[Сяо Ци, завтра после утренней тренировки заскочи в кабинет. Тебя вызывает тренер Ли.]
«Да черт бы побрал этот автозавод! Сбрендил он, что ли?» — мысленно выругался ассистент Сун, отвечавший за рассылку уведомлений.
[Сообщение отозвано]
[Ую, завтра после утренней тренировки заскочи в кабинет. Тебя вызывает тренер Ли.]
[qiwuyo: Принято.]
Китайские тренеры в сборной обычно обращались к Ци Ую просто «Ую». Но ассистент Сун то и дело слышал, как Сюй Хуай звал парня «Сяо Ци». В этом прозвище звучала какая-то особая, только им двоим понятная теплота. Вот Сун и подумал: а почему бы тоже так не попробовать? Глядишь, и сократит дистанцию. Кто же знал, что всё обернется конфузом? Оставалось лишь надеяться, что Ци Ую не успел прочитать улетевшую в чат белиберду.
Чтобы иностранным тренерам было проще общаться с командой, некоторые спортсмены со сложными для иностранцев именами взяли себе английские псевдонимы. Ци Ую этого делать не стал: его имя звучало легко и просто, разве что иероглиф фамилии вызывал сложности при наборе на клавиатуре. Если уж сами китайцы с ним путались, то что говорить про иностранцев, вовсе не знавших языка?
Впрочем, никнейм в мессенджере у него состоял из латиницы. Иностранные специалисты сперва кликали его «Ую», а потом, посчитав и это излишне длинным, и вовсе сократили до лаконичного «Ю».
Удобно, ничего не скажешь.
Переживающий свой промах ассистент Сун неожиданно поймал себя на мысли, что с удовольствием примерил бы на себя эту заморскую беспечность.
***
Тренер Ли, возглавлявший вторую сборную, вызвал Ци Ую не просто так: его беспокоило психологическое состояние юноши. Вдавленный в бумагу тест показал отличные результаты во всем, кроме одного — раздел спортивной психологии у Ую оказался провален полностью.
Раньше в сборной мало внимания уделяли ментальному здоровью. Однако с накоплением соревновательного опыта и развитием теории стало очевидно: настрой атлета играет ключевую роль на состязаниях. Лишь в последние годы спортивное руководство озаботилось этим вопросом и пригласило штатного психолога для регулярных консультаций.
Ци Ую о причинах вызова не догадывался. Решив, что наложал на тренировках, он сразу по окончании утренней сессии побежал в тренерскую, даже не зайдя в столовую. График питания тренерского состава различался с атлетическим, так что наставники наверняка уже позавтракали.
Юноша постучал.
— Войди! — донеслось из-за двери.
Ци Ую толкнул створку, и первое, что бросилось ему в глаза, — яркое оранжево-синее пятно.
В кабинете тренер Ли был не один. У стены восседал... Сюй Хуай.
«А он-то что здесь делает?»
Ци Ую на мгновение замер, но тут же взял себя в руки, сгладив удивление на лице.
— Брат Хуай, — обратился он к мужчине.
Сюй Хуай, облаченный в мягкий свитер из мохера с контрастными оранжевыми и синими блоками, откидывался на спинку дивана. Опершись подбородком на тыльную сторону ладони, он от нечего делать вертел в пальцах изящную фарфоровую пиалу из чайного сервиза.
— Сяо Ци, — Сюй Хуай поднял взгляд, ласково прищурившись. — Доброе утро. Позавтракал?
— Доброе. Да, поел, — соврал Ци Ую.
Сердце парня ёкнуло. В присутствии иностранных специалистов такие разборы обычно не проводились. Если тренер Ли сейчас начнет спускать на него полканов, Сюй Хуай станет свидетелем его позора... Ци Ую про себя твердо решил: что бы наставник ни сказал, спорить он не станет.
— Ладно вам «доброе-доброе», — вмешался тренер Ли, заметив, что юноша смотрит исключительно на коллегу. Он поманил парня рукой: — Ую, ну-ка подойди.
Ци Ую неохотно перевел взгляд:
— Тренер Ли.
— Подойди ближе. Скажи мне на милость: тесты по спортивной психологии... ты что, наобум тыкал?
—... Нет, — Ци Ую косо выхватил взглядом силуэт Сюй Хуая. Тот, казалось, полностью погрузился в процесс чаепития и не обращал на них ни малейшего внимания.
— Нет?! — Тренер Ли аж руками развел. — То есть ты с умным видом заполнял и умудрился угадать всего два вопроса?!
Кабы он просто ставил крестики наугад, два правильных ответа еще можно было бы списать на чистую случайность.
— Возьми хотя бы... да как его, — тренер от досады даже забыл фамилию второго двоечника, — тот вообще везде вариант «В» влепил и то три балла наскреб! А ты? А развернутые ответы? Ты же вообще ни строчки не написал!
Наставника задевали не столько цифры в ведомости, сколько отношение к делу. Многие спортсмены сквозь пальцы смотрели на теоретическую подготовку, считая ее пустой формалистикой, и сдавали работы не глядя. Со всеми наглецами уже провели воспитательные беседы.
Ци Ую чеканил ответы без малейшего колебания:
— Время вышло, не успел дописать.
В конце концов, принимал зачет не сам Ли, и о том, что Ую сдал работу досрочно, тот вряд ли догадывался.
Поверив или сделав вид, что поверил, тренер сменил гнев на милость:
— По остальным дисциплинам у тебя высший балл. Закрой ты эту психологию — был бы первым в рейтинге.
— В следующий раз буду точнее рассчитывать время, — серьезно кивнул Ци Ую.
Еще на зачете он все хладнокровно просчитал: психология занимала минимальный процент от общего балла, и даже без нее его результаты оставались в зеленой зоне. Наблюдая за расслабленным дежурным на экзамене, Ую понял, что глубоко копать никто не станет. Вопросы в билетах стояли элементарные, ровно те, что разбирались на лекциях, — скомпоновать красивый бред не составило бы труда, но тратить на это время казалось глупостью. Куда разумнее было сдать листок раньше и отправиться на дополнительные прогоны на склон.
Но сейчас Ци Ую охватило запоздалое сожаление. Знать бы заранее — написал бы все до последнего слова.
Он вновь метнул короткий взгляд на Сюй Хуая.
Из тонкого носика чайника тянулся сизый парок. Сюй Хуай, опустив ресницы, молча наблюдал, как в крутом кипятке расправляются золотистые чаинки юньнаньского красного чая. Едва уловимый, сладковатый аромат тонкой струйкой долетал до Ци Ую.
Сюй Хуаю вроде бы и дела не было до его отметки, но слышал-то он каждое слово.
«Неужели он решит, что я халатно отношусь к учебе?» — кольнула тревожная мысль.
Сюй Хуай действительно не должен был находиться здесь. Наставник, наедине устроивший разнос собственному подопечному, едва ли жаждал лишних свидетелей.
Сюй Хуай знал тренера Ли поверхностно и не представлял степень его строгости. Увидев в тренерском чате приглашение на разбор полетов, он забеспокоился за Сяо Ци и пошел на маленькую уловку: «абсолютно бестактно» поинтересовался в общей группе, можно ли заглянуть на чашку чая. Тренер Ли, страстный чаеман, ранее не раз хваставшийся коллекционными сортами, отказаться при всем желании не мог.
Заваривание чая лишь внешне поглотило внимание Сюй Хуая. В действительности его мысли витали далеко.
Накануне он проглядел тот самый зачетный тест и даже попытался решить его сам. Вопросы по психологии крутились вокруг мотивации, ценностей, командной сплоченности и чувства коллективного долга — заполнив бланки, Сюй Хуай с иронией понял, что сам едва ли набрал бы проходной балл.
Отметки Сяо Ци его не волновали, а вот душевный настрой парня — очень даже.
На тренировках Сюй Хуай внимательно отслеживал каждое движение подопечных: получают ли они драйв от катания, горит ли у них глаз. Эти вещи не скроешь, они видны с первого взгляда.
Сюй Хуай искренне верил, что чистая радость спуска не сравнится ни с чем на свете. Но на лицах многих юных райдеров он видел не юношеский задор, а лишь апатию, давление и тяжелую усталость.
Попадая в жернова коллектива, человек неизбежно жертвовал частью личности. Особенно несовершеннолетние: незрелые, не имеющие права голоса, они просто подчинялись чужим решениям.
Но Ци Ую отличался.
Он чтил дисциплину, но не превращался в робота, сохраняя собственный стержень. В глазах Сюй Хуая он пока оставался оперившимся птенцом, но настанет день — и этот птенец рванет в высь, и никакая клетка его не удержит.
Западная школа научила Сюй Хуая ценить индивидуальность, тогда как местная система ставила во главу угла абсолютное послушание. Сюй Хуай находил Ци Ую уникальным и категорически не хотел, чтобы тот стирал свои грани. Небольшая дерзость и характер спортсмену только на пользу.
На склоне Сюй Хуаю хватало беглого взгляда на стойку, чтобы определить, чей это воспитанник. Послушно копируя наставников, даже ключевые райдеры сборной А катались как под копирку. Техника их дошла до автоматизма, но личного стиля не проглядывало.
А ведь на международных соревнованиях оригинальность и артистизм уже давно оценивались выше слепого усложнения элемента. Выйди они на мировую арену с такой стандартной базой — судьи неизбежно срежут оценки...
Тренерский штаб уже задумывался над этой проблемой, но четкого решения пока не нашел.
К счастью, тренер Ли оказался человеком разумным и к Ую относился с особой теплотой. Сюй Хуай окончательно успокоился, не спеша допил чай, вымыл за собой посуду и аккуратно расставил пиалы по местам.
Заметив, что разговор подошел к концу, он поднялся и сладко потянулся:
— Тренер Ли, я могу его забрать?
Тренер Ли, у которого от долгих наставлений пересохло в горле, как раз открутил крышку термоса и жадно припал к отвару из зизифуса и ягод годжи. На суету коллеги он лишь удивленно моргнул:
— Забрать? Куда?
— На завтрак.
— А, ты еще не ел? Ну идите, идите!
Они вышли из кабинета и бок о бок пошли по коридору в сторону столовой.
— Брат Хуай, а почему ты не позавтракал? — спросил Ци Ую.
— Я-то как раз поел, — Сюй Хуай покосился на него с едва уловимой усмешкой. — А вот ты, подозреваю, нет.
Застигнутый врасплох, Ци Ую растерянно моргнул, смущенно кивнул и, поразмыслив пару секунд, попытался оправдаться:
— Я просто...
— Сяо Ци, тебе нравится кататься на сноуборде? — перебил его Сюй Хуай.
— А? Ну да, нравится, — без колебаний выпалил Ци Ую. Он с некоторой озадаченностью посмотрел на тренера: к чему этот вопрос?
— И насколько сильно?
Юноша замер. Над этим он никогда не задумывался.
— А это имеет значение? — искренне удивился он.
Нравится, не нравится, насколько сильно... Никто и никогда не спрашивал его об этом, вот он и решил, что тема не стоит внимания.
— Имеет. Но не ключевое, — мягко ответил Сюй Хуай. — Симпатия к спорту — лишь один из моторов. Помимо нее нужны и другие опоры: чувство ответственности, азарт, да хоть элементарное тщеславие... Но если ты по-настоящему полюбишь сноуборд и найдешь в нем собственный смысл, то станешь куда счастливее.
Заметив, как парень завис от его слов, Сюй Хуай помахал ладонью перед его лицом:
— Я понятную вещь говорю?
Ци Ую вроде бы понял, а вроде и нет. Слова Сюй Хуая крутились в голове сложной, почти философской загадкой.
— Эх, ладно, Сяо Ци, — Сюй Хуай тихо усмехнулся и упростил мысль до предела: — Я к тому, что твое собственное счастье — это единственное, что реально важно.
http://bllate.org/book/36775/5025763
Готово:
