Глава 11
Наследник маркиза Аньпин пробыл в резиденции гуна Сяо более четырех часов.
Лишь когда улицы накрыли густые сумерки, он, мрачнее тучи и сильно прихрамывая, побрел восвояси, уводя за собой Пэй Сювэня. В ту же ночь он заперся в кабинете отца, маркиза Аньпина, и не выходил оттуда до самого рассвета.
Спустя всего несколько дней из поместья маркиза Аньпин потянулись груженные золотом и серебром повозки. Пэй Сювэнь сопровождал этот караван вместе со старшим братом. Стоило им въехать во двор резиденции гуна Сяо, как они нос к носу столкнулись с толпой слуг, тащивших под руки их тетку, наложницу Пэй, к ожидавшему экипажу.
Увидев племянников, та отчаянно забилась в руках момо.
— Сюли! Сювэнь! Умоляю, спасите меня!
— Я не хочу в монастырь, я не покину усадьбу! Я мать старшей барышни и второго молодого господина! Я же из почтенного дома маркиза Аньпин... М-м-м!
Не успела она договорить, как дородная момо ловко кляпнула её, намертво завязав рот широким шелковым платком.
Пэй Сювэнь обреченно провожал взглядом некогда величественную и холеную тетушку, которую теперь, точно шелудивую собаку, бесцеремонно забросили в глубину повозки. Лошади тронулись, унося её прочь в клубах дорожной пыли.
Пэй Сюли хмуро двинулся в сторону парадных покоев, бросив на ходу ледяным тоном:
— Нечего её жалеть. Ей сохранили жизнь лишь из уважения к нашему кузену Сяо. Радуйся, что легко отделалась.
Присвоение казенных денег усадьбы, кража приданого покойной законной супруги, притеснение старшего законного наследника рода Сяо и бесконечные темные интриги за спиной хозяев — за одно только это наложницу Пэй можно было казнить десяток раз.
И дело было вовсе не в том, что усадьба гуна Сяо опасалась пролить её кровь. Просто быстрая смерть показалась бы для неё слишком щедрым подарком. К тому же, имея в руках подобный компромат, усадьба Сяо навсегда подчинила себе дом маркиза Аньпин — теперь те будут ходить по струнке, содрогаясь от каждого шороха.
А сама наложница Пэй, лишившись былой роскоши, власти и заступничества семьи, оказалась обречена на медленное увядание в глухой обители. Для такой тщеславной женщины подобное существование было страшнее пытки. Пройдет пара лет, и о её кончине никто даже не вспомнит.
«Поистине, супруга маркиза Нинъюань, державшая в своих руках бразды правления усадьбой более двадцати лет, знала толк в мести. Её методы были беспощадны. Нам еще повезло выйти сухими из воды после такого промаха».
***
Пэй Сювэнь шел следом, бледный как полотно. Ему сейчас было не до жалости к тетке — собственная шкура висела на волоске. В её коварных планах он принимал самое прямое участие, и если об этом прознает грозный кузен Сяо Минъюань...
«Он знает... Этот демон точно всё знает!»
В памяти Сювэня невольно всплыл образ Минъюаня из игорного дома «Тысяча Золотых» — безжалостного, словно восставший из преисподней демон-ракшас. И стоило этой мысли зародиться в его голове, как этот самый «демон» предстал прямо перед ним.
— Раз уж оба кузена пожаловали к нам, отчего же не велели доложить?
Сяо Минъюань стоял на дорожке парка. На его губах играла едва заметная, безупречно вежливая улыбка.
Сювэнь вздрогнул. Встретившись взглядом с глубокими, темными глазами Минъюаня, которые казались обманчиво спокойными, он инстинктивно попятился на пару шагов. Пэй Сюли, напротив, быстро взял себя в руки и, увлекая за собой перепуганного брата, вежливо поклонился.
— Кузен Сяо слишком добр к нам, — заговорил Сюли. — Мы прослышали, что в последние дни ты занемог, и не смели нарушать твой покой. Рады видеть тебя в добром здравии. Моё сердце наконец спокойно.
Минъюань пропустил эти излияния мимо ушей, не сводя пронзительного взора с Пэй Сювэня, который отчаянно пытался смотреть куда угодно, только не на него.
— Отчего же кузен Сювэнь так настойчиво избегает меня? Неужто... всё ещё держит на меня обиду за былые недоразумения в игорном доме «Тысяча Золотых»?
Пэй Сювэнь резко вскинул голову. Мышцы его лица судорожно свело, когда он попытался выдавить подобие улыбки.
— Каком еще... игорном доме? — его голос сорвался на сиплый лепет. — О чем говорит кузен Сяо? Я решительно не понимаю.
С тех пор как они вернулись в родное поместье, Сювэнь без устали засылал верных людей разузнать о судьбе «Тысячи Золотых» и раненого наследника гуна Нина. Но весть о том, что заведение сгорело дотла за одну ночь, заставила его похолодеть. Резиденция гуна Нина наглухо заперла ворота, не выпуская наружу ни звука, а все молодые повесы, присутствовавшие при той кровавой бойне, забились по своим углам и носа не казали на улицу, словно воды в рот набрали.
Сювэнь был глуп, но не настолько, чтобы не почуять смертельную опасность. Все эти дни он сидел тише воды ниже травы, тщетно пытаясь собрать хоть какие-то крупицы информации.
— Неужели кузен действительно не понимает? — Минъюань усмехнулся, шагнул вперед и, склонившись к самому его уху, тихо произнес: — Ведь если бы ты в тот день не приказал ослабить звенья на цепи того леопарда, ничего бы не случилось, верно?
Мороз продрал Сювэня по коже. Взгляд Минъюаня парализовал его, лишая воли.
— Ты... ты...
— И тот банкет, — вкрадчиво продолжил Минъюань, не давая ему опомниться.
Пэй Сювэнь отступал шаг за шагом, упираясь спиной в холодную стену.
— В следующий раз найди кого-нибудь поумелее. Трюк с налитой в кости ртутью слишком дешев. Придумай что-нибудь поизящнее, кузен.
— Ку... кузен Минъюань! Я не... я не хотел! Это всё Сюэ Янь! Да! Это он меня заставил, клянусь! Я сам никогда бы не посмел...
Запнувшись на полуслове, Сювэнь оступился и едва не рухнул наземь, но Минъюань молниеносным движением перехватил его за локоть, удержав на ногах. Однако для перепуганного юноши это прикосновение было страшнее удара клинка. Он затрясся мелкой дрожью, ожидая, что прямо сейчас этот монстр перережет ему горло.
— Осторожнее, кузен, — мягко произнес Минъюань, отпуская его руку. — Я ведь не питаюсь человеческой плотью. К чему этот страх?
Пэй Сювэнь закивал, изобразив на перекошенном лице подобие улыбки, которая больше походила на предсмертную гримасу, и поспешно вжался спиной в кирпичную кладку.
— Что с тобой? — поспешил на помощь брату Пэй Сюли, придерживая его под руку. — Прости его, кузен Сяо, Сювэнь, должно быть, подхватил дурную простуду на ветру, вот его и лихорадит.
— В таком случае старшему брату стоит получше заботиться о младшем, — вежливо улыбнулся Минъюань.
Пэй Сювэнь судорожно утирал холодный пот со лба. Сердце его ушло в пятки.
«Он знает... Он знает абсолютно всё!»
Если Минъюань докопался до истины, значит, ему известно и то, что заговором верховодила наложница Пэй. И тетушку сослали в монастырь вовсе не из-за растраты. Вскоре от нее не останется и следа.
А их семья? Всё золото и серебро, скопленное за долгие годы, ушло на покрытие долгов и выкуп приданого, которое они потрошили десятилетиями.
А Сюэ Янь? Ему ведь действительно оторвало ногу!
Сювэнь вдруг со всей ясностью осознал, почему разъяренный леопард в тот день упорно преследовал именно их с Сюэ Янем. Сюэ Янь держал в руках самострел, оброненный Минъюанем, и глупый зверь принял его за своего мучителя...
***
— О, да вы все тут собрались!
Громкий, раскатистый голос Сюань Цзиня заставил всех обернуться. Князь Цзинь размашистым шагом переступил порог, облаченный в неброские, но дорогие темно-синие одежды.
— А я-то гадаю, чьи это сундуки у ворот громыхают? Пожалуй, щедростью они превзошли даже мои подношения... тьфу ты, да я бы за такое добро сам удавился! Ну что, малец из рода Сяо, как твоё плечо?
Пэй Сювэнь застыл, во все глаза глядя на нежданного гостя. Он сразу узнал его — этот благородный господин присутствовал при резне в «Тысяче Золотых»!
— Высокий гость почтил нас своим присутствием, — Минъюань ответил легким поклоном. — Прошу простить, что не встретил у ворот как подобает.
— Брось ты эти глупости! — Сюань Цзинь в два шага преодолел расстояние между ними и бесцеремонно придержал юношу за плечи, не дав тому склониться. — Ты ведь спас мне жизнь, к чему теперь этот официоз? Я пришел лишь проведать тебя, чтобы дома было о чем отчитаться.
Картина того, как невредимый с виду Минъюань после боя внезапно рухнул без чувств и заснул мертвым сном, слишком глубоко врезалась в память князя. Глядя на этого утонченного, хрупкого книжника, Сюань Цзинь до сих пор не мог поверить, что именно этот юнец в одиночку забил свирепого хищника.
Убедившись, что парень снова бодр и полон сил, князь облегченно перевел дух. Последние дни его царственный племянник, маленький императорский внук Сюань Хэн, буквально затерзал его расспросами, натерев на ушах солидную мозоль.
Сюань Цзинь махнул рукой стоявшим позади гвардейцам, и те вереницей потянулись в зал, бережно опуская на пол тяжелые дубовые сундуки.
Затем князь принял из рук адъютанта изящную шкатулку из парчи. Откинув крышку, он продемонстрировал Минъюаню плотную стопку кредитных билетов, верхний из которых пестрел иероглифами, обозначавшими баснословную сумму в десять тысяч лан серебра.
— На днях ты выиграл три партии в кости, да позабыл забрать выигрыш, — Сюань Цзинь протянул шкатулку юноше. — Вот, выдалась свободная минутка, и я лично заглянул к старому Нин Гогуну, чтобы вытрясить из его закромов всё причитающееся. Ну и компенсацию за испуг прихватил, само собой.
По его знаку слуги распахнули крышки сундуков.
Помещение озарилось блеском золотых слитков, редкого нефрита, а от коробов с вековым женьшенем и горной заснеженной чешуей по залу разлился терпкий лекарственный аромат. Очевидно, князь опустошил личную сокровищницу Сюэ Яня.
Минъюань на мгновение лишился дара речи. Этот бесцеремонный вояка, похоже, попросту ограбил дом государственного гуна Нина под предлогом сбора долгов.
— Тащите всё это добро в личную кладовую вашего молодого господина! — приказал князь. — Это его законная добыча, пусть пользуется и ни в чем себе не отказывает. А иссякнет — только подмигните, я еще разок к ним наведаюсь.
— В этом нет нужды.
Минъюань сделал шаг вперед, качнув головой.
— Премного благодарен за вашу щедрость, Ваше Высочество. Однако в кладовых усадьбы Сяо целебных снадобий в избытке, так что эти сокровища мне ни к чему.
Сюань Цзинь ничуть не обиделся. Богатство и древность рода Сяо были притчей во языцех — они давно превзошли в роскоши дом Нин. К тому же этот парень приходился родным внуком его покойной тетушке, Старшей принцессе Чаннин. Уж у нее-то в закромах хранилось такое, о чем обычные вельможи и мечтать не смели.
— Ну вот, озадачил ты меня, — князь прищелкнул языком. — Ладно, скажи прямо — чего твоя душа желает? Проси что угодно, из-под земли достану!
Сюань Цзинь потянулся было похлопать юношу по плечу, но вовремя отдернул руку, боясь ненароком переломить хрупкого книжника, и лишь слегка коснулся его рукава.
Минъюань инстинктивно отпрянул на полшага назад — его обостренные постапокалиптические инстинкты по-прежнему бунтовали против чужих прикосновений. Поймав на себе выжидающий взгляд князя, он на мгновение задумался, а затем тихо произнес:
— Раз уж Ваше Высочество настаивает... могу ли я просить об одной услуге? Мне нужен один человек.
— Кто именно? — удивленно изогнул бровь князь.
Минъюань склонился ближе и прошептал имя.
— И только-то? — весело рассмеялся Сюань Цзинь. — Считай, он уже твой, через пару дней доставлю. А ты, парень, умеешь ценить преданность. Не замолви ты за него словечко, гнить бы ему в сырой земле.
Дело о резне в игорном доме дошло до ушей самого Императора. Разгневанный владыка приказал бросить всех причастных в застенки Императорской тюрьмы. Чуть было не пострадал даже царственный зять, владевший заведением через подставных лиц. Однако расследование быстро зашло в тупик — все ключевые свидетели таинственным образом погибли в тот же день. Концы были обрублены мастерски, без жалости и промаха...
Размышляя об этом, Сюань Цзинь скользнул взглядом по съежившемуся у стены Пэй Сювэню. Он прекрасно помнил лицо этого паршивца — именно из-за его подлости дикий зверь сорвался с цепи.
Князь опасно прищурился.
— Кстати говоря... до меня дошли слухи, будто кое-кто до сих пор настойчиво выведывает новости о здоровье наследника гуна Нина.
— Вот и я только что толковал об этом с кузеном Сювэнем, — с мягкой улыбкой отозвался Минъюань, дружески похлопав трясущегося Пэя по плечу. — До нас дошли вести, что старшему молодому господину Сюэ оторвало ногу. Боюсь, надежды на исцеление нет.
— И не говори, — притворно вздохнул Сюань Цзинь, поддакивая. — Кость раздроблена в щепки, тут и великие мудрецы медицины бессильны. А ведь он был единственным мужским побегом на древе рода Нин. Кошмарная утрата для семьи!
Лицо Пэй Сювэня сделалось мертвенно-серым. Он стоял, не смея поднять глаз, едва дыша от сковавшего его ужаса.
Теперь мозаика в его голове наконец сложилась.
Он понял, почему резиденция гуна Нина покорно молчит, проглотив обиду. Понял, почему игорный дом выгорел дотла, а все свидетели исчезли без следа. За спиной Сяо Минъюаня стояли люди, способные заставить замолчать даже великого гуна!
Но еще яснее он осознал другое: Сюэ Янь, лишившись ноги, никогда не смирится со своей участью. Тот был злопамятен и безумен. Не имея возможности отомстить недосягаемому Минъюаню или могущественным князьям, он обрушит весь свой яд на того, кто был слабее всех. На него, на Пэй Сювэня.
Эта мысль окончательно лишила его сил. Грубо оттолкнув руку растерянного брата, Пэй Сювэнь, спотыкаясь и хватаясь за стены, в панике бросился прочь из резиденции рода Сяо.
http://bllate.org/book/36973/4709789
Готово:
