверь ногами и выкатился наружу. Вскинив револьвер, он выстрелил в воздух:
— Стоять! Стрелять буду!
Седан даже не притормозил. Тогда У Юй, поймав в прицел переднее колесо преследуемых, дважды плавно нажал на спуск. Свинцовые пули со свистом впились в резину. Раздался оглушительный хлопок, седан вильнул, теряя управление. Двери преследуемой машины распахнулись на ходу: трое мужчин кубарем вылетели на обочину и бросились врассыпную в сторону поля, предоставив неуправляемой груде железа лететь по инерции.
Спецгруппа уже была на ногах. Разделившись на двойки, они рванули вслед за беглецами.
— Сука! — рослый детина, за которым гнался Лян Тинсун, понял, что уйти не удастся. Он резко развернулся, на ходу разминая кулаки, и с силой замахнулся, метя полицейскому прямо в челюсть.
Лян Тинсун резко затормозил, гася инерцию бега. Он жестко блокировал удар предплечьем, мгновенно перехватил запястье нападавшего, рванул на себя и наотмашь впечатал тяжелый армейский ботинок ему в коленную чашечку.
Мужчина взвыл от боли и рухнул на одно колено. Прежде чем он успел опомниться, Лян Тинсун заломил ему руку за спину, прижал лицом к мокрой земле и навалился сверху всем телом, лишая малейшей возможности шевельнуться. Щелкнули стальные браслеты наручников.
— Лежать. Вы задержаны.
У Юй и Яо Чжинянь тоже сработали чисто — их подозреваемые уже уныло плелись к трассе под конвоем. На обочине Юй Юань и Линь Чжун осматривали изрешеченные шины внедорожника. Левое переднее колесо испустило дух окончательно, превратившись в лохмотья резины. Неуправляемый седан беглецов тем временем на полной скорости пропахал кювет и врезался в вековую липу — капот смяло в гармошку, из-под него валил густой сизый пар.
— А я еще надеялся, что мы сможем конфисковать их тачку и поехать дальше, — вздохнул Линь Чжун, оценивая масштаб разрушений. Он достал телефон и набрал местное отделение полиции, запрашивая подмогу. Юй Юань тем временем вызывала эвакуатор.
Окончив разговор, она смерила задержанных ледяным взглядом:
— Похищение людей, умышленная порча государственного имущества, сопротивление при задержании... Ну и букет вы себе обеспечили, уроды.
Вскоре на трассе взвыли сирены — прибыл наряд поддержки. Когда подозреваемых распределили по машинам, Лян Тинсун наконец смог перевести дух.
Один из патрульных зацепил буксировочный трос за переднюю балку внедорожника и махнул рукой. Лян Тинсун забрался в полуразрушенный салон своего авто, выжал сцепление и перевел рычаг в нейтральное положение.
Когда его взгляд упал на часы на приборной панели, он с удивлением обнаружил, что стрелки подбираются к трем часам дня. А от Сюй Вэйси по-прежнему не было ни весточки. Лян Тинсун нащупал в кармане мобильный, нажал на кнопку разблокировки, но экран остался мертв — батарея полностью разрядилась во время погони.
Правое веко Лян Тинсуна тревожно дернулось. В груди разлился холодный, давящий спазм предчувствия беды. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Он торопливо вытащил из бардачка провод, воткнул его в гнездо прикуривателя. На черном стекле наконец слабо блеснул значок батареи.
Лян Тинсун нервно барабанил пальцами по приборной панели, то и дело нажимая на кнопку включения и разрываясь между дорогой впереди и медленно оживающим гаджетом.
Едва уровень заряда дополз до двадцати процентов, он зажал клавишу питания. Экран загорелся. Лян Тинсун зафиксировал телефон у обода руля, не сводя с него напряженного взгляда.
Мимо проносились редкие встречные машины, обдавая лобовое стекло потоками воздуха. Лян Тинсун хмуро следил за медленно крутящимся логотипом загрузки системы. Спустя бесконечные несколько секунд аппарат наконец ожил, и на экран лавиной хлынули пропущенные уведомления. В самом верху списка висело сообщение от Сюй Вэйси.
Лян Тинсун торопливо разблокировал экран. Сообщение было отправлено еще утром:
«Я у Ян Чжоуюэ. Провожу сеанс терапии».
Всё его существо мгновенно закричало об опасности. Вот откуда шла эта глухая тревога. Лян Тинсун немедленно набрал номер Сюй Вэйси. Он сжал руль так, что побелели костяшки пальцев, готовые прорвать кожу.
В динамике воцарилась зловещая тишина, сменившаяся длинными, гулкими гудками, а затем — бесстрастным, механическим женским голосом автоответчика:
— Извините, вызываемый абонент не отвечает. Пожалуйста, перезвоните позже.
http://bllate.org/book/36722/4954544
Готово:
