Стоило переступить порог Шаолиня, как мирскую суету мгновенно смыло волной доносящихся отовсюду буддийских песнопений. Под ногами ровными рядами лежал старый позеленевший кирпич, к самому небу тянулись кроны исполинских деревьев, веяло благодатной прохладой и покоем.
Здесь действительно царила истинная обитель духа. Пока над горой Шаоши сгущались грозовые тучи, монастырь оставался безмятежным. В каждом дворе послушники и монахи занимались своим привычным делом: кто-то читал сутры, погрузившись в созерцание, кто-то отрабатывал удары на деревянных столбах — мирские тревоги не смели нарушать этот священный покой.
Но стоило спутникам остановиться во внешнем дворе, как они нос к носу столкнулись с двумя послушниками, тащившими деревянные ведра с водой. Лин Гуюаня тут же обожгло чувством вины, и он порывался было уйти, но Се Ли крепко перехватил его за локоть и насмешливо сощурился:
— И надо же быть таким послушным пай-мальчиком из праведной школы! Мы уже на месте, чего ты дрейфишь?
— Гляди, как надо, — шепнул Се Ли.
Перехватив поудобнее пояс штанов, он вразвалочку направился прямо к опешившим монахам и во весь голос заголосил:
— Амитабха, Амитабха! Святые отцы, я тут отлучился на минутку — приспичило, понимаешь, до ветру сходить, — а как вернулся, так, разрази меня гром, ни единой живой души! Куда вы подевали моих братьев по ордену?!
Юные монахи остолбенели от подобного напора. Впрочем, они тут же приняли грубияна за одного из тех чудаковатых воинов праведных школ, что съехались на совет — в Цзянху хватало колоритных безумцев. Перебирая четки, послушники вежливо склонили головы:
— Амитабха. Все великие школы уже собрались в Зале Бодхидхармы. Благодетелю тоже стоит поторопиться.
— Ну, премного благодарен! — ухмыльнулся Се Ли и, увлекая за собой Лин Гуюаня, зашагал прочь.
Гуюань, у которого уже голова шла кругом от безрассудных выходок этого наглеца, глухо проворчал:
— Даже в священных стенах монастыря не можешь без своего шутовства?
Се Ли лишь беззаботно рассмеялся:
— Подумаешь, монастырь! Если Будде на меня плевать, то почему меня должен волновать его покой? Будь у них истинное сострадание, они бы не опутывали мир тысячами дурацких запретов. А раз сострадание у них напускное, к чему мне тратить время на эти китайские церемонии?
Лин Гуюань лишь обреченно вздохнул, мысленно обозвав спутника упрямым нечестивцем. Опасаясь, что Се Ли выдаст еще какую-нибудь кощунственную глупость, он замолчал и прибавил шагу, спеша к Залу Бодхидхармы.
Сегодня в монастыре Шаолинь проводили Собрание Безграничной Милости. Сюда съехались монахи со всех краев, и ради такого торжества из главного зала убрали тысячи молитвенных циновок. Вместо них расставили десятки столов и кресел, где важно восседали главы великих школ и старейшины в окружении преданных учеников. В самом центре возвышалась величественная статуя Патриарха Бодхидхармы. По обе стороны от него застыли изваяния Шестого Патриарха Хуйнэна и чаньского мастера Байчжана Хуайхая — лики их были преисполнены божественного милосердия и строгого величия.
На почетных местах перед алтарем, облаченные в расшитые золотом парчовые кашьи, сидели настоятель монастыря Хуйнянь и его братья по духовному сану — монахи Хуйцзэ и Хуйцзин. Мерно перебирая четки, они безмолвно созерцали кипящую перед ними людскую пучину.
Атмосфера здесь разительно отличалась от того сброда и хаоса, что бурлили у подножия горы. Здесь собрался весь цвет Поднебесной — главы влиятельнейших орденов и прославленные мастера. Несмотря на тесноту, во всем чувствовался строгий порядок, а воздух был пропитан торжественностью и негласным напряжением.
Се Ли и Лин Гуюань прокрались через боковую дверь и затаились за широкой спиной изваяния Патриарха Хуйнэна. Осторожно выглянув, Гуюань сразу заметил неподалеку группу даосов в белоснежных одеждах с длинными мечами за спиной. Впереди всех восседал человек поразительной стати — статный, в серебристо-пурпурном одеянии, с властным и суровым лицом. Это был не кто иной, как сам глава школы Юйсюй-цзы. Рядом с ним стоял Вэнь Хуайцзинь — высокий, стройный, словно молодой бамбук. Он непрестанно озирался по сторонам, и на его лице читалась явная тревога.
При виде учителя и названого брата у Лин Гуюаня перехватило дыхание, а к глазам подступили горячие слезы. Он едва сдерживался, чтобы не броситься к ним, но Се Ли вовремя дернул его за рукав и прошипел на ухо:
— Уже позабыл, что ты мне обещал?
Гуюань прекрасно понял намек — Се Ли велел ему высматривать любые зацепки, касающиеся Красного Лотоса. Сглотнув подступивший к горлу ком, он заставил себя успокоиться, отступил обратно в тень статуи и сквозь щелку в парчовом занавесе принялся внимательно изучать присутствующих.
В зале собралось великое множество мастеров. Беглый взгляд позволял насчитать не меньше семидесяти-восьмидесяти фракций, общей численностью более тысячи человек. Почти все главы прибыли лично, и их ученики не могли скрыть благоговейного трепета и восторга. И то правда: со времен великого похода против Патриарха Чаншэна тридцать лет назад праведные школы ни разу не собирались вместе в таком впечатляющем составе.
Мирские законы превозносили буддистов и даосов, и вольные мастера Цзянху послушно следовали этому порядку. С левой стороны зала, согласно чину, расположились буддийские ордена во главе с хозяевами-шаолиньцами и монахами Южного Путо. Следом за ними сидели приверженцы даосизма: Школа Совершенной Истины, Школа Куньлунь и Школа Истинного Единства. На ярус ниже устроились прочие столпы праведного учения: Банда Нищих, школы Дяньцан, Яньдан, Удан, Эмэй, Тайшань, Хэншань и Школа Меча гор Лушань. Все они обладали вековой историей, непререкаемым авторитетом и веками были связаны узами родства и союзов. Стоило Шаолиню призвать их к оружию, как они сочли своим священным долгом явиться на зов, и теперь их многочисленные ученики заполнили собой добрую половину Палаты Бодхидхармы.
По правую сторону чинно восседали представители светских кланов и союзов: Поместье Обители Феникса, Поместье Поющего Меча, Клан Тан из Сычуани, Школа Столетия Лекарств, Школа Вечной Радости, Школа Пяти Тигров, Союз Встречи с Небесами и Школа Облаков и Вод озера Дунтин. Пёстрое разнообразие этой стороны поражало воображение. Здесь соседствовали уединенные обители великих мечников, такие как Обитель Феникса и Поющий Меч, и мастера тайных искусств, искушенные в ядах, лечении или звуковом оружии; тут же терлись и дельцы из купеческих гильдий. Оружие у них было под стать ремеслам: тяжелые сабли, изящные мечи, скрытые кинжалы, боевые посохи, стальные шипы, медные булавы, кисти судьи, боевые веера, копья-трезубцы, кинжалы Эмэй и плети, лишающие души — от этого обилия рябило в глазах.
У самого выхода ютились мелкие, безвестные школы и союзы. Шаолинь, желая выказать истинное буддийское великодушие, привечал каждого странствующего воина: всякому, кто прислал вежливое прошение, непременно выделяли хотя бы скромный угол в Зале Бодхидхармы.
Школа Куньлунь находилась слишком далеко от Срединных равнин, и Лин Гуюань плохо ориентировался в хитросплетениях местных союзов. Лишь по покрою одежд да по очертаниям клинков он мог с грехом пополам узнать полтора десятка известных школ. О прочих же, особенно о тех оборванцах у порога, державших в руках кто во что горазд, он не имел ни малейшего представления.
Вспомнив, с каким напутствием учитель отправлял его в Шаолинь, Гуюань почувствовал, как к горлу подкатывает горькая обида на самого себя. Ведь это было сделано ради того, чтобы он от лица Куньлуня завязал знакомства с великими мастерами и заслужил имя в Цзянху — шанс, о котором другие его собратья могли только мечтать! А он так глупо и безвозвратно упустил эту возможность. Сердце сжалось от жгучего стыда.
Зато Се Ли чувствовал себя здесь как рыба в воде. Он с явным удовольствием рассматривал прибывающих гостей, то и дело язвительно нашептывая Гуюаню на ухо:
— Опять эти лысые ослы, глаза бы мои их не видели! О, гляди-ка, и святош-даосов набежало немало. От Совершенной Истины прислали Мэн Фусиня, любимого ученика настоятеля. А от Куньлуня явился только Старый Ханжа. Ну да, ведь Маленький Ханжа сейчас у меня под боком!
Он шутливо хлопнул поникшего Лин Гуюаня по плечу и продолжил разглядывать толпу:
— Вон те двое из Истинного Единства — Гуанчжун Шаньжэнь и даос Тяньку. А вон тот оборванец — помощник главы Банды Нищих Сюй Даю... Паршивый попрошайка, помнится, слямзил у меня кувшин отменного вина! А вон те трое из школы Дяньцан — Сун Бутин, Чжоу Букань и Цянь Буюй... Ну точно, три обезьяны: ничего не слышу, ничего не вижу, ничего не скажу!
— Вот дерьмо! — Се Ли вдруг прищелкнул языком и брезгливо поморщился, точно наступил на дохлую крысу. — Леший принес эту ведьму, Чжэн Сяннянь... Если уж бабы из школы Яньдан притащили сюда свои зады, добром это точно не кончится.
Гуюань проследил за его взглядом и наткнулся на группу стройных юношей в бамбуковых шляпах-доули. Лишь после слов Се Ли он присмотрелся и понял, что перед ними — переодетые в мужское платье девицы. Волосы их были гладко уложены в строгие узлы на макушке, лица скрывали плотные черные вуали, а тонкие талии стягивали кожаные пояса с легкими кольчужными вставками. На боку у каждой висел короткий клинок. Такое оружие было на четверть короче и тоньше обычного мужского меча — идеальный инструмент для бесшумного убийства из-за угла.
Похоже, в прошлом Се Ли крепко досталось от этих воительниц, поскольку он продолжал тихонько сыпать проклятиями. Гуюань не удостоил его ответом, но, пользуясь моментом, принялся внимательно разглядывать упомянутых мастеров. Память у него была отменная, и к концу осмотра он без труда сопоставил почти каждое имя с лицом его обладателя.
— Матушка пресвятая, а вот и прелестницы из Эмэй! — Се Ли вдруг довольно причмокнул, и взгляд его вспыхнул хищным огоньком. — Ну и повезло же нам сегодня! Ты только погляди на эти точеные станы, на эти личики... Куда там сушеным воблам из Яньдан с их вечно кислыми минами!
Он указал рукой в сторону: справа от воительниц Чжэн Сяннянь стояли ученицы Эмэй в легких, струящихся шелках. Тонкие запястья, изящные движения, подолы платьев колыхались, точно предрассветные облака. В Зале Бодхидхармы, где преобладали дюжие, суровые мужчины, а редкие женщины щеголяли в грубых кожаных доспехах, девы Эмэй казались райскими птицами. Немудрено, что не один Се Ли пожирал их глазами — молодые послушники других школ то и дело косились в их сторону, ловя каждый вздох красавиц, пока их строгие учителя отвлеклись на споры.
Сами же воспитанницы Эмэй давно привыкли к подобному вниманию. Они держались подчеркнуто холодно и высокомерно, даже не удостаивая обожателей ответным взглядом.
Се Ли так и так исходил слюной, но Лин Гуюань оставался совершенно равнодушен к женским прелестям. Годы строгой даосской аскезы и, чего греха таить, их недавняя тайная близость с Се Ли выжгли в его душе всякую тягу к противоположному полу. Равнодушно скользнув взглядом по лицам стоявших в первом ряду учениц, он перевел взор на кресло, предназначенное для главы школы, и замер.
Во главе ордена Эмэй сидела совсем молодая девушка. На ней не было ни единого дорогого украшения или шпильки — лишь простая белая траурная лента была вплетена в ее темные волосы. Облик ее дышал благородной скромностью, но тонкие брови были скорбно сдвинуты к переносице, а в глазах застыла неизбывная, глубокая печаль. Черты ее лица, казалось, принадлежали небожительнице, спустившейся в этот грязный мир, но эта холодная красота словно воздвигла невидимую стену, отсекающую от нее любого мужчину.
— А у тебя губа не дура, малец! — Се Ли заговорщически хмыкнул, заметив, что Гуюань не отрывает от нее взгляда. — Сразу приметил эмэйскую Сяо Чжэньми. Это их новая наставница, Цзян Жуюэ. Да только зря на нее заглядываешься — девица принесла обет безбрачия. Будь ты хоть принцем крови, хоть первым гением Поднебесной, она тебя и на порог не пустит.
Се Ли оценивающе оглядел Гуюаня и со смешком добавил:
— Впрочем, с твоим смазливым личиком и статью... Зуб даю, краше тебя парня во всем свете не сыскать. Может, сведем вас под благовидным предлогом? Глядишь, дрогнет девичье сердце, забудет она про свои обеты и сама к тебе в объятия бросится. Хоть дело доброе сделаем — спасем девку от унылой доли старой девы!
— И за какие грехи ты ее так невзлюбил? — недовольно спросил Гуюань, поморщившись от столь пошлых шуток.
— Да ни за какие, — беззаботно мотнул головой Се Ли. — Просто девки, что вовремя не вышли замуж, к старости становятся жуткими мегерами.
Рассуждения Се Ли его не трогали, но глубокая, затаенная грусть на лице юной наставницы Эмэй вызвала у него невольное сочувствие.
"Какое горе подкосило ее?"
Чтобы не слушать дальнейшую болтовню спутника, он окончательно замкнулся в себе и продолжил осматривать присутствующих. Вспомнив Старуху Ло, с которой они повстречались в Поместье Ветров и Дождей, и того грозного монаха, владевшего Шаолиньским львиным рыком, он безуспешно пытался отыскать их в толпе. Ни одного из них здесь не было. Неужели они пали жертвой той резни в поместье? От этой мысли сердце Гуюаня сжалось, а лицо сделалось еще более мрачным и суровым.
Тем временем среди собравшихся мастеров разгорелся жаркий спор. Сначала они обменивались колкими намеками, но вскоре перешли на откровенные крики, перебивая друг друга.
— Зал Кармического Пламени вознамерился прибрать к рукам наш Ваджрный пест Покорения демонов! — над общим гулом раздался зычный, раскатистый голос. — Почему досточтимые наставники до сих пор не спрятали святыню в надежное место? Чего вы ждете? Когда эти демоны явятся сюда и заберут ее у нас под носом?!
— Не бывать этому! — резко возразил другой мастер, чья внутренняя сила ци заставила его слова эхом прокатиться под высокими сводами храма. — Слава Шаолиня гремит под небесами! Мы объявили, что сегодня состоится Собрание Безграничной Милости, и обязаны сдержать слово — открыть ворота обители для всех верующих! Не гоже великим воинам уподобляться трусливым крысам. Если мы закроем монастырь, знающие люди поймут, что мы пеклись о безопасности реликвии, но глупцы решат, будто весь цвет праведного воинства испугался жалких прихвостней из Зала Кармического Пламени! Подумайте, какой позор падет на наши седые головы!
Услышав упоминание о священном оружии, Лин Гуюань присмотрелся и действительно заметил в глубине зала высокий двухметровый постамент, укрытый тяжелым алым сукном. Судя по очертаниям, под ним покоилось массивное боевое орудие.
http://bllate.org/book/36942/4940668
Готово:
