Пир Тысячелетия, назначенный через три дня, должен был пройти именно здесь. К этому моменту толпы людей собрались вокруг круглой платформы, возвышающейся в самом центре. Когда алые занавеси наверху рухнули с купола, в сиянии ярких огней на помоге появилась босиком танцующая женщина в красном.
Её высокая прическа была украшена развевающимися лентами, а сама она стояла удивительно грациозно.
По мере того как она плавно переступала ногами, из-под занавесей можно было разглядеть лишь ярко-красную точку на лбу женщины, такую сочную, что казалось, она вот-вот сорвется, а ее кожа сияла, словно свежий снег в беседке.
Цзи Уван: — Это…
Шэнь Гучжоу: — Она и есть Юнь Нян.
Цзи Уван погладил себя по подбородку: — Немой?
Шэнь Гучжоу скосил глаза на собеседника и с улыбкой ответил: — Да.
Женщина, немой.
Именно у этого человека Инь в свое время, судя по всему, и подобрал тот кошелек.
Почему же вещи его старшего брата оказались у неё?
Неужели ей известно, что его старший брат всё еще жив?
Цзи Уван крепко сжал в руке кошелек, словно ухватившись за эту единственную видимую нить.
В этот самый момент Шэнь Гучжоу с мрачным выражением в глазах заговорил снова: — Эта Юнь Нян появилась в Павильоне Десяти Тысяч Цветов двадцать лет назад. В то время благодаря своей несравненной красоте она с самого же прихода стала главной танцовщицей этого заведения. Бесчисленные знатные господа и литераторы не жалели сил и преодолевали тысячи ли, лишь бы взглянуть на неё хоть краем глаза. К сожалению, сердце Юнь Нян тогда уже было занято.
Цзи Уван: — Павильон Десяти Тысяч Цветов?
Шэнь Гучжоу снова перевел взгляд на сцену: — Тогда Резиденция Сиюнь еще не называлась Резиденцией Сиюнь, а носила имя Павильона Десяти Тысяч Цветов. Большинство сосудов для культивации находились в самом низу и не обладали ни малейшим правом выбора.
Шэнь Гучжоу: — В глазах всех обитателей Великих Пустошей они были тогда лишь товаром, которым можно было свободно торговать и обмениваться, инструментом для помощи в росте уровня культивации. У них не было ни свободы, ни статуса, ни положения — ровным счетом ничего.
Цзи Уван: — А что было потом?
Среди толпы Шэнь Гучжоу посмотрел на сияющие глаза стоявшего перед ним человека, шагнул ближе и продолжил: — Позже младший сын клана Чжао из Ланьиня по имени Чжао Чэн положил на неё глаз и захотел выкупить за огромные деньги. По тем временам сумма была баснословная, любой в Павильоне Десяти Тысяч Цветов позавидовал бы такому, но для самой Юнь Нян это стало настоящим несчастьем.
Шэнь Гучжоу: — У неё уже был любимый человек, пусть и бедный, и незнатный. И всё же она наотрез отказывалась выходить за Чжао Чэна — этого никчемного и распущенного негодяя. Однако в тот момент перед ней не оставалось другого выбора, кроме как подчиниться этому пути либо отдаться тогдашнему старому хозяину павильона.
Цзи Уван нахмурился: — И сколько же лет было тому хозяину?
Шэнь Гучжоу: — Без особых успехов в культивации, пожалуй, одной ногой уже в могиле.
Старый пес зарится на молодую травку, а совести ни капли.
Цзи Уван хмыкнул, а затем с любопытством поинтересовался: — И какой же выбор она в итоге сделала?
Шэнь Гучжоу: — Никого не выбрала.
Цзи Уван приподнял бровь: — Если память мне не изменяет, клан Чжао из Ланьиня славится своей злопамятностью и тем, что за любую обиду платит той же монетой. Неужели эти двое вот так просто отпустили её?
Шэнь Гучжоу легко усмехнулся: — Ты прав. Но что, если нашелся другой способ переломить ситуацию?
Цзи Уван: — Какой способ?
Шэнь Гучжоу: — Не хочешь угадать?
Цзи Уван подпер подбородок рукой, немного поразмыслил и пробормотал себе под нос: — На месте Юнь Нян бездействие означало бы верную гибель, но если… сыграть по-крупному, поставить всё на кон и пойти ва-банк, возможно, появился бы шанс на выживание.
— Верно. — Прислушиваясь к восторженным крикам толпы вокруг, Шэнь Гучжоу снова посмотрел на танцующую на сцене женщину в красном, и его взгляд в полумраке слегка потемнел: — Поэтому много лет назад они кое-что предприняли. Это называлось сменой хозяина павильона.
Глава 15. Доступно в одно мгновение
Толпа шумела, музыка звучала плавно и торжественно.
Яркое красное пятно на высокой платформе в этот миг взмыло ввысь, и там, где сходились лучи света, казалось, что складки одежды танцовщицы наполнял ветер и она вот-вот улетит вместе с ним.
Павильон Десяти Тысяч Цветов рухнул в тот самый день, а на его месте выросла эта роскошная Резиденция Сиюнь.
Та, чья судьба была некогда связана по рукам и ногам, приложила все силы, отчаянно сражаясь за себя, и сумела вырвать для себя целый новый мир на последующие двадцать лет.
Но одного Цзи Уван так до конца и не понял.
Почему человек, который тогда настолько яростно не желал подчиняться чужой воле, теперь вновь добровольно отдает свой остаток дней во власть судьбы?
Что же произошло после всего этого?
Среди воплей окружающей толпы Цзи Уван стоял на месте, протянув руку, чтобы поймать падающий сверху лепесток. Он поднес лепесток к пальцам, но тот задержался на его ладони лишь на мгновение, а затем порыв ветра снова унес его в пыль.
Цзи Уван сжал пустые пальцы. Он уже собирался попросить стоявшего рядом мужчину продолжить рассказ, как вдруг сквозь толпу заметил знакомый силуэт, скрывавшийся за тяжелыми занавесями в глубине сцены — разглядеть его отчетливо было трудно.
Это же…
Цзи Уван резко оттолкнул преграждавшего ему обзор мужчину и шагнул вперед.
Вдалеке мелодия на сцене, похоже, подошла к концу.
Толпа суетилась перед глазами, а качающиеся световые блики словно разрезали человека вдали на обрывочные, тусклые осколки воспоминаний.
Цзи Уван нахмурился и с нарастающей спешкой стал расталкивать людей.
Но когда он выбежал на открытое пространство перед сценой, перед его глазами оставались лишь колышущиеся от ветра темно-красные портьеры, а только что замеченный человек растаял, словно окутывающий сцену туман.
Стоило дунуть ветерку, и всё рассеялось.
Галлюцинация?
В этот миг Цзи Уван почувствовал, будто на его сердце давит тяжелый камень, от которого становилось трудно дышать.
— Осторожно!
После резкого оклика Шэнь Гучжоу дернул Цзи Увана в сторону, уберегая от толпы спешащих и толкающихся людей.
Сверху пал свет от светильников, и перед глазами возникла слегка широкая грудь стоявшего рядом мужчины. Цзи Уван чуть приподнял взгляд и в ярком свете сверху заметил нахмуренные брови собеседника и его бледное лицо, на котором читалось легкое недовольство.
Напряжение заставило его ладони покрыться тонким слоем испарины.
Теплое ощущение чужой груди словно передалось через кончики пальцев к ладони, унимая его слегка смятенное и растерянное состояние.
Шэнь Гучжоу: — Что ты увидел?
— Ничего. — Цзи Уван покачал головой и потер начавшую ныть переносицу: — Наверное, мне показалось.
Шэнь Гучжоу опустил взгляд на человека в своих объятиях, а затем перевел его на женщину, которая как раз спускалась с высокой платформы: — Твоя цель собирается уходить. Идем за ней?
Цзи Уван: — Идем.
Юнь Нян оставалась его единственной ниточкой, ведь именно у неё когда-то нашли кошелек его старшего брата.
У него было предчувствие: уж она-то точно знала, где находится тот, кого он ищет.
Цзи Уван глубоко вздохнул, быстро приводя мысли в порядок, затем схватил за руку стоявшего рядом мужчину и тайком последовал за удаляющейся женщиной.
За Террасой Лутай располагался двухэтажный павильон, внешне похожий на тщательно обустроенный уединенный внутренний двор. Всех посторонних гостей задержали на Террасе Лутай, так что здесь царила абсолютная тишина.
Юнь Нян с уставшим лицом отослала слуг жестом руки, приняла у служанки фонарь и в одиночестве зашагала вперед среди сгущающихся сумерек.
Цзи Уван провел спутника в обход чужих глаз и тоже проскользнул во двор.
Лунный свет заливал пространство. Перед павильончиком во дворе росли заросли белых орхидей, и красное одеяние, проплывающее среди них, походило на упавшие в снег лепестки сливы — непревзойденно яркие. Но неизвестно почему, стоило Цзи Увану вглядеться в спину медленно шагающей впереди женщины, как на душе у него без всякой причины заскребли тоска и одиночество.
Цзи Уван проводил её взглядом до второго этажа, а затем обвел глазами бескрайнее море орхидей во дворе.
Эти орхидеи…
Цзи Уван уже собрался было двинуться следом, как его руку крепко перехватил спутник.
— В чем дело?
Шэнь Гучжоу опустил глаза и указал рукой вперед: — В этом дворе установлена формация.
Формация?
Вот почему во всем дворе не было ни души.
Цзи Уван бросил взгляд на землю и взмахнул рукой — и в ту же секунду перед ними предстала сложная, замысловатая матрица заклинания. Он бегло окинул её взглядом, а затем с головной болью потер виски.
Ничего не понимает.
Не умеет.
Этот Владыка демонов за свою жизнь умел только взрывать, а не распутывать, к тому же…
Формации были тем, что он ненавидел больше всего на свете.
В былые годы в Академии Цзи Уван мог довести старого учителя формаций до полусмерти. При этом лучшими учениками по части формаций в академии тогда были двое: один — его старший брат, а второй — Шэнь Гучжоу.
Позже, опасаясь, что старший брат станет слишком сильно о нем беспокоиться, старик поручил обучение Шэнь Гучжоу, и после этого…
Ни одной формации он так и не выучил, зато дрался исправно.
Отогнав воспоминания, Цзи Уван скрестил руки на груди и хмыкнул: — Маленький павильончик, внутри ведь не спрятано каких-то великих сокровищ, зачем городить такую формацию? Кто не знает, подумал бы, что тут какая-то жуткая запретная зона.
Шэнь Гучжоу: — Быть может, тот, кто установил её, просто хотел оставить для себя тихий уголок, куда никто не смеет вторгнуться.
Цзи Уван: — Эй, разглядываешь так внимательно? Ты хоть понимаешь в этом что-то?
— Понимаю. — Шэнь Гучжоу выпрямился и, словно внезапно о чем-то вспомнив, глянул на Цзи Увана: — А ты не понял?
Цзи Уван засучил рукава: — С чего бы? Как я мог не…?!
Шэнь Гучжоу сделал шаг назад, уступая ему место.
— …
Цзи Уван приоткрыл рот, проглатывая остаток фразы.
Луна стояла в зените, во дворе стояла тишина. Цзи Уван замер перед формацией, дважды поднимая руку, пока наконец не сделал глубокий вдох и, сжав зубы, не притянул стоявшего позади мужчину к себе: — Давай лучше ты.
Шэнь Гучжоу: — Опять ничего не понял?
Цзи Уван фыркнул: — Просто лень марать руки.
Шэнь Гучжоу не стал разоблачать эти маленькие хитрости собеседника, лишь уголками губ улыбнулся и протянул руку: — Тогда… одолжи мне немного духовной энергии.
У этого парня духовных сил в запасе было с гулькин нос, так что Цзи Уван не стал сомневаться. Однако стоило ему перехватить чужую руку и увидеть, как тот легко провел ладонью по определенному месту формации, как он вдруг подумал: неужели эта преграда снималась настолько легко? Или… ему вообще не нужно было делиться с ним своей духовной энергией?!
http://bllate.org/book/36998/4603304
Готово:
