Не прошло и мгновения, как в изголовье у Тянь Цюаньбао раздалось ровное дыхание.
В противовес этому размеренному дыханию сердце Тянь Цюаньбао колотилось как безумное.
Он похлопал себя по груди — ну разве это дело? Просто лечь спать, и только.
Натянув одеяло прямо на голову, он легко похлопал себя по щекам.
Спать, спать.
Не стоит думать о всякой ерунде, привыкнет со временем.
По мере того как тело и разум расслаблялись, накатывала усталость, и Тянь Цюаньбао погрузился в сон.
Ночь за окнами общежития выдалась неспокойной. Около двух часов ночи принялся моросить дождь, барабаня по листьям за окном, а порывы ветра сбивали капли на землю с громким шуршанием. В три часа запели птицы, призывая еще не проснувшихся сородичей отведать утренней росы. В четыре под окнами загрохотала мусороуборочная машина — было отчетливо слышно, как водитель чиркает зажигалкой, прикуривая сигарету. В пять часов старики из жилого секторочка поднялись с постелей в ожидании первой партии свежих жареных палочек из теста — ведь самая первая порция предназначалась детям и была самой чистой.
В шесть часов сработали биологические часы Тянь Цюаньбао. Он откинул одеяло, протер глаза, посмотрел на залитое ярким утренним светом окно и приготовился встретить свое первое утро в университете.
Тянь Цюаньбао на цыпочках слез с кровати и, проходя мимо постели Линь Чао, машинально бросил на него взгляд.
Тот все еще крепко спал: с раскрасневшимся лицом, повернув голову набок и приоткрыв рот во время дыхания.
Немного похож на дурачка.
Тянь Цюаньбао мысленно усмехнулся и проворно спустился на пол умываться.
Завтрак обошелся в столовой в три юаня: два яйца и мишка пшенной каши.
Он отправил Линь Чао сообщение, спросив, будет ли тот завтракать. Линь Чао не ответил — видимо, еще не проснулся. Переведенные вчера деньги за еду тот тоже не забрал.
Покончив с завтраком, Тянь Цюаньбао побродил по кампусу: тот оказался слишком маленьким, обойти его удалось минут за десять, так что пришлось искать места пошире, чтобы сделать несколько снимков и отправить родным.
В университете оформляли кампусные сим-карты с большим объемом интернета всего за девятнадцать юаней девяносто девентеней в месяц, и он сразу оформил одну. Проходивший мимо старшекурсник подсказал, что в учебном заведении действует бесплатная сеть, к которой можно подключиться по номеру студенческого билета, причем каждый месяц дается еще по тридцать гигабайт трафика. Тянь Цюаньбао проверил — и правда, работает! Теперь можно было не бояться, что гигабайты закончатся, и он нащелкал еще больше фотографий для домашних.
Когда он вернулся, было около десяти часов. Линь Чао как раз ушел умываться, а в комнате появился еще один новичок, занявший вторую кровать у окна. Судя по акценту, Тянь Цюаньбао сразу определил в нем местного жителя.
Разговор подтверддил догадки: парня звали Ван Хао, он коренной житель, жил у Южного третьего кольца, а его родители занимались мелким бизнесом. Еще вчера спозаранку он приехал в университет, обустроил постель и снова уехал ночевать домой.
До полного комплекта в комнате не хватало только одного человека.
— Я вчера его видел, — поделился Ван Хао. — Его девушка провожала. Помогла застелить кровать, и они сразу ушли на свидание.
— А она учится в нашем университете? — Тянь Цюаньбао искренне завидовал. Ему больше всего нравились истории о том, как двое поддерживают друг друга и вместе идут к успеху.
Ван Хао покачал головой:
— Нет. Вчера немного пообщался с ними, судя по всему, его девушка вообще не поступала в институт, работает в столице.
Тянь Цюаньбао кивнул — прямо как в кино про любовь, прошедшую сквозь испытания:
— Тоже неплохо. Будут друг другу поддержкой, а после окончания смогут остаться в столице, пожениться и устроиться.
Ван Хао улыбнулся про себя: этот сосед по комнате и правда сущий ребенок.
— Будем надеяться.
В обед все трое отправились в столовую и принесли еду обратно. За полиэтиленовый пакет пришлось доплатить десять фэней, и Тянь Цюаньбао мысленно отругал школу — совсем совести у них нет наживаться на всем подряд.
Он заказал то же самое, что и вчера. Ван Хао глянул на его тарелку с таким видом, будто даже монахи-отшельники замироточили бы от созерцания подобной скудной еды:
— Цюаньбао, тебе вообще хватает? Почему не возьмешь что-нибудь еще?
Тянь Цюаньбао чуть пододвинул к себе тарелку, загораживая ее корпусом:
— Хватает, хватает. Жара такая, аппетита совсем нет.
Ван Хао кивнул и ничего больше не сказал, лишь бросил беглый взгляд на койку Тянь Цюаньбао, сразу всё поняв.
Лучший способ не уязвить чужое достоинство — сделать вид, будто ничего не заметил. Никакой жалости, никаких утешений, просто вести себя так, будто всё в порядке.
— Подвинься. — Линь Чао подошел сзади.
Тянь Цюаньбао не понял, зачем тот притащил огромную миску для супа, но послушно сместился в сторону.
Линь Чао зачерпнул ложкой из своей посуды и переложил в тарелку Тянь Цюаньбао несколько кусков свинины в кисло-сладком соусе и два куриных крылышка.
— Ешь меньше, чем моя кошка.
Тянь Цюаньбао закусил кончик палочек, глядя на гору мяса в тарелке, и выдавил из себя еле слышный, комариный писк:
— Спасибо.
До самого вечера четвертого соседа они так и не дождались. Ван Хао откопал несколько барахолок в соцсетях, где продавали всякую бэушную утварь по смешным ценам.
Тянь Цюаньбао отыскал там за три юаня словарь для подготовки к экзамену по английскому на четвертый уровень с доставкой прямо к дверям общежития.
Счастливый, он увлеченно листал книгу, мысленно поклявшись зубрить слова изо всех сил, чтобы сдать экзамен с первой попытки.
— Abandon, abandon, abandon, ABANDON, abandon.
Тянь Цюаньбао подходил к учебе с полным погружением — чтобы запомнить наверняка, нужно одновременно задействовать слух, речь, зрение и письмо.
Сидевший неподалеку и ковырявшийся в телефоне Линь Чао не выдержал и хихикнул. Тянь Цюаньбао поднял глаза: Линь Чао украдкой поглядывал на него, изо всех сил стараясь сдержать смех.
— Что такое? У меня неправильное произношение? — Тянь Цюаньбао смутился, решив, что тот смеется над его говором.
— Ха-ха, ничего, просто у меня самого английский акцент еще хуже, — ответил Линь Чао.
Тянь Цюаньбао тоже улыбнулся в ответ, больше ничего не спрашивая, и снова принялся зубрить слова.
— Abandon, abandon, abandon, ABANDON, abandon.
— Ха-ха-ха-ха!
Рядом раздался уже не сдерживаемый никем раскатистый смех Линь Чао.
— Ты над чем смеешься? — Тянь Цюаньбао немного рассердился. Сначала он еще сомневался, но теперь точно был уверен — Линь Чао потешается над ним.
— Да нет ничего, продолжай учить, не обращай на меня внимания. — Линь Чао схватился за живот, из глаз от смеха у него уже катились слезы.
С серьезным и искренним видом Тянь Цюаньбао поинтересовался:
— И что тут смешного?
Он не считал усердную учебу поводом для насмешек со стороны соседа.
Линь Чао перевел дыхание, вытер уголки глаз и, заметив недовольство Тянь Цюаньбао, поспешно замахал руками:
— Я не над тобой смеюсь, просто вспомнил одну шутку.
Тянь Цюаньбао молчал, ожидая продолжения.
— Ты разве не знаешь эту шутку? Про человека, который купил словарь, чтобы учить слова, но каждый раз, открывая книгу, тут же сдавался из-за слова abandon, ха-ха-ха-ха!
Тянь Цюаньбао замер...
— И в чем же юмор?
— В слове abandon! Открываешь книгу, а она сразу велит тебе сдаться, поэтому до второго слова дело так и не доходит.
— А, я понял этот прикол, до слез смешно! В сети перед каждым экзаменом по английскому все только и делают, что бросают учебу! — Ван Хао тоже уловил суть и поддержал шутку со стороны.
Тянь Цюаньбао знал значение слова и понял мысль Линь Чао, но юмора по-прежнему не оценил. Однако, видя, как веселятся остальные двое, ему оставалось только неловко усмехнуться в ответ.
Хорошо хоть сосед не сволочь, просто умом не вышел.
Перелистнув злосчастное abandon, он поспешил приняться за второе слово, твердо решив никогда не сдаваться.
На ужин было то же самое, только тушеную капусту он заменил на проростки сои. Все трое принесли еду в комнату, а у Ван Хао нашелся маленький складной столик, который они поставили посреди спальни — дескать, есть всем вместе гораздо уютнее, прямо как дома.
Поэтому за ужином в его тарелке красовались не только проростки, но и острая сборная солянка по-сычуаньски с рыбой в кисло-сладком соусе от Линь Чао, а также свиная голова с помидорами, обжаренными с яйцом, от Ван Хао.
Линь Чао выставил на стол баклаху колы, разлил по трем стаканам и поднял свой:
— Ну что, давайте выпьем за нашу студенческую жизнь!
Тянь Цюаньбао поднял стакан, празднуя начало университетских будней и горы еды в своей тарелке.
В самый разгар трапезы зазвонил телефон Тянь Цюаньбао — на экране высветился незнакомый номер.
— Алло?
— Алло.
В трубке послышался знакомый голос.
— Вы кто?
— Старый друг, что, всего несколько месяцев прошло, и уже забыл?
Этот голос и интонацию он знал слишком хорошо — слушал их целых три года.
Сердце Тянь Цюаньбао, с таким трудом успокоившееся, затрепетало с новой силой.
Глава 4
Тянь Цюаньбао лежал на кровати. За окном царила глубокая тишина, а в комнате раздавалось лишь размеренное дыхание спящих соседей.
У него началась бессонница.
Спустя почти три месяца после изнурительной подготовки к экзаменам он снова не мог уснуть.
Откуда Бай Чжи вообще раздобыл его номер? До экзаменов у него не было телефона, а во время каникул они с одноклассниками никогда не созванивались.
Бай Чжи хвастался, что поступил в Цзиньчэн. У него были слабые баллы, поэтому хватило только на колледж, но он знал, что Тянь Цюаньбао прошел в столичный университет из списка проекта 211, и специально позвонил поздравить.
Но ведь результаты экзаменов и списки зачисленных стали известны давным-давно, о его поступлении в престижный вуз гудела вся округа, а имя красовалось на доске почета в школе — почему же Бай Чжи позвонил только сейчас?
Почему за долгие и скучные летние каникулы у него ни разу не возникло желания связаться? Ведь перед самым выпуском они договорились вместе подрабатывать после экзаменов и гулять напропалую. Тянь Чюаньбао тогда специально записал домашний номер на бумажке и сунул в руку Бай Чжи, а потом каждый день с замиранием сердца дежурил у аппарата.
Но от него не поступило ни единого звонка.
Односельчане рассказывали, будто Бай Чжи завел девушку на каникулах, они сняли жилье на двоих и оба подрабатывали в административном центре провинции. Мать Бай Чжи светилась от счастья, на каждом углу хвастаясь, какой у нее толковый сын — сумел отхватить невесту.
Тянь Цюаньбао не дослушал. Стоило услышать о девушке Бай Чжи, как его мысли унеслись прочь — в обветшалое общежитие уездной школы. Бывало, после отбоя парень с нижней койки пинал днище его кровати, и стоило Тянь Цюаньбао свеситься сверху, как тот скалил зубы в улыбке и шептал: Обязательно скажи мне, куда будешь подавать документы, я хочу поступить с тобой в одно место и докучать тебе каждый день.
Тянь Цюаньбао лежал на жестких досках кровати. Шторы в комнате не были задернуты, и мертвенно-бледный лунный свет пробивался сквозь тени деревьев, вырисовывая на полу серые пятна. Тянь Цюаньбао прикоснулся к груди — казалось, там зияла пустота.
На редкость в это утро Тянь Цюаньбао не поднялся спозаранку. Ближе к семи часам дверь общежития отворилась, и помещение наполнилось грохотом и лязгом.
Тянь Цюаньбао с трудом приоткрыл покрасневшие веки: глаза саднило, и они невыносимо болели.
http://bllate.org/book/36912/4593308
Готово:
