Они одновременно закончили говорить и улыбнулись. Чжоу Чжуфэн заново почистил зубы, забрался под одеяло и бросил:
— Спокойной ночи, завтра пораньше отправимся закупать припасы.
Чу Чжунцзю включил прикроватную лампу и внезапно спросил:
— Можешь рассказать мне о том случае с новостями?
— Да просто попал в новости и всё, — уголки губ Чжоу Чжуфэна изогнулись, и он тихо добавил: — Добрые дела творил, вот случайно в репортаж и угодил.
Он сжался под одеялом, не смея посмотреть на Чу Чжунцзю.
Голос Чу Чжунцзю звучал очень тихо:
— Это было опасно, верно?
— Угу, лавина. Если бы я не бросился его вытаскивать, он бы погиб.
Чжоу Чжуфэн на мгновение замолчал, в глубине души надеясь, что Чу Чжунцзю не станет его упрекать:
— Хочешь посмотреть ту видеозапись? Ту, что не выкладывали в сеть, с камеры от первого лица. Я боялся, что они будут волноваться.
— Хочу, — кивнул Чу Чжунцзю.
Между двумя кроватями в стандартном номере стояла тумбочка, оставляя чуть больше метра свободного пространства. Чжоу Чжуфэн прижал к груди планшет и сел рядом с Чу Чжунцзю на краешек кровати.
Видео было заперто в облачном хранилище. В тот момент, когда он нажал на воспроизведение, экран залило ослепительно-белым — объектив камеры был закреплен на груди.
Над головой тянулись серые стены пещеры, а всего в полуметре от него непрерывно падали снежинки. Вдалеке спускались несколько туристов, они весело смеялись.
Они кричали Чжоу Чжуфэну:
— Ты правда не пойдешь наверх?! На вершине такая красота!
Чжоу Чжуфэн еще ничего не успел ответить.
Белый снег, подобно бушующему потоку, сорвался со склона горы, и из видеозаписи донесся крик ужаса. Один из парней упал всего в трех метрах от здания, картинка яростно затряслась, а Чжоу Чжуфэн ухватил его за оранжевую куртку.
Снег с тяжелым грохотом обрушился на землю.
Камера закрутилась, вокруг всё было белым-бело, но неизменным оставалось лишь то самое оранжевое пятно, которое Чжоу Чжуфэн судорожно сжимал в руке.
Тяжелое, хриплое дыхание эхом разносилось по тихой комнате.
Оно продолжалось довольно долго, пока мохнатая лапа не разгребла снежную поверхность и черный нос не ткнулся прямо в объектив камеры. В комнате воцарилась тишина.
Чжоу Чжуфэн украдкой покосился на лицо Чу Чжунцзю: тот всё еще смотрел на потемневший экран, а выражение его лица было мрачным.
Он вдруг слегка пожалел о том, что показал Чу Чжунцзю эту запись. Он боялся услышать, как Чу Чжунцзю станет упрекать его за то, что он бросился наверх, заведомо не имея сил для спасения, за то, что действовал безрассудно.
— Брат Чу, я вовсе не пытался строить из себя героя, — голос Чжоу Чжуфэна становился всё тише.
— Тебе было страшно? — Чу Чжунцзю прямо заглянул ему в глаза.
— Мне тогда до смерти было страшно, — глаза Чжоу Чжуфэна защипало, а уголки рта нервно дёрганулись.
— Какая честность. Но даже испугавшись, ты ведь до сих пор не пожалел об этом? — Чу Чжунцзю следил за его выражением лица, слегка выровнял дыхание и расставил руки в стороны. — Хочешь обняться или услышать запоздалую похвалу?
Грудная клетка Чжоу Чжуфэна чуть заметно вздымалась. Он опешил от неожиданности, а затем улыбнулся:
— Брат Чу, ты правда умеешь читать мысли.
В новостях он был лишь отзывчивым молодым человеком, проявившим отвагу при спасении людей. Родители догадались, что тот парень — он, сопоставив его маршрут в тот день.
Для последующих интервью он специально попросил осведомленных людей не распространять информацию о том, что его засыпало снегом. Он боялся заставить переживать тех, кто его любит, и не хотел волновать родных.
А еще больше он боялся, что его собственный жизненный путь действительно оборвется в той лавине.
Бесчисленное количество раз он спрашивал себя, не пожалел ли он, но вывод неизменно оставался прежним: он бы всё равно бросился на помощь. Он вовсе не стремился стать героем, он просто хотел быть фотографом, способным делать красивые снимки.
Чу Чжунцзю ничего не ответил и крепко обнял Чжоу Чжуфэна, слегка прижимая ладонь к его спине.
— До чего же ты невероятный, Чжоу Чжуфэн, — совершенно прямолинейно произнес Чу Чжунцзю.
Только теперь Чу Чжунцзю понял, почему чувствовал в Чжоу Чжуфэне такую свободу: потому что они оба были скованы правилами.
Его самого связывали законы суровой реальности, в то время как Чжоу Чжуфэн отыскал среди этих правил скрытую свободу и овладел искусством находить баланс между ограничениями и независимостью.
Неизвестно когда доносившиеся с улицы детские голоса подхватили мелодию музыканта — наивные, но исполненные высокогорной протяжности.
Чжоу Чжуфэн подскочил в половине седьмого утра и, обнаружив, что Чу Чжунцзю еще спит, на цыпочках проскользнул в ватную комнату, чтобы умыться и выйти на улицу за утренними кадрами восхода.
Он распахнул дверь и застал Чу Чжунцзю — полностью одетого и сидящего на диване, — который своим взглядом безмолвно вопрошал: «Куда это ты собрался?»
— С добрым утром.
— Рэйнджер? — Чу Чжунцзю приподнял бровь. — Только вчера объединились в команду, а сегодня уже распускаешь ее, почему не предупредил?
— Ой, да я просто собирался сначала привести себя в порядок, а потом уже разбудить тебя, — Чжоу Чжуфэн затряс головой, словно китайской погремушкой, оправдываясь: — Пойдем вместе встретим рассвет.
Чу Чжунцзю бросил:
— Погнали.
Небо еще не посветлело. Чжоу Чжуфэн закинул на плечо фотоаппарат и, устроившись на пассажирском сидении, включил навигатор.
Дорога к парку Туаньцзе пролегала через небольшой горный подъем. Оба шли в распахнутых куртках, с зафиксированными на спинах штативами.
Чу Чжунцзю добровольно взвалил на плечо сумку с объективами, заявив, что хочет прочувствовать ту самую физическую нагрузку, о которой говорил босс Чжоу.
Они добрались до середины склона очень вовремя: стоило Чжоу Чжуфэну установить штатив, как небо затянуло плотными облаками.
Они закрыли собой весь небосвод, не оставляя ни малейшего намека на утренний свет, а вдали в глади озера отражались огни.
Обзор был широким и ничем не заслоненным, а светящиеся точки на водной глади сливались воедино. Чжоу Чжуфэн не стал использовать принесенный Чу Чжунцзю телеобъектив, а вместо этого взял широкоугольный зум 14-30, планируя сделать пара кадров, а затем записать видео.
Завершив настройки, он придержал штатив рукой и повернулся к Чу Чжунцзю.
— Брат Чу, поснимай восход на Хассельблад, — он протянул ему второй штатив. — Поставь режим A с приоритетом диафрагмы,экспозицию попробуй сдвинуть вниз на 0.7, а с выдержкой со штативом сам разберись.
Чу Чжунцзю смотрел на далекие облака, а затем перевел взгляд на Чжоу Чжуфэна, который присел на корточки, придерживая штатив, и весь дрожал от налетевшего порыва ветра.
— Застегни молнию, хорош трястись.
— Ой, да я от дрожи согреваюсь, а расстегнутая куртка — чтобы тепло рассеивать, — со смехом пояснил Чжоу Чжуфэн. — Вот так как раз отлично.
— ... — Чу Чжунцзю не нашелся что возразить и с укоризной произнес: — Застегнись. От дрожи только вдыхаешь внутрь воздух, наглотаешься ледяного ветра — потом после спуска с горы кусок в горло не лезет.
— И то верно, — согласился Чжоу Чжуфэн. — Что мы потом будем есть?
— Начнем с самого начала улицы и обойдем всё подряд.
— Без проблем.
Не успели они толком договорить, как уличные фонари под ногами внезапно погасли.
Чжоу Чжуфэн замолчал, подняв объектив выше, чтобы захватить в низком ракурсе вид на далекий Дворец Потала и облака.
Лучи утреннего солнца пробились сквозь облачный покров, окрасив небо в ярко-красный цвет, и облака под их светом словно запылали в огне.
Не успел он сделать и нескольких кадров, как налетел яростный порыв ветра. Застигнутый врасплох Чу Чжунцзю пошатнулся и сделал полшага в сторону.
Чжоу Чжуфэн ухватил его за одежду — сидя на земле, он не боялся никакого ветра.
Рука Чу Чжунцзю всё еще лежала на камере, но из-за сильного ветра стабильности штатива не хватало.
Чжоу Чжуфэн, пригнувшись в кепке, крикнул:
— Упрись ногой мне в спину!
Чу Чжунцзю не стал раздумывать: чуть сместив центр тяжести, он прижал правую ногу к спине Чжоу Чжуфэна, стабилизировав камеру.
Ветер разогнал облака, золотистый солнечный свет хлынул с небес, и улицы внизу погрузились в лучезарное сияние. Видеозапись четко запечатлела, как ветер разгоняет тучи и как солнце постепенно озаряет всё вокруг.
Стоило Чжоу Чжуфэну открыть рот, как внутрь задувал ветер. Он снял камеру со штатива и снова повесил на шею.
— Готово, — Чу Чжунцзю отщелкнул фиксаторы штатива, сложил ножки и добавил: — Спасибо, что подставил спину.
Листья шумели на ветру, Чжоу Чжуфэн теребил его одежду и мотал головой, выговаривая слова сквозь завывания ветра:
— Ничего… не слышно… Уперся ногой? Сначала давай спустим… тр…
Одолевая порывы ветра, они запихали аппаратуру обратно в рюкзаки и вернулись в машину. Чжоу Чжуфэн взял кислородный баллон и принялся неторопливо дышать. От этого ветродуя у него даже дыхание перехватило.
Маска закрывала лицо, оставляя рот свободным, и он сидел на пассажирском кресле, наблюдая, как Чу Чжунцзю не спешит трогаться с места.
— Брат Чу, мы поедем поедим?
Чу Чжунцзю и сам не был уверен, сильно ли он навалился тогда:
— Я тяжеловат. Прости, что заставил работать подставкой.
Чжоу Чжуфэн наклонил голову:
— Сегодня твое чтение мыслей дало сбой. Я-то думал, ты прикроешь меня от ветра, пока я переведу дух, а ты, похоже, толком и не облокотился — такой легкий, что ветер задувал прямо мне в желудок.
Чу Чжунцзю поджал губы, но не успел ничего ответить.
Чжоу Чжуфэн отодвинул кислородный баллон и нахмурил брови:
— Если ты будешь и дальше так придираться, я и впрямь разозлюсь.
— Макдоналдс или КФС? — тут же нашелся Чу Чжунцзю. — Или пройдемся с самого начала, дадим нашему северо-западному ветру время перевариться в животах?
Тема сменилась так стремительно, что фотограф Чжоу на полсекунды замер.
Подперев подбородок рукой, он одарил его одобрительным взглядом и протянул:
— Переваривать не нужно, я пару раз вздохну — и всё пройдет.
— Сначала Макдоналдс, после 10 часов заглянем в КФС за яичными тартами, потом закупим припасы и в конце выпьем чего-нибудь горяченького?
— Идет, — Чу Чжунцзю не стал возражать. — Заодно прикупим таблеток с лактобактеризином, будешь грызть вместо снеков.
— Вкусные?
— Кисло-сладкие, для пищеварения полезны.
— Ладно, — согласился Чжоу Чжуфэн. — Можем взять и заранее, потом съем чего-нибудь еще побольше.
Чу Чжунцзю помолчал пару секунд, бросая на Чжоу Чжуфэна боковые взгляды:
— Ну, можно и так…
Вернувшись на улицу Баркор, они увидели благочестивых паломников: вращая молитвенные барабаны, те совершали земные поклоны через каждые три шага.
Едва выбравшись из машины, они направились в сторону Макдоналдса.
Чжоу Чжуфэн отчетливо заметил, что объектив камеры направлен прямо на них. Обернувшись, он увидел мужчину средних лет, который держал в руках фотоаппарат, а на штативе перед ним стоял смартфон, ведущий прямую трансляцию.
— Брат Чу, этот человек нас снимает, — тихо сказал Чжоу Чжуфэн, потрепав себя по носу и слегка нервничая. — Может, подойдем сказать ему пару слов?
Чу Чжунцзю проследил за его взглядом.
Мужчина, ведший стрим, одарил их улыбкой, вот только Чу Чжунцзю она показалась не слишком дружелюбной.
Чжоу Чжуфэн скрестил руки на груди, выпрямив спину.
Доктор Чу по движению и выражению лица Чжоу Чжуфэна понял, что тот сильно нервничает и уже мысленно готовится к перепалке.
— Если ты против, мы подойдем. Лично я не против, — ответил Чу Чжунцзю.
— Тогда не пойдем, — в горле Чжоу Чжуфэна пересохло. Ему было всё равно; раз уж Чу Чжунцзю не возражал, он тоже не хотел ввязываться в неприятности.
Они вошли в Макдоналдс, сделали заказ. Чу Чжунцзю отправился забирать еду, пока Чжоу Чжуфэн сидел за столиком у самого окна, выходящего на улицу.
http://bllate.org/book/36900/4592098
Готово:
