В чертогах Дворца Вечной Радости царил покой.
Старшая принцесса Чаннин отдыхала на мягкой кушетке, вполголоса обсуждая с преданной служанкой устройство вечернего пира. Впрочем, разговор шел вяло: принцесса то и дело устремляла нетерпеливый взор на резные двери зала.
Прошло совсем немного времени, и в залу бесшумно вошел евнух.
— Ваше Высочество, маркиз Динъюань прибыл засвидетельствовать вам свое почтение.
Принцесса Чаннин тут же выпрямилась на кушетке, и ее лицо озарилось искренней радостью.
— Живее, проси его войти!
Слуга склонился в поклоне и поспешно удалился, чтобы мгновение спустя вернуться, ведя за собой Сяо Минъюаня.
Стоило принцессе завидеть юношу, как она торопливо шагнула навстречу и крепко сжала его плечи ладонями.
— Минъюань приветствует дорогую бабушку и желает ей долгих лет, — Сяо Минъюань склонил голову, намереваясь опуститься на колени для сыновнего поклона.
Но едва его колени коснулись пола, как принцесса Чаннин нетерпеливо удержала его за руки.
— Полно, дитя мое! Перед родной бабушкой не надобно этих церемоний. Ты... ты так вырос! Встань же, дай мне хорошенько наглядеться на тебя!
На глазах принцессы навернулись слезы. Она увлекла Сяо Минъюаня за собой и усадила рядом на кушетку. Ласково поглаживая внука по спине, она не сводила с него нежного, тоскливого взгляда.
Обликом Сяо Минъюань пошел в материнскую родню: его высокий разлет бровей, глубокие фениксовые глаза и точеная переносица делали его удивительно похожим и на саму принцессу Чаннин, и на покойную окружную принцессу Аньхуа. Однако годы, проведенные в военных походах, закалили юношу, придав его повадкам суровую воинскую выдержку и сдержанное величие. От его статной фигуры веяло непоколебимым мужеством, а сам он казался на редкость красивым.
Сердце принцессы Чаннин защемило от нежности. Крепче сжав ладонь Сяо Минъюаня, она тихо заговорила:
— Еще с прошлого года, когда с севера пришла весть о великой победе, я только и думала о нашей встрече... Кто бы мог подумать, что мой Минъюань окажется столь одаренным! В такие юные лета заслужить собственный титул...
Сяо Минъюань опустил взор.
— Мой сыновний долг не исполнен. Я не смог заменить вам матушку и скрасить ваши годы почтением и заботой.
— Глупости, дитя мое, и думать не смей о подобном! — поспешно перебила его принцесса. — Я ведь знаю, как несладко тебе пришлось все эти годы.
О проделках наложницы Пэй, которая заправляла делами в усадьбе последние годы, до принцессы Чаннин тоже доходили слухи. Но эта мерзавка искусно пускала пыль в глаза почтенной публике, а наследник гуна Сяо Вэньин был непроходимым дураком. Чаннин собиралась дать им еще немного времени, чтобы затянуть петлю потуже, а затем, когда старый гун Сяо Чжэнь вернется в столицу, разом со всеми расквитаться.
Она и не подозревала, что у госпожи Цинь окажется столь легкая рука. Та сработала на редкость быстро и чисто. Чтобы облегчить ей задачу, принцесса Чаннин лично передала ей собранные улики против госпожи Пэй: жалобы на незаконный захват пахотных земель и обвинения во взяточничестве.
И все же это не могло до конца унять ее праведный гнев.
За прошедшие годы дела в поместье маркиза Аньпин покатились под откос. Старшего господина Пэй уличили во взяточничестве прямо посреди службы; второго лишили должности за халатность, а третий, подавшись в купцы, едва не расстался с жизнью в дороге — вернулся без гроша, да еще и калекой с перебитыми ногами. Сам маркиз Аньпин, не выдержав череды ударов, слег и теперь чах в своих покоях.
Не обошла кара и Сяо Вэньина. Два года назад во время очередной кутежной прогулки его столкнули в холодную реку, где он проболтался до самого утра. Вернувшись, он получил от отца суровую взбучку семейными розгами и два месяца не мог подняться с постели. Теперь, когда государственный гун Сяо Чжэнь находился в столице, этот шалопай вел себя тише воды, ниже травы.
Что же касается сосланной в глухой монастырь наложницы Пэй, ее участь и вовсе была незавидной.
Принцесса Чаннин опустила глаза и ласково похлопала внука по руке.
— Столько невзгод... Столько несправедливости тебе пришлось вытерпеть.
Сяо Минъюань мягко улыбнулся, его взгляд потеплел от искренней признательности.
— Раз теперь у меня есть вы, бабушка, то и горевать больше не о чем.
Немного помолчав, он добавил с улыбкой:
— Одно лишь меня тревожит: не хочу, чтобы вы утомляли себя заботами обо мне. Если занеможете от усталости, вина падет на мои плечи.
На душе у принцессы потеплело. Она прекрасно понимала, что внук старается ее развеселить, и оттого любила его еще сильнее.
Голос крови давал о себе знать: после нескольких шутливых замечаний Минъюаня на лице принцессы наконец засияла искренняя улыбка.
В полдень она удержала его у себя на обед. И в этот самый час в залу неожиданно пожаловал сам Император.
Сяо Минъюань вместе с принцессой поспешил принести положенную при встрече государя дань уважения.
— Оставьте церемонии, сестрица, — добродушно промолвил Император, лично поддерживая принцессу за локти, а затем подозвал к себе юношу.
Владыка внимательно, с ног до головы, оглядел Сяо Минъюаня, подметив те же гордые фениксовые глаза, что и у старшей сестры.
Он с одобрением усмехнулся:
— Так вот каков наш новоиспеченный маркиз Динъюань! Статен, крепок и лицом пригож. Ну и малый! Помнится мне, тебе ведь еще и семнадцати не исполнилось?
Сяо Минъюань склонил голову:
— Ваше Величество зрит в корень. Лишь через три луны вашему покорному слуге пойдет семнадцатый год.
Государь раскатисто рассмеялся:
— Хорош! Ха-ха-ха! Маркиз Динъюань в шестнадцать лет — да ты превзошел своего деда в его лучшие годы! Отрадно видеть, что у Великой Цзин есть такие верные и доблестные мужи!
Принцесса Чаннин с улыбкой вставила:
— Полно вам, Ваше Величество, не захвалите отрока. Молодые умы от похвал легко теряют голову.
В эти дни взоры всех придворных партий были прикованы к полководцам, вернувшимся из северного похода. Чиновники Цензората только и ждали повода, чтобы вцепиться в них мертвой хваткой. Как умудренная опытом женщина, принцесса Чаннин понимала: высокое дерево первым принимает на себя удары бури. Излишнее внимание двора сулило мало хорошего. Ей следовало умерить пыл государя.
Повернувшись к Императору, она мягко проговорила:
— Ежели вам и впрямь так мил Минъюань, почаще призывайте его во дворец. Так и у меня будет возможность видеться с ним и дарить ему бабушкину ласку.
Государь понимающе кивнул:
— Ваша правда. Вы столько лет провели в Цзяннани вдали от родной крови, да и сейчас взвалили на себя бремя дворцовых забот. Как я могу быть скупым?
Не так давно между принцами вспыхнули тайные распри за влияние над министрами, за что они получили суровый нагоняй от отца. Внутренние покои тоже забурлили интригами. Потеряв терпение, Император разом лишил нескольких высокопоставленных наложниц права управлять делами заднего двора и лично упросил принцессу Чаннин взять бразды правления в свои руки.
Еще в бытность его военных походов принцесса Чаннин вместе с покойной императрицей твердой рукой держала тыл. В тяжелые времена ей даже доводилось выходить на поле боя, так что ее авторитет и жесткая хватка ни у кого не вызывали сомнений. К тому же, отказать родному брату она не могла. Как говорится, старшая сестра — как мать. Так все дворцовые заботы временно легли на ее плечи.
Окинув взглядом Сяо Минъюаня, державшегося с безупречным достоинством, Император вновь отметил про себя его редкую рассудительность и кроткий нрав. В нем определенно чувствовалась порода принцессы Чаннин.
— Поступим так! — заговорил государь. — Нынче все императорские внуки собрались в столице и прилежно учатся в Зале Развития Литературы. Наш Минъюань примерно одного с ними возраста. Что скажешь, малый, не желаешь ли ты присоединиться к ним и провести пару лет за изучением канонов?
Император продолжал:
— Во-первых, ты слишком долго пробыл среди крови и мечей, тебе не помешает умерить воинственный пыл и набраться книжной мудрости. Во-вторых, так ты сможешь ежедневно навещать принцессу Чаннин. Что думаешь?
Сяо Минъюань без тени смущения опустился в глубокий поклон:
— Высочайшая милость Вашего Величества превосходит все мои скромные заслуги. С благоговением и радостью принимаю вашу волю и приложу все силы, дабы оправдать императорское доверие.
Император вновь довольно рассмеялся, проникаясь к юноше все большей симпатией.
— И тебе даже не любопытно, к какому из моих сыновей или внуков я назначу тебя в спутники?
Сяо Минъюань спокойно ответил:
— Ваше Величество направляет меня в Зал Развития Литературы ради учения. Кем бы ни оказался мой царственный покровитель, сама эта служба — величайший дар Небес. Я не посрамлю вашего выбора.
— Славно! Ха-ха-ха! — Император лично поднял юношу с колен. — Мой маркиз Динъюань предан долгу до мозга костей! Сразу видно, что воспитанием твоим занимались принцесса Чаннин и старый гун Сяо!
Он смотрел на Сяо Минъюаня и не мог нарадоваться. Молодой, но лишенный глупой спеси. Почтительный и рассудительный, но твердый духом. К тому же знатный род — старший внук государственного гуна Сяо, в чьих жилах течет кровь правящей династии. По чести говоря, этот малый доводился ему внучатым племянником! Изначально Император жаловал этого юношу во многом из любви к старшей сестре, но теперь, побеседовав с ним лично, убедился, что тот держится безупречно и обладает недюжинным умом.
Государь со вздохом произнес:
— Ты ведь почти сверстник моего старшего внука. Мне помнится, ты когда-то дважды спас жизнь Хэн-эру?
В глубине глаз Сяо Минъюаня промелькнула едва заметная искра. Склонив голову, он ответил:
— Все верно, Ваше Величество. Несколько лет назад мне посчастливилось столкнуться с Его Высочеством.
Владыка поднял голову, его голос слегка задрожал от нахлынувших чувств:
— Мой старший внук тоже лишился матери в раннем детстве. В этом вы с ним похожи. А теперь, когда ушел и наследный принц... у меня сердце разрывается от тревоги за мальчика.
Он пристально посмотрел на Сяо Минъюаня и твердо произнес:
— Я знаю твою надежность. Вы уже связаны судьбой. Стань же для него опорой, приглядывай за ним вместо меня.
По всем правилам государь должен был бы опереться на поместье государственного гуна Чжэна — материнский клан Сюань Хэна. Однако тамошний вояка, молодой генерал Чан Сюань, мало того что разменял не один десяток лет, так еще и отличался вздорным и заносчивым нравом. Пару дней назад, получив щедрые награды, он покинул дворец. Но стоило ему захмелеть на пиру с сослуживцами, как он принялся сыпать дерзкими речами, во всеуслышание сетуя на скупость государя и несправедливый раздел военных трофеев.
Щадя чувства и доброе имя малолетнего внука, Император до поры закрывал глаза на бесчинства, которые Чан Сюань творил во время северного похода. Но этот наглец перешел все границы. Терпение государя лопнуло, и он разразился гневным указом, укоряя Чан Сюаня и весь род гуна Чжэна. Чан Сюаня лишили почетного звания генерала Сюаньу и заперли в собственном доме под арестом, повелев замаливать грехи.
Теперь Император и слышать не желал о семействе Чжэн. Раз под рукой оказался куда более надежный и покладистый преемник, грех было этим не воспользоваться!
Сяо Минъюань опустился на колени и совершил земной поклон, принимая волю монарха.
На лице государя наконец отразилось облегчение. Сказав еще пару слов принцессе Чаннин, он отбыл восвояси.
Проводив высокого гостя, принцесса Чаннин повернулась к внуку:
— Дитя мое, неужто ты и вправду намерен ввязаться в это дело?
В глубине души она всей душой противилась тому, чтобы ее единственный внук ступал на шаткую тропу борьбы за престол. Наследный принц почил, оставив после себя лишь пятнадцатилетнего Сюань Хэна. Мальчик был слишком юн и неопытен, чтобы противостоять коварным дядьям — умудренным в дворцовых интригах князьям Цинь, Цзинь и Янь. Даже если Император твердо вознамерился возвести внука на трон, сможет ли тот в будущем обуздать аппетиты могущественных родственников и коварных царедворцев? На этот вопрос не ответил бы никто.
Ее Минъюань был молод, перед ним лежал открытый путь к великим свершениям. Без всяких интриг, опираясь лишь на мощь рода гуна Сяо и ее собственное влияние, он со временем непременно занял бы высшие государственные посты, избежав смертельных ловушек. Зачем же так неосмотрительно рисковать головой?
— Бабушка, — Сяо Минъюань взглянул на принцессу. За его мягкой полуулыбкой скрывалась ледяная решимость бывалого воина. — Раз уж я дал слово Его Величеству, то прекрасно понимаю, с чем мне придется столкнуться. Мой удел как слуги трона — лишь безропотно исполнять волю государя. Что же касается Его Высочества... он прямая ветвь наследия и законный преемник. Его судьбу вершит сам Император, и мне не пристало загадывать наперед.
Он слегка улыбнулся.
"Те глупцы, что зашевелились при первых же признаках бури, — Сяо Минъюань мысленно усмехнулся, — разве могут они сравниться с покойным наследником? Жалкий сброд. Им ни за что не удержать престол, даже если их насильно усадят на него. Куда им до моего маленького принца"
Принцесса Чаннин бессильно вздохнула и потрепала его по руке.
— Твоя взяла. Вижу, мне тебя не переубедить. Впрочем, Хэн-эр — славный малый. Беда лишь в том, что нрав его излишне кроток и мягок. Иди. Проведи эти годы за книгами. А о прочем не беспокойся — пока жива твоя бабушка, никто не посмеет причинить тебе вред.
— Премного благодарен за напутствие, бабушка, — почтительно склонился Сяо Минъюань, и его суровый лик озарился теплой, искренней улыбкой.
***
Восточный дворец
В покоях Восточного дворца только что прозвучал императорский указ. Юный Сюань Хэн застыл посреди залы, не в силах поверить услышанному.
Лишь когда старый евнух почтительно кашлянул и негромко шепнул:
— Ваше Высочество, пора принести благодарность.
Мальчик вздрогнул, прерывисто вздохнул и, опустившись на колени, произнес дрожащим голосом:
— Внук... благодарит августейшего деда за великую милость.
http://bllate.org/book/36973/4882482
Готово:
