Бар.
Пятицветные неоновые огни растворялись в дымке, создавая расплывчатые цветные пятна, а удары электронных барабанов отзывались тупой болью в груди. Барная стойка была забита чокающимися мужчинами и женщинами, визги смеха брызгами разносили янтарную жидкость, позвякивали кубики льда — и невозможно было понять, где здесь искренность, а где фальшь.
В угловой кабинке Цзян Юйчэнь и его близкий друг Чэнь Цзывэнь чокались бокалами.
— Так из-за чего ты в конце концов переживаешь? Из-за того, что после развода тебе приходится работать в том же учреждении, что и бывший муж?
— Отчасти и в этом дело, — вздохнул Цзян Юйчэнь, с редкой готовностью заливая в горло жидкость, насквозь пропитанную алкоголем. — То, что после развода время от времени приходится сталкиваться с бывшим мужем — само по себе раздражает, но больше всего мне не дают покоя слова, которые он сказал при разводе.
— А? Те самые бессвязные фразы вроде «ты холоден, ты бесчувственен, ты вечно устраиваешь истерики»?
— Без «истерики», — рассудительно поправил Цзян Юйчэнь.
— Истерики устраивал он.
— Это чёрт возьми сейчас главное?! — Чэнь Цзывэнь теперь отчасти начал понимать, почему Линь Шэн считал Цзян Юйчэня холодным.
— Я… — Алкоголь действительно вещь коварная: стоило выпить всего пару бокалов, как мозг Цзян Юйчэня начал затуманиваться, и из него непроизвольно полились слова, которые он в трезвом уме ни за что бы не произнес вслух. — Я не знаю, прав ли Линь Шэн. Я действительно… не очень-то разбираюсь в делах обычной человеческой любви и брака. Все эти два года в браке я тоже был постоянно занят работой и не был особо страстным по отношению к Линь Шэню. У Линь Шэня, конечно, есть проблемы из-за его измены, но не произошло ли это и потому, что я не тот человек, который может дать эмоциональную отдачу и заставить почувствовать любовь… Разве я… не так уж хорош…
— Да с чего ты взял, что плох?! — рявкнул зычный голос. К счастью, в баре каждый был занят своим шумом, и на него никто особо не обратил внимания.
Чэнь Цзывэнь схватил Цзян Юйчэня за воротник рубашки, притянул к себе и прорычал басом:
— Что ты сказал? Обычный человек? То есть хочешь сказать, что ты необычный?
— Да уж, ты точно не обычный! Человек, который в двадцать два года окончил объединенный бакалавриат и магистратуру, а в двадцать шесть уже стал лечащим врачом — какой же он обычный? Ты просто гений, который смеется надо мной, таким заурядным человеком, да?!
— Я понял! Ты сегодня пришел не для того, чтобы делиться своими тревогами, ты пришел, чтобы насмехаться надо мной! И это после того, как я считал тебя братом! Я… я… я ухожу из дома!
На его лице застыло оскорбленное выражение, из-за чего Цзян Юйчэню пришлось в ответ утешать его. Благодаря этому собственные смутные упаднические настроения куда-то испарились.
Чэнь Цзывэнь залпом влил в Цзян Юйчэня еще немало выпивки, да и сам напился до чертиков, так что у него начал заплетаться язык. Обхватив Цзян Юйчэня за плечи, он затянул заплетающимся языком:
— Послушай брата, все слова этого твоего мудака-бывшего мужа выбрось на помойку, выбрось!
— Всё, что тебе сейчас нужно делать — это наслаждаться холостяцкой жизнью! Он говорит, что ты холоден, что ты сухарь — так покажи ему свою страсть! Если уж твой партнер не может проявить страсть в постели, разве он имеет на это право?
— Затащи мужчину в постель, а потом сфотографируй и отправь ему! Скажи: мол, в постели с другим мужчиной я пылаю страстью, обвиваюсь вокруг него, словно оборотень-лисица, а ночь с шестью заходами — это про меня! Вот так и скажи!
Цзян Юйчэнь с горькой усмешкой придерживал его.
— Ты напился.
— Не напился, я не напился!
Первый признак пьяницы — утверждать, что он не пьян. Хотя у Цзян Юйчэня тоже гудела голова, он не был так мертвецки пьян, как Чэнь Цзывэнь. Переживая за друга, он вызвал такси, чтобы отправить его первым. Дождавшись, пока машина с пассажиром скроется в конце улицы за светофором, он зажал руками виски, размышляя о возвращении домой.
После развода, как виновная сторона, Линь Шэн добровольно съехал из квартиры. У Цзян Юйчэня не было другого места, куда можно было бы отправиться, и он, разумеется, не собирался выбрасывать жилье только потому, что кто-то занимался там делами в его собственном доме. Впрочем, он все же попросил людей провести генеральную уборку: все те туалетные принадлежности, простыни, простыни-покрывала и пододеяльники, которыми пользовался Линь Шэн, были целиком выброшены.
Возвращаться сейчас — либо ловить такси на улице, либо вызывать водителя. Подумав о том, что завтра еще нужно на работу, он решил, что проще вызвать трезвого водителя.
Цзян Юйчэнь уже собирался достать телефон, как сзади к нему, шатаясь, прислонился пьяный парень.
— Красавчик, один?
Это был вовсе не гей-клуб, но, судя по всему, они с Чэнь Цзывэнем до этого разговаривали слишком громко, и кто-то услышал. Теперь, когда к нему стал приставать мужчина, Цзян Юйчэнь не испытывал отвращения, но ему это было просто неприятно.
— Простите…
— Простите, у него есть пара.
Низкий хриплый голос прозвучал прямо у самого уха, сквозь полудрему в нем сквозило непререкаемое чувство собственности. Цзян Юйчэнь еще не успел опомниться, как его втащили в тусклый узкий переулок. Сырая кирпичная стена прижалась к спине, а стоявший перед ним мужчина одной рукой уперся о стену рядом с его ухом, загнав его в тесное пространство.
В сумерки косо падал неопределенный свет из уличного фонаря на выходе из переулка, очерчивая во мраке резкие черты лица мужчины: глубокие линии лица, высокий переносиц, слишком яркие для уроженца этих мест черты и светящиеся в темноте серо-голубые глаза, похожие на глаза хищника, выслеживающего добычу.
Цзян Юйчэнь сам по себе был ростом метр восемьдесят, но когда его прижали к стене, мужчина смотрел на него сверху вниз и при этом возвышался над ним еще на полголовы. Судя по всему, он не был чистокровным соотечественником.
Метис?
Отуманенный алкоголем мозг бесцельно блуждал в поисках мыслей.
— Ну что, согласен? — в полумраке мужчина обратился к нему с предложением.
Его голос походил на низкие басовые ноты струны соль, скользящей по скрипке, и эти низкочастотные вибрации карабкались вверх по позвоночнику, заставляя затуманенного алкоголем Цзян Юйчэня невольно напрячь лопатки.
Мужчина чуть опустил лицо, и его кончики пальцев едва заметно скользнули по лучезапястной кости:
— Прямо по соседству отель, пойдём?
Алкоголь бродил в крови, зрение Цзян Юйчэня расплывалось, а прижатая к стене спина в прохладе майской ночи покрылась тонким слоем пота, липко и влажно прижавшись к белоснежной ткани рубашки.
Он смутно уловил легкий аромат виски с нотками кедра в шлейфе, напомнивший Цзян Юйчэню о самом лучшем дезинфицирующем средстве в операционной. Лицо перед ним было настолько совершенным, что казалось нереальным: линии от надбровных дуг до челюсти, изящно очерченные губы — каждая деталь словно была тщательно выточена в соответствии с его тайными предпочтениями.
— Он говорит, что ты холоден, что ты сухарь — так покажи ему свою страсть!
— В постели с другим мужчиной ты пылаешь страстью, обвиваешься вокруг него, словно оборотень-лисица…
Сердце заколотилось, тело внезапно обдало жаром, слова Чэнь Цзывэня пронеслись в голове, и помимо собственной воли Цзян Юйчэнь кивнул.
— Хорошо.
Цзян Юйчэнь очнулся от резкой головной боли.
Он открыл глаза: перед ним предстал незнакомый потолок гостиничного номера, хрустальная люстра преломляла пробивающийся сквозь окно утренний свет, отчего он слегка прищурился. Тело словно переехал тяжелый грузовик, особенно поясница — она ныла и гудела так, будто принадлежала вовсе не ему.
Он поморщился и попытался приподняться, но в тот же миг замер от неожиданности:
крепкая рука лежала поперек его талии, ладонь прижалась к животу, и сквозь кожу передавалось тепло.
Цзян Юйчэнь медленно повернул голову и встретился взглядом с мирно спящим красивым лицом.
Мужчина лежал на боку, уткнувшись лицом в подушку; растрепанные черные волосы наполовину прикрывали лоб, но не могли скрыть поразительных черт лица: высокие надбровные дуги, крутая и прямая линия от переносицы до кончика носа, похожая на горный хребет, линия челюсти, выточенная острием резца словно самой рукой божества — острая до надменности. Его ресницы были невероятно густыми, отбрасывая крошечные тени под глазами, цвет губ был бледноватым, но идеальной формы, и в утреннем безмятежном сне они ритмично приоткрывались при дыхании.
И хотя это было лицо невероятной визуальной силы, во сне он выглядел точь-в-точь как ангел. Цзян Юйчэнь задержал на нем взгляд секунды на две-три, прежде чем ошеломленно опустить глаза ниже.
Одеяло сползло до талии, обнажив рельефный торс, на ключице алело несколько двусмысленных красных следов.
У Цзян Юйчэня запульсировало в висках.
Обрывки вчерашних воспоминаний хлынули в память: легкое опьянение в баре, знакомство с незнакомцем, а затем то, как какой-то мужчина втащил его в переулок… А после этого он по какой-то странной прихоти отправился с ним в отель.
Он резким движением откинул одеяло и, вполне ожидаемо, обнаружил на собственном теле точно такие же следы катастрофических масштабов.
Разум на миг поколебался, но Цзян Юйчэнь быстро взял себя в руки: будучи взрослым человеком, находящимся на данный момент в статусе холостяка, он не совершил ничего предосудительного, даже переспав с незнакомцем на одну ночь. Он сглотнул и снова перевел взгляд на мужчину.
Если… если тот тоже был пьян, есть ли необходимость дожидаться его пробуждения, или лучше просто уйти.
Его взгляд замер на лице мужчины, как вдруг через секунду выражение его лица застыло.
Это лицо, окруженное ореолом знакомости из глубин памяти, намертво пригвоздило его к месту.
Любой, кто прожил в стране хотя бы некоторое время, непременно узнал бы это лицо: рекламные щиты на крупных торговых центрах, плакаты на станциях метро, горячие темы в соцсетях… Популярный кумир, долгое время занимавший центральные места во всех печатных изданиях и кино- и телемедиа, топ-певец, которого СМИ называли обладателем лица ангела и голоса сирены — Ши Сюй.
А заодно и его бывший одноклассник со старшей школы.
Будь это какой-то незнакомец, у него еще хватило бы сил и энергии разбираться с последствиями, но если это знакомый, да к тому же еще и знаменитость, у Цзян Юйчэня совсем не было склонности ввязываться в подобные неприятности.
Превозмогая легкое недомогание, он перевернулся, встал с кровати, подобрал раскиданную по полу одежду и торопливо натянул ее.
Белая рубашка страшно мялась, на воротнике оторвалась пуговица. В памяти промелькнул момент, как грубо мужчина втащил его в комнату прошлой ночью, и Цзян Юйчэнь, сжав зубы, кое-как застегнул верхние две пуговицы, чтобы хоть как-то прикрыть следы на ключицах.
Он привел себя в порядок за считанные мгновения — стоило ему перешагнуть этот порог, как их пути с Ши Сюем вновь стали бы двумя параллельными линиями, которым никогда не суждено пересечься.
Сделав вдох, он медленно потянул дверь на себя, и слепящий океан вспышек мгновенно затопил его поле зрения.
— Это Ши Сюй? Ши Сюй там?
— Скажите, господин, кем вы приходитесь Ши Сюю?
— Это связь на одну ночь или вы общались уже давно?
— …
Цзян Юйчэнь от яркого света отступил на полшага назад, мысленно выругавшись. Хотя ему не доводилось бывать в подобных переделках, он насмотрелся их по телевизору — в такой ситуации ни в коем случае нельзя было позволить мужчине внутри попасть под прицел объективов…
Цзян Юйчэнь инстинктивно попытался захлопнуть дверь.
— Кто там?
— Какого чёрта шумите так рано?
Мужчина на кровати наконец проснулся. Одной рукой он взъерошил волосы, сидел с обнаженным торсом, хрипя сексуальным голосом. Его невероятное лицо повернулось к источнику шума, и он столкнулся глазами с толпой у двери.
http://bllate.org/book/36828/4583113
Готово:
