Черное, тяжелое небо смотрело вниз полупрозрачным глазом луны.
Солнце зашло недавно, и на самом краю неба еще угадывались извилистые полосы облаков — последний след сменившихся суток.
Чжоу Чжи выставил локоть в окно машины. Сигарета в его пальцах сгорела уже наполовину. Правая кисть была туго зафиксирована медицинским бинтом: врач диагностировал трещину в кости, пусть и легкую.
В салоне установилась тишина, нарушаемая лишь ровным стуком сердца и едва различимым дыханием.
Чжоу Чжи затянулся, слегка опустив веки. Серые тени от длинных ресниц упали на кожу под глазами.
В поле зрения мелькнула худая, гибкая фигура. Хэ Вэй пару секунд растерянно озирался у подъезда, пока Чжоу Чжи не высунул руку из окна и дважды не стукнул по дверце.
— Сюда, — бросил он с сигаретой в зубах.
— О! Брат Чжоу! — На голове Хэ Вэя задорно подпрыгнул непослушный вихор. Парень ярко улыбнулся и нырнул в машину.
На нем были простые джинсы, белая рубашка и черный пуховик поверх. Чжоу Чжи окинул его одобрительным взглядом, ухмыльнулся и протянул руку, поправляя растрепавшиеся волосы на лбу юноши.
Хэ Вэй смущенно поджал губы, а потом, заметив забинтованную руку, испуганно округлил глаза:
— Брат Чжоу, что с рукой?!
— Трещина. Ничего страшного, — небрежно отозвался тот, крутанув руль одной левой, и вывел машину из двора, сверившись с зеркалом заднего вида.
Хэ Вэй порывался расспросить подробнее, но Чжоу Чжи велел ему посидеть молча и настроиться: сейчас предстоит выложиться по полной. Юноше оставалось лишь трепетно и сбоку поглядывать на своего менеджера.
Ночь окончательно вступила в свои права. На чистом небе не осталось ни облачка, и лунный свет беспрепятственно заливал улицы. Мокрый асфальт блестел после вчерашнего дождя, словно готовый расплавиться, а дальше по дороге лежала раздавленная автомобильным колесом красная роза, рассеивая в воздухе невидимые микрочастицы ароматного эфира, подхваченные ветром.
Автомобиль сбавил ход перед неприметным, слегка обветшалым зданием.
Чжоу Чжи плохо знал караоке-клубы Хуаньши, поэтому опустил стекло, сомневаясь, туда ли приехал.
Заметив его замешательство, из дверей здания навстречу сразу выбежал парковщик. Чжоу Чжи спросил, где стоянка, вежливо отказался от услуг парковщика и сам завел машину в подземный гараж.
Перед тем как выйти, Чжоу Чжи снова поправил челку на лбу Хэ Вэя.
Хэ Вэй молча смотрел на него, словно завороженный. Внезапно он быстро моргнул и тихо, едва слышно произнес:
— Чжоу Чжи.
— А? — откликнулся тот, продолжая поправлять ему пряди. — Не вертись. Напускай на себя побольше детской невинности, чтобы этим волкам было совестно пичкать тебя алкоголем. Твоя задача — просто примелькаться, чтобы режиссер и продюсер запомнили лицо. Всякая дрянь нам не нужна, понял?
Только закончив, Чжоу Чжи сообразил, как именно юноша к нему обратился, и строго цыкнул:
— Совсем страх потерял?
Хэ Вэй лишь умильно прищурил свои круглые, похожие на кошачьи глаза и шепнул:
— Брат Чжоу.
Чжоу Чжи махнул рукой, дав пару последних напутствий, вывел Хэ Вэя из машины, и вместе они поднялись в KTV. В сопровождении официанта они быстро нашли нужную ВИП-комнату.
У самой двери Чжоу Чжи шагнул чуть быстрее, заслоняя собой Хэ Вэя, отрепетированно нацепил на лицо непринужденную улыбку и толкнул дверь.
Он заранее изучил всю информацию о съемочной группе. Стоило войти, как на них обрушился оглушительный шквал музыки и пьяных криков. Не теряя улыбки, Чжоу Чжи с первого взгляда выхватил взглядом среди цветных сполохов света второго режиссера и сразу направился к нему, ведя за собой Хэ Вэя.
Команда оказалась куда дружелюбнее, чем он опасался. Проект был небольшим, в основном собралась молодежь, а исполнители главных ролей — совсем свежие выпускники актера ничем не выделялись.
Инвестором выступал богатый сынок, развлекавшийся от нечего делать. Денег он не жалел, а фильм снимал исключительно ради того, чтобы продвинуть свою подружку.
Роль для Хэ Вэя уже была утверждена, так что сегодняшняя сходка являлась простой неофициальной попойкой для знакомства.
Узнав, что Хэ Вэй раньше пел в подпольной айдол-группе, кто-то со смехом вытолкнул его на сцену с микрофоном.
Юноша залился краской от смущения. Чжоу Чжи с улыбкой подтолкнул его в спину и показал снизу большой палец.
На сцене Хэ Вэй глубоко вдохнул. Первые аккорды дались с дрожью в голосе, но он быстро взял себя в руки.
Убедившись, что все в порядке, Чжоу Чжи перекинулся парой слов с режиссером и продюсером, после чего под предлогом нужды выскользнул в туалет.
Уборная располагалась в самом конце коридора, за поворотом.
Обезболивающее, которое принял Чжоу Чжи, давало о себе знать: он чувствовал вялость и разбитость. Ополоснув лицо холодной водой, он поднес руки к сушилке, как вдруг совсем рядом раздался изумленный вопль:
— Чжоу Чжи?!
Чжоу Чжи вздрогнул. Его узкие глаза на миг широко раскрылись, но он мгновенно взял лицо под контроль и повернулся. Перед ним стоял человек — не сказать чтобы близкий знакомый, но лицо вполне узнаваемое.
— Черт возьми, реально ты! Сколько лет, сколько зим! Года четыре или пять не виделись!
Мужчина прямо-таки лучился радушием. Он сразу подскочил и сгреб Чжоу Чжи за плечи, демонстрируя нерушимое братство.
Сдавив желание оттолкнуть его, Чжоу Чжи прищурился и натянул улыбку:
— Главный оператор Чжао! Вот уж не ожидал. В последний раз виделись вроде на съемках «Пятого года»?
«Пятый год» был последним сериалом, в котором Вэнь Сяо успел сняться при жизни. Чжао Тэань работал там главным оператором.
Чжао Тэань естественным образом замял эту тему, с силой прижал Чжоу Чжи к себе и громко хохотнул:
— Похудел-то как! А ростом вырос, а? Давай сверимся!
От Чжао Тэаня несло перегаром так, что Чжоу Чжи едва не скрутило от тошноты, но он аккуратно высвободился из объятий:
— Какое там вырос, Старик Чжао, мне уж не пятнадцать лет.
Чжао Тэань бесцеремонно похлопал его по щеке:
— Личико совсем точеное стало. Пошли-пошли со старшим братом наверх, пропустим по стаканчику!
Чжоу Чжи улыбнулся, мягко отказываясь:
— У вас там, небось, солидное общество. Мне не с руки вмешиваться.
— Да брось! Церемониться он со мной вздумал! Ты мне как родной младший брат, о чем речь! Пошли!
С этими словами он сжал запястье Чжоу Чжи и потащил за собой.
Чжоу Чжи не хотел устраивать сцену, поэтому, пересиливая головную боль, покорно поплелся следом:
— Это действительно неудобно, брат Чжао.
— Да что ты понимаешь! Там самые крупные боссы сидят. Покажешься им на глаза — а я-то знаю, как тебе тяжело приходилось в последние годы. Идем-идем, — пьяно агитировал Чжао Тэань, таща его вперед. Лицо оператора пылало багровым румянцем.
Чжоу Чжи понял, что тот просто нализался в дрова, и лишь обреченно вздохнул.
Чжао Тэань увлек его на второй этаж. Зачем оператор спускался в туалет именно вниз, оставалось загадкой.
Зал, куда его привели, оказался в разы больше нижнего.
Звукоизоляция на втором этаже была безупречной — в коридоре не слышалось ни звука, но стоит Чжао Тэаню толкнуть массивную дверь, как на Чжоу Чжи нахлынул водопад света, грохота и пьяного угара.
Сердце от неожиданности пропустило удар.
Дверь за их спинами тут же захлопнулась.
Световые шары рассыпали по залу бешеные блики, выхватывая из темноты лица, которые регулярно мелькали на больших экранах.
У Чжоу Чжи глаза разбегались. В одном углу чистая и невинная, судя по ее медийному образу, кинозвезда на глазах у всех страстно целовалась с пожилым женатым режиссером. Чжоу Чжи перевел взгляд — в другом углу популярный актер, только недавно объявивший о романе с девушкой, неистово засасывал известного юного айдола.
Пришлось упереться взглядом в самый темный угол помещения.
В полумраке пульсировали порочные, опасные флюиды; атмосфера в зале была насквозь пропитана хаосом и вседозволенностью.
Чжао Тэань и не думал отпускать его руку. Он потащил Чжоу Чжи к дальним мягким диванам.
Там было ощутимо тише. На кожаных диванах расположилась компания из нескольких человек.
Заметив приближающегося оператора, кто-то окликнул его:
— Старик Чжао!
Зазывавший не успел договорить — улыбка застыла у него на губах.
Остальные собеседники тоже смолкли и одновременно повернули головы в их сторону.
Нянь Цзиньяо сидел в глубоком кресле. На нем была угольно-черная шелковая рубашка с расстегнутым воротником, обнажавшим ослепительно белую кожу.
Длинные волосы, за которые Чжоу Чжи хватался еще вчера, сегодня оказались коротко острижены, открывая точеную шею.
Нянь Цзиньяо вальяжно раскинул руки по спинке дивана. Когда он повернул голову, его взгляд казался равнодушным. Но в мелькании цветных бликов его изысканное, нечеловечески красивое лицо и темные глаза делали его похожим на дикого белого лиса.
Единственным изъяном в этом безупречном образе был наливающийся багровостью отпечаток ладони, полностью закрывавший его правую щеку.
Судя по всему, до прихода Чжоу Чжи присутствующие как раз обсуждали эту пощечину — до него долетели обрывки фраз.
Впрочем, Нянь Цзиньяо на вопросы не отвечал.
Когда их взгляды пересеклись, глаза Нянь Цзиньяо в полумраке вспыхнули темным, нечитаемым огнем, и он коротко, хищно ухмыльнулся.
Эта улыбка разила наповал. В свое время журнал Time с преувеличенным восторгом назвал его лицо «самым близким к ангельскому на этой планете» — в нем действительно кроилась какая-то дьявольская, завораживающая магия.
— Угадайте, кого я сцапал внизу? — хвастливо объявил Чжао Тэань, усаживая Чжоу Чжи рядом.
На диванах восседала верхушка «Стар Имидж Медиа» и парочка крупных инвесторов.
Чжоу Чжи почувствовал себя невероятно неловко. Он попытался выдать вежливую улыбку, но мышцы лица не послушались, поэтому он просто забился за спину Чжао Тэаня.
Но пьяный в стельку оператор бесцеремонно вытянул его обратно:
— Чжи, Чжи, ты чего прячешься? Давай-давай, редкая встреча, надо налить!
Чжоу Чжи с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. Выдавив из себя смущенный смешок, он подхватил со стола до краев налитый бокал и выпил его до дна. Капля вина осталась висеть на его нижней губе. Чжоу Чжи сияюще улыбнулся:
— За ваше здоровье, господа! Брат Чжао перебрал, на ногах едва стоял, вот я и помог ему подняться. Не буду мешать, у меня там своя компания, пойду.
— Куда пошел?! Сидеть! — захмелевший Чжао Тэань с силой прижал его к дивану.
— Чжао, ты совсем сдурел, мать твою?! — не выдержал один из топ-менеджеров «Синту», грязно выругавшись.
Все присутствующие прекрасно знали историю отношений Нянь Цзиньяо, Чжоу Чжи и покойного Вэнь Сяо. Уход Чжоу Чжи из компании четыре года назад сопровождался диким скандалом — он ушел, сжегши за собой все мосты.
Чжао Тэань продолжал буянить, пока кто-то из продюсеров не подал знак молоденькому певцу, и тот аккуратно не оттащил пьяного оператора от Чжоу Чжи.
— Эй! Нянь Цзиньяо! — вдруг раздался грубый, пропитый голос, окончательно разрушив и без того трещавшую по швам обстановку.
Один из инвесторов, подпираемый с двух сторон элитными актрисами, едва переставлял заплетающиеся ноги, но упорно пробирался к креслу Нянь Цзиньяо.
— Что-то хотел? — Нянь Цзиньяо прищурил лисьи глаза и явил миру идеальную улыбку. Его голос от алкоголя стал бархатистым, ленивым и слегка хриплым.
— Ну-ка! Станцуй нам!
Босс заплывшими глазами уставился на него, заваливаясь вперед:
— Я твой преданный фанат! Фан! Пусть великий актерище нам станцует! Этот фильм... «Головастик»... А, нет, «Лягушка»! Во-во! Я ж его раз десять смотрел! Как ты там стриптиз крутил — это ж отпад! Какая сучка! А бабу как сыграл, а?!
Он со всей дури хлопнул по столу, чуть не взвизгнув:
— Не зря, блядь, премию в Берлине отхватил! А сиськи... сиськи-то как прицепил, а? Выглядело же как настоящие! Я, мужик, и то возбудился!
— Станцуй! Станцуй! — Инвестор принялся пьяно хлопать в ладоши, разводя балаган.
— Сука, — тихо прошипел один из директоров на диване. — Кто этого идиота сюда пустил?
Но были и те, кому хотелось зрелищ. Посмотрев на Нянь Цзиньяо и убедившись, что тот лишь насмешливо улыбается, какой-то продюсер подлил масла в огонь:
— А что, пусть наш актерище станцует, развеет скуку!
Нянь Цзиньяо подпер щеку кулаком, медленно оглядывая присутствующих. Его взгляд скользнул по залу и снова уперся прямо в Чжоу Чжи.
Чжоу Чжи как раз выжидал момент, чтобы сбежать. Он еще не успел подняться с дивана, как перед глазами вспыхнул яркий свет.
Зал взорвался оглушительными криками и аплодисментами. Все разговоры мгновенно утихли, десятки пар глаз уставились на центр комнаты.
Нянь Цзиньяо с ленивой улыбкой поднял руку. Слегка наклонив голову, он посмотрел на пьяного инвестора:
— Станцевать, говоришь?
— Станцуй! Станцуй!
— Давай! Покажи класс!
Свист и восторженный хохот смешались в единый гул.
Нянь Цзиньяо небрежно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, обнажив широкую полосу белой груди. Когда он поднимался на ноги, его взгляд мгновенно изменился.
Четыре года назад Нянь Цзиньяо получил «Серебряного медведя» на Берлинском кинофестивале за роль в фильме «Ва».
В этой картине он сыграл стриптизершу-трансгендера по имени Элинда. Его героиня спасает раненого солдата в разгар войны, между ними вспыхивает любовь, и Элинда, исполняя стриптиз для оккупантов, добывает ценнейшие разведданные. Но когда страна рушится под ударами врага, а солдат погибает, она сбрасывает женское платье, надевает его военную форму и с винтовкой в руках идет на верную смерть.
В фильме у Элинды были пышные золотые кудри, которые при каждом повороте рассыпались, словно огромный сияющий шар.
Сейчас у Нянь Цзиньяо были короткие темные волосы. Но стоит ему качнуть бедрами, как взгляд его стал невероятно мягким, порочным, заставляющим кровь стынуть в жилах. Без парика, без накладной груди и пышных юбок он за секунду заставил весь зал поверить в происходящее.
В то мгновение перед ними стояла именно Элинда — грациозная, гибкая, источающая концентрированный соблазн.
Нянь Цзиньяо плавным шагом двинулся по залу, прихватив со стола только что открытую бутылку вина. С капризной, колдовской улыбкой он провел ладонью по груди какого-то мужчины. Белоснежная кожа его рук контрастировала с рельефными мышцами, вызывая у публики стоны восторга.
Изгибая тонкую талию, Нянь Цзиньяо двигался в танце. И хотя движениям не хватало прежней отточенности, от него невозможно было оторвать взгляд.
Вспышки света выхватывали его из темноты. Черная шелковая рубашка, казалось, дышала вместе с ним; руки и ноги сплетались и расходились в ритмичном рисунке.
Сверху падали лучи прожекторов, разбитые на четкие квадраты. В воздухе висел душный коктейль из дорогого парфюма, сигаретного дыма и перегара.
Капля пота скатилась по его виску, миновав скульптурную бровь, и затерялась в аккуратно подстриженных бакенбардах.
В ярком луче света Нянь Цзиньяо казался огромной, загадочной черной медузой, парящей в непроглядных глубинах океана.
Он проплывал мимо инвесторов, мимо целующихся звезд, мимо полураздетых парочек. Его танец был откровенным, эротичным, но ни на грамм не вульгарным.
Он продолжал расстегивать пуговицу за пуговицей. Природа наградила его безупречным телом и невероятно чувственным, дьявольски красивым лицом.
Он рожден был стоять в свете софитов, купаясь в поклонении тысяч людей.
Осталась лишь последняя пуговица. Нянь Цзиньяо заговорщически улыбнулся, оставляя ее застегнутой — словно драгоценный камень на ларце Пандоры, подстрекающий шагнуть в бездну.
Чжоу Чжи смотрел на него не мигая.
А глаза Нянь Цзиньяо сияли. Сквозь полумрак, вспышки света и толпу пьяных людей он смотрел только на Чжоу Чжи.
В этот миг в голове Чжоу Чжи образовалась звенящая пустота.
Он будто выпал из реальности.
Все звуки исчезли. Остался лишь глухой стук каблуков Нянь Цзиньяо по паркету, шорох шелка о его кожу, его прерывистое дыхание и тихий звон, когда горлышко винной бутылки коснулось его ослепительно белых зубов.
Делая один поворот за другим, Нянь Цзиньяо бесшумно приблизился и опустился прямо на бедра Чжоу Чжи.
Грянувший вопль толпы заставил Чжоу Чжи очнуться. Его лицо мгновенно побледнело.
Но горячие руки Нянь Цзиньяо уже обвили его шею.
Они оказались непозволительно близко. Жар тела Нянь Цзиньяо даже через ткань одежды обжигал Чжоу Чжи. От него пахло дорогими духами — сладковатым, сочным ароматом спелых яблок.
Нянь Цзиньяо полулежал у него на коленях. Он весил немало, но безупречно контролировал свое тело, лишь дразняще прижимаясь к Чжоу Чжи в бесстыдном, понятном только им двоим призыве.
Чжоу Чжи видел, как капли пота блестят на его лице в лучах прожекторов.
Талия Нянь Цзиньяо изгибалась с невероятной пластичностью. Он обхватил плечи Чжоу Чжи, сделав плавную волну всем телом, и легко подался бедрами вперед — да так, что их лица едва не столкнулись.
Чжоу Чжи брезгливо нахмурился и попытался отстраниться.
Но Нянь Цзиньяо уже поднял бутылку над своей головой.
Густой, терпкий аромат перезревшего винограда мгновенно заполнил пространство.
Темно-бордовая жидкость потекла по его белоснежной груди, впитываясь в черную шелковую ткань и стекая ниже. Рубиновые ручейки омыли его тело и тут же перекочевали на одежду Чжоу Чжи.
Бутылка опустела. Последняя красная капля застыла на самом краешке горлышка.
Кадык Чжоу Чжи дернулся. Он смотрел, как Нянь Цзиньяо высунул алый язык, слизнул эту каплю и проглотил.
Свой последний танец Элинда танцевала для своего солдата. В свете софитов Нянь Цзиньяо стоял спиной ко всем остальным и, лукаво подмигнув Чжоу Чжи, выдохнул ему прямо в губы — так тихо, чтобы слышал только он один:
— Avoir une érection.
«У тебя встал».
Лицо Чжоу Чжи моментально потемнело от ярости.
— Браво! Замечательно! — взревел восторженный инвестор, подбегая к ним с тяжелой одышкой. — Это было просто охренительно!
«ДЗИНЬ! —»
Тяжелая винная бутылка сокрушительным ударом опустилась прямо на лысину мужчины. Черное стекло разлетелось на крупные осколки, и из рассеченной головы инвестора хлынула густая кровь, до страшного похожая на темный виноградный сок.
Нянь Цзиньяо на мгновение криво ухмыльнулся, но его лицо тут же снова стало абсолютно равнодушным. Смахнув с плеча осколок, он неспешно застегнул распахнутую рубашку.
В ВИП-зале воцарилась мертвая тишина.
http://bllate.org/book/36764/4679613
Готово:
