Королевская Гавань
Стража патрулировала улицы...
Три дня спустя
Город изменился...
***
Винсент ещё сладко спал, не подозревая, что до обычной предрассветной разминки Увогина оставалась добрая пара часов, когда тишину его комнаты бесцеремонно нарушил Шалнарк.
— А ты бдителен, — ухмыльнулся незваный гость.
Шалнарк без тени раскаяния наблюдал за тем, как парень безвольно рухнул обратно в объятия постели. Винсент не мог разомкнуть век — они склеились так плотно, словно их залили дегтярным клеем. Блондин коварно улыбнулся, и в следующую секунду обрушил на соню волну удушливого давления Нэн.
Но Винсент даже ухом не повел. Тоже мне, напугал! Во время их бесконечных тренировок — хотя, положа руку на сердце, его туда не всегда тащили силой — эти безжалостные твари развлекались тем, что душили его своей аурой почём зря. Да и во время редких вылазок за добычей отбиваться приходилось от таких же пользователей Нэн. К чужому давлению он притерпелся настолько, что теперь воспринимал его как легкий ветерок.
Однако сегодня Шалнарка словно муха укусила. Плотность его ауры росла с каждым мгновением, становясь всё тяжелее и злее.
Не открывая глаз, Винсент глухо пробормотал:
— Шалнарк, хорош. Это уже предел. Если пришел пробуждать во мне Нэн, то для начала поделись теорией.
Шалнарк разочарованно скривился, но ауру не убрал. Вместо этого он небрежно швырнул на кровать сложенный клочок бумаги:
— Держи свою теорию.
Винсент лениво поймал невесомый листок, приоткрыл один глаз и тут же брезгливо поморщился. Скомкав бумагу в плотный шарик, он швырнул его обратно в ухмыляющегося гостя. Сам он по-прежнему оставался бесстрастным, но в голосе прорезались нотки глубокого раздражения:
— Шалнарк, ты издеваешься? Твои каракули даже пьяная муха не разберет! А размер букв? Да три твоих слова меньше блохи!
— Кхм... Зато экономно, — Шалнарк ловко поймал бумажный снаряд, мысленно оплакивая свой многочасовой труд. — Мы вообще-то в Метеоритном городе! Бумага тут на вес золота, ценить надо!
Винсент демонстративно зажмурился и плашмя рухнул на подушку.
«Какая ещё теория?»
«Зачем ломать глаза, если под боком есть ходячая энциклопедия в лице этого лиса? Раз он притащился ни свет ни заря, значит, Куроло прижал ему хвост. Не справится с поручением вожака — сам виноват, моя хата с краю».
Приняв это мудрое решение, новоявленный член банды с чистой совестью провалился в сон.
Глядя на безмятежную тушку, Шалнарк едва не взвыл от бессилия. Куроло поставил жесткое условие: до того как Увогин устроит свою традиционную побудку — после которой спать не сможет уже никто, — Винсент должен вызубрить основы Нэн от корки до корки. Вожак не любил тратить время на пустые объяснения и собирался сразу приступить к пробуждению узлов ауры и практическому руководству.
Быть мозгом Паука — задача не из легких, особенно когда приходится уступать лишь изощренному уму вожака. Шалнарк мысленно оплакал свою горькую долю и, сжав зубы, принялся стаскивать ленивого новичка с его узкой, скрипучей койки.
— Винсент... Да вставай же ты! Хочешь спать дальше — ради бога, спи во время инициации, мне плевать! Но сначала выслушай теорию!
Винсент со вздохом сел на постели, потирая заспанное лицо:
— Охотно верю. Только сперва научись писать как человек, а не как курица лапой.
— Ладно, ладно, — примирительно замахал руками Шалнарк, выдавив заискивающую улыбку. — Сам всё расскажу. Слушай внимательно и запоминай.
Он подробно расписал ему Четыре столпа — Тен, Зецу, Рен и Хацу, а также вкратце обрисовал более сложные техники. Выслушав лекцию, Винсент демонстративно, со вкусом зевнул и уставился на лектора мутным взглядом:
— Закончил? Если вопросов больше нет, я спать.
Шалнарк лишь беззвучно открывал и закрывал рот.
«Он вообще хоть слово запомнил? Или всё мимо ушей пролетело?»
Вскоре утренний покой взорвался грохотом — это Увогин с Нобунагой вышли на свою ежедневную разминку, разом пробудив всех обитателей базы, от мала до велика.
По устоявшейся традиции зачинщиков шума нещадно отлупила разгневанная Айтэ. Все уселись за стол, уплетая незатейливый, но на удивление сносный завтрак, приготовленный Мачи. При этом их взгляды то и дело скрещивались на Винсенте. Сейчас парень напоминал им рыбу на разделочной доске — беззащитную, обреченную, но сулящую немало веселья.
Для них он был забавным подопытным, чья инициация обещала стать отличным зрелищем. Пробуждение скрытой силы — это всегда увлекательно. Каждый раз, когда намечалась чья-то инициация, Пауки слетались поглазеть толпой, и совершенно неважно, шёл ли разговор о новобранце или о случайном бедолаге.
А ведь началось всё со случайного замечания Куроло:
— Забавно наблюдать за тем, как хлещет наружу чужая жизненная сила.
С тех пор это превратилось в излюбленное развлечение всей банды.
Покончив с едой, никто не спешил расходиться. Все чинно расселись по местам в просторном зале, предвкушая забавное представление.
«Пора», — мысленно констатировал Винсент.
Внезапная утренняя услужливость Шалнарка в сочетании со злорадным блеском в глазах окружающих не оставляли пространства для сомнений. Ему предстояло пройти через инициацию.
— Волнуешься? — с мягкой полуулыбкой поинтересовался Куроло.
— Нисколько. Двум смертям не бывать, — ровным тоном отозвался Винсент. Сказано это было с таким непроницаемым лицом, что присутствующие невольно переглянулись.
Пауки онемели.
— Ну и ну... — даже вожак на секунду лишился дара речи.
С тех пор как эта странная, свалившаяся откуда-то с неба зверушка поселилась на их базе, способность банды переносить ментальные потрясения — как и частота, с которой сам Куроло впадал в ступор — взлетела до небес.
— Хотя, конечно, выжить было бы предпочтительнее, — невозмутимо добавил парень.
Зал снова накрыла гробовая тишина. Каждый присутствующий внезапно осознал всю прелесть права на молчание.
— Я просто пошутил, — всё так же безэмоционально добил их Винсент.
Члены Геней Рёдан мысленно признали свое поражение.
— Кхм... Что ж, начнем, — Куроло, сжалившись над соратниками, решил разрядить обстановку. — Шалнарк ввёл тебя в курс дела?
— Куроло, скажи... Геней Рёдан бедствует? — вдруг спросил Винсент. — Я имею в виду, по меркам Метеоритного города.
— Вовсе нет. Здесь с нами могут соперничать разве что Совет Старейшин да Парламент, — вожак слегка удивился столь резкой смене темы, но ответил честно.
— Тогда почему мне подсовывают такое?
Винсент выудил из кармана сильно измятый клочок бумаги, молча протянул его Куроло и уставился на того своим фирменным остекленевшим взглядом, ожидая вердикта.
Стоило Шалнарку заметить эту злосчастную шпаргалку, как у него внутри всё похолодело. Он понял: сейчас будет больно.
Куроло разгладил бумажку пальцами, всмотрелся в микроскопические каракули и перевёл тяжелый взгляд на Шалнарка:
— Надо же. Я и не подозревал, что дела нашей труппы настолько плохи. Шалнарк, ты просто образцовая, экономная хозяюшка... — С этими словами он повернулся к изнывающей от скуки ораве прирожденных садистов и ласково улыбнулся: — Объявляю исключение из правил. Внутренняя грызня разрешена. Объект — Шалнарк. Можете приступать.
В ту же секунду на несчастного блондина ураганом налетело несколько стремительных теней.
Зрители довольно ухмылялись, дружно пропуская мимо ушей истошные вопли, совершенно не вписывавшиеся в общую атмосферу утреннего уюта.
Когда толпа наконец рассосалась, бедолага Шалнарк лежал на полу, едва дыша. Куроло небрежно материализовал свою книгу «Секреты вора», с шелестом перелистнул пару страниц, задействовав одну из украденных способностей, и парень мгновенно поднялся на ноги целым и невредимым.
— Вот о чём я и говорил: хлипкий он какой-то, — сокрушённо вздохнул Винсент.
Мачи согласно кивнула:
— Совершенно не держит удар.
Куроло многозначительно улыбнулся:
— Отлично. Раз так, со следующего утра Шалнарк тренируется вместе с Винсентом. Устроим им парные занятия.
Винсент зажал уши ладонями, спасаясь от восторженного рева, изданного боевым крылом банды.
Шалнарк бросил полный жгучей ненависти взгляд на новичка, стоявшего с самым невинным видом. Этот гадёныш подстроил всё умышленно! Самая настоящая, неприкрытая месть!
«Погоди у меня, — мысленно пообещал Шалнарк. — Только выживи на инициации. Я в тебя столько антенн натыкаю, что ты у меня стриптиз на столе плясать будешь!»
Впрочем, Метеоритный город оставался местом удивительным — откуда только здешняя молодежь умудрялась черпать познания о столь пикантных развлечениях, оставалось загадкой.
Разумеется, Винсент прекрасно кожей ощущал исходящие от Шалнарка флюиды чистейшей злобы, но просто добавил их в свой воображаемый чёрный список. Тот, кто сумел изящно подставить врага единожды, без труда провернёт это и во второй раз.
— Ну что, если готов, давай приступим, — произнес Куроло, улучив момент, когда восторженные вопли наконец улеглись.
Он резко сократил дистанцию и нанёс выверенный, наполненный аурой удар точно в грудь Винсента, насильно пробуждая его спящие узлы.
Ощущение оказалось неописуемым. Словно тысячи невидимых шлюзов внутри его тела распахнулись одновременно. Кровь закипела, устремившись по венам бурным потоком. Это странно напоминало сцены из восточных романов, где герою одним махом пробивают все меридианы, даруя нечеловеческую мощь.
Но в то же время по телу разлилось удивительное, почти убаюкивающее тепло, словно он погрузился в теплую ванну, окутанный мириадами невесомых мыльных пузырей, готовых лопнуть от малейшего дуновения.
Позволив себе секундную слабость, Винсент быстро взял себя в руки. Сосредоточившись, он нащупал ту самую зыбкую грань контроля и бережно, шаг за шагом, потянул ускользающую энергию обратно к коже. Он заставил хлещущий поток замереть, обволакивая тело плотным, защитным коконом.
— Отличная реакция, — донесся до него одобрительный голос Куроло.
Винсент открыл глаза и, повинуясь интуиции, сфокусировал ауру в зрачках, активируя Гё.
Мир вокруг мгновенно преобразился. Его собственное свечение выглядело блеклым, едва заметным мерцанием, зато послушно льнуло к телу. А вот окружающие... Окутывающее их пламя ауры казалось настолько плотным и монолитным, что слепило глаза.
— Как только освоишь собственную уникальную технику, официально займешь место под номером двенадцать. Тогда же Мачи набьет тебе нашу метку, — пояснил Куроло.
Винсент мысленно завис. Он, конечно, краем уха слышал о знаменитых татуировках с изображением двенадцатилапого паука, но до последнего надеялся, что его сия чаша минует. В его консервативном понимании нательные рисунки прочно ассоциировались с бандитским отребьем, дешевыми понтами и...
«Так, стоп. Какая чушь лезет в голову».
Оборвав поток дурацких мыслей, парень вернул лицу привычную маску полного безразличия и сухо кивнул:
— Понял.
— А теперь пора бы немного размяться на свежем воздухе, — дружелюбно предложил вожак.
Наблюдая за тем, как толпа Пауков с диким гиканьем устремляется к выходу, напоминая банду карикатурных головорезов на разборках, Винсент меланхолично продолжил прерванный ассоциативный ряд: «И вообще, татуировки делают те, кому нечем заняться. А кому нечем заняться — тот вечно ищет приключений на свою задницу...»
С этой глубокой мыслью он пристроился в хвост процессии, отправившись навстречу неизбежным неприятностям.
***
Последующие дни Винсент провел в добровольном заточении. На людях он появлялся исключительно во время скудных трапез, всё остальное время упорно оттачивая Четыре столпа в своей комнате.
Шалнарк, однако, обиду не забыл. Выкроив из скудных запасов несколько микросхем, он соорудил крошечную беспроводную камеру и умудрился втихаря пристроить её в ванной комнате новичка. Окрыленный успехом, блондин раструбил об этой великой победе всей банде, заговорщицки подмигивая и предлагая устроить коллективный просмотр водных процедур их неприступного «ледяного принца».
Реакция, однако, оказалась далека от ожидаемой. Пауки уставились на него с неприкрытым подозрением.
Шалнарк слегка занервничал под тяжестью этих взглядов, но упрямо продолжал зазывать аудиторию:
— Ну же, народ! Такой шанс выпадает раз в жизни!
Мачи окинула блондина ледяным взором и отрезала:
— Мутно всё это.
Этого заявления хватило, чтобы среди присутствующих мгновенно вспыхнул пожар самых диких сплетен. Чутьё Мачи было абсолютным законом для всей банды: если она чуяла подвох, значит, дело пахло керосином.
Самый непрошибаемый и прямолинейный Увогин, гогоча на весь зал, хлопнул Шалнарка по плечу:
— Ну колись, лис! Что там у вас стряслось? Что этот малый с тобой сделал, а? — слово «сделал» он выделил такой сальной интонацией, что двусмысленность так и повисла в воздухе.
Толпа тут же радостно подхватила:
— Давай, выкладывай! Обидел он тебя, что ли?
— Колись, чего притих?
— Да между ними точно искра пробежала!
— Побойтесь бога, пацан только порог переступил, а ты уже на него свои железки вешаешь!
Шалнарк беспомощно наблюдал, как кольцо любопытных вокруг него сжимается. Самое паршивое — даже Мачи с Куроло незаметно придвинулись поближе, явно не желая упускать сочные подробности.
«Какое ещё дитя?! — мысленно взвыл Шалнарк. — Мы с ним вообще-то ровесники! Почему в этой банде крайним всегда делают меня?!»
Шалнарку хотелось плакать от несправедливости бытия.
— И всё-таки, зачем тебе скрытая камера в его душевой? — с вкрадчивой улыбкой поинтересовался Куроло. — Неужто наш Шалнарк просто стесняется признаться в своих нежных чувствах?
Остальные дружно закивали, а Увогин понимающе заржал.
Шалнарк едва не приложился лбом о ближайший косяк. Каким образом эти извращенные умы умудрялись делать настолько дикие выводы?!
В этот миг в нём взыграло безумное желание забыть о разнице в весовых категориях, начистить этим гадам рожи, уложить их ровным слоем на пол и, наступив победителем сверху, зловеще расхохотаться: «Ага! Доигрались?! Даже у самого ангельского терпения есть предел!»
Конечно, насчет «ангельского терпения» Шалнарка можно было поспорить, но в мире Метеоритного города всё познавалось в сравнении. Печальная правда состояла в том, что даже вселился бы в него дух великих воителей древности, победить эту толпу монстров в одиночку у него не было ни единого шанса. Суровая реальность быстро остудила его пыл.
Поэтому несчастному стратегу оставалось лишь утереть воображаемые слезы и с предельно серьезным видом заявить:
— С какой стати мне на него западать? Я его придушить готов при первой же возможности!
— В жизни всякое случается, — философски заметила Пакунода, чей жизненный опыт — по крайней мере, почерпнутый из чужих воспоминаний — превосходил опыт всех присутствующих вместе взятых.
— Да мы на дух друг друга не переносим! — взвыл Шалнарк.
— От ненависти до любви — один шаг, — хмыкнула Айтэ, подперев подбородок рукой.
— Да я его четвертовать готов! — сорвался на крик блондин.
— Шалнарк... — Куроло уставился на него с глубоким, искренним изумлением. — Не знал, что ты приверженец столь... радикальных утех. Я думал, по этой части у нас только Фейтан выступает.
— Чего? Какие ещё утехи? — Шалнарк, будучи заядлым геймером, на секунду застыл, пытаясь сообразить, о каком жанре идет речь.
— Садомазохизм, — флегматично пояснила Мачи, распуская ярко-розовые волосы, чтобы перевязать их заново.
Шалнарк с глухим стуком повалился на спину, уставившись в потолок полными экзистенциальной тоски глазами. Сказать подобное с настолько безмятежным выражением лица могла только Мачи.
Заметив, что Увогин уже примеряется, как бы поудобнее наступить на него своей тяжелой тушей, Шалнарк мигом растерял всю меланхолию и шустро вскочил на ноги. Живучести этого парня позавидовали бы самые выносливые обитатели трущоб.
— Да ну вас всех к черту! — в сердцах рявкнул он, со злостью раздавив ногой ни в чем не повинный пульт управления, и вылетел на улицу.
Ему срочно требовалось выпустить пар — прирезать пару-тройку заносчивых бандитов или разграбить какой-нибудь склад. Но стоило ему переступить порог убежища, как сверху с глухим свистом прилетел увесистый снаряд. Чутьё заставило Шалнарка вовремя отшатнуться, уберегая голову, но предмет с размаху угодил прямо в левое надплечье. Парень шикнул от резкой, тупой боли.
Развернувшись, он задрал голову и наткнулся взглядом на застывшую в проеме второго этажа фигуру Винсента. А у ног Шалнарка на обломках серого бетона валялась та самая шпионская камера, которую он так бережно прятал в чужой ванной.
Винсент взирал на него сверху вниз, и он выглядел ещё более деревянным, чем обычно.
— Твоя игрушка? Прибрал за тобой в душевой. Забирай. И да... я это запомнил.
Створка окна с тихим щелчком закрылась. Шалнарк обреченно потер ушибленное плечо и без сил прислонился к полуразрушенной стене:
— За что мне всё это?.. Почему в этом гадюшнике даже зеленый новичок умудряется вытирать об меня ноги?
Тем временем Винсент, преподав наглецу наглядный урок вежливости, неторопливо спустился в гостиную. Обведя взглядом собравшихся, он ровным тоном поинтересовался:
— А где Шалнарк?
Пауки переглянулись. В их глазах зажглось дружное, злорадное: «Ага! Мы же говорили!»
— Он обмолвился, будто спрятал в моей комнате какой-то сюрприз, — Винсент по-прежнему говорил безэмоционально, но в его интонациях проскользнула едва уловимая растерянность. — Я всё вверх дном перевернул, но так ничего и не нашёл. Хотел спросить его лично... Что это за вещь?
Присутствующие дружно прониклись сочувствием к бедному, наивному существу, угодившему в коварные лапы этого бесстыжего хакера. Причем праведным гневом воспылали даже видавший виды Куроло и прагматичная Мачи.
Окажись Шалнарк в этот момент в комнате, никакие крики о невиновности и клятвы в духе «я не это имел в виду!» не уберегли бы его от затяжного сеанса группового рукоприкладства.
— Он... — Айтэ замялась, лихорадочно соображая, стоит ли травмировать чистую душу подростка столь грязными подробностями. Взглянув в широко распахнутые, ясные глаза Винсента, которые на самом деле лучились чистейшим притворством, она окончательно смутилась и умолкла.
— Так что случилось? — послушно захлопал ресницами Винсент, внутри которого всё ликовало от неописуемого восторга.
— Понимаешь, в твоей комнате... — Айтэ шумно выдохнула, подбирая приличные слова. — Он спрятал там одну... электронную штуковину.
— Штуковину? Какую-то деталь от прибора? — Винсент оставался эталоном невинности, хотя мысленно он уже катался по полу от гомерического хохота.
«Святая простота, — с грустной нежностью подумал Франклин, в котором внезапно проснулся инстинкт суровой мамочки. — Как этот ягненок вообще умудрился дожить до своих лет в наших трущобах?»
Огромный громила осторожно, стараясь не раздавить, потрепал Винсента по макушке:
— Не бери в голову, малый. Тебе о таких глупостях знать рано.
Глядя на растерянное лицо парня, Франклин твердо пообещал себе: когда этот белобрысый прохвост вернется, его пулеметные пальцы устроят ему персональный филиал преисподней.
— Но почему? — тихо спросил Винсент, заглядывая громиле в глаза. Сочетание недоумения на безупречно спокойном лице окончательно растопило сердца женской половины банды.
Роскошная Пакунода не выдержала первая. Шагнув вперед, она порывисто прижала «несчастного сиротку» к своей выдающейся груди:
— Тише, маленький, всё хорошо. Не бойся, мы тебя в обиду не дадим. А с Шалнарком... мы поговорим очень серьезно. Обещаю.
Оказавшись в столь тесных и головокружительных объятиях зрелой женщины, Винсент растерял всю свою хваленую выдержку. Как бы тщательно он ни контролировал мимику, физиология взяла верх — парень мгновенно вспыхнул пунцовым цветом.
— Какая прелесть! — взвизгнула Айтэ, бесцеремонно тиская его за щеки. — Кожа нежная, как шелк! Ну-ка, дай еще пощупать!
Мачи стояла в сторонке, всем своим видом выражая глубокое презрение к поведению спятивших подруг и мысленно отрекаясь от какого-либо родства с этими восторженными дурами.
Заметив густой румянец на лице парня, она нахмурилась. Спасать бедолагу нужно было немедленно — причем как от посягательств извращенца Шалнарка, так и от удушающей опеки этих двух хищниц.
Кое-как вывернувшись из тисков разом потерявших рассудок воительниц, Винсент пулей взлетел по лестнице, спасаясь позорным бегством в своей комнате.
Куроло, тихо посмеиваясь в кулак, неспешно двинулся следом.
Мачи задумчиво проводила вожака взглядом. Если уж и Куроло решил поучаствовать в этой клоунаде, стоило подговорить остальных и окончательно спустить шкуру с Шалнарка. Крайним в этой истории в любом случае должен был остаться именно он — ведь именно с его дурацкой камеры всё и завертелось. Логика хромала, но Мачи это мало заботило.
Что и говорить, Шалнарку фатально не везло. И дело было даже не в его характере или излишней самоуверенности, а в том, что судьба столкнула его с коварным Винсентом, чья ангельская внешность скрывала бездну ехидства, а собственные товарищи по банде отличались редким, изощренным коварством.
Куроло поднялся на второй этаж и без стука вошел в комнату новичка. Прикрыв хлипкую дверь, вожак призвал «Секреты вора», активировал надежный изолирующий барьер и с мягкой усмешкой произнес:
— Бедный Шалнарк... Знал бы он, с кем решил помериться силами, бежал бы из города без оглядки.
http://bllate.org/book/36840/4633968
Готово:
