Постояв в молчании несколько секунд, Янь Шилюй отвел взгляд и направился в ванную.
Это был собственный выбор Бай Няня, и к нему самому он не имел никакого отношения.
Утром следующего дня Бай Нянь, томясь мыслями о своей незаконченной картине, едва забрезжил рассвет, как закинул на плечо рюкзак и вышел из комнаты.
Вчера он рисовал целый день, и если посидеть за работой еще и сегодня утром, полотно будет практически завершено.
В половине одиннадцатого утра Бай Нянь закончил задание на эту неделю. Дождавшись, пока краски полностью высохнут, он передвинул мольберт к стене и бережно поставил его на место.
В углу уже громоздилось немало мольбертов — это были работы других студентов. Нагроможденные друг на друга полотна, пропитанные специфическим ароматом акрила, создавали в царящем беспорядке неповторимую творческую атмосферу художественной студии.
Бай Нянь прислонил холст к углу стены и уже собирался накрыть произведение белой тканью, как в дверях появился преподаватель масляной живописи.
Заложив руки за спину, он неспешно приблизился к Бай Няню, долго всматривался в полотно, а затем неожиданно спросил:
— О чем ты думал, когда создавал это?
Бай Нянь задумался и покачал головой:
— Не знаю.
Это была чистая правда: порой он и сам не понимал, что именно собирается изобразить и почему рисует именно так.
Преподаватель приподнял бровь:
— А как же пояснительная записка к работе?
— ...
Бай Нянь ответил:
— Напишу что-нибудь.
Преподавателя уже давно не удивляли подобные ответы — концепции и пояснения к работам студентов художественного факультета в большинстве своем представляли собой слепленную из того, что попалось под руку, сущую белиберду.
Куда больше его интересовало само произведение.
Сделав еще пару шагов вперед, он прищурился и принялся внимательно изучать картину Бай Няня. Рассмотрев полотно, он перевел взгляд на стоявшего перед ним студента.
От этого пристального взгляда у Бай Няня по спине побежали мурашки, и он не выдержал:
— Что-то не так?
Преподаватель поинтересовался:
— Слышал, ты собираешься сменить специализацию?
Бай Нянь опешил и широко распахнул глаза.
Помолчав с минуту, он опустил голову и тихо произнес:
— Я еще окончательно не решил.
Преподаватель вновь устремил взор на картину и лишь спустя долгое время заговорил:
— Ты одаренный студент, но жизненный путь выбираешь сам. Как поступить — решать только тебе, и в этом нужно разобраться до конца.
В тот миг в голове Бай Няня пронеслось множество мыслей, но он не знал иных способов выразить себя, кроме живописи, поэтому в итоге лишь тихо выдавил:
— Да.
— Работа неплохая, можешь пока отложить ее, — преподаватель отвел взгляд от холста и мягко добавил: — А над пояснением подумаешь не спеша.
Бай Нянь кивнул:
— Хорошо.
Когда преподаватель ушел, Бай Нянь накрыл картину белой тканью, собрал принадлежности и вернулся в комнату.
До одиннадцати оставалось совсем немного времени, и Бай Нянь решил освежиться в душе перед выходом. Они договорились с Янь Шилюем, что сегодня пообедают у него дома.
Бай Нянь торопился, все его движения были быстрыми, однако порой, чем сильнее спешишь, тем хуже складываются обстоятельства.
Стоило Бай Няню достать из шкафа смену одежды, как к нему тут же подскочил Хэ Сяо и с любопытством протянул:
— Снова бегал рисовать? Целыми днями только и делаешь, что малевать что-то, что там у тебя на этот раз?
На художественном факультете всегда царила вольница, и личное творчество держалось главным образом на мимолетных озарениях. Бай Нянь и сам толком не понимал, что именно переносит на холст, поэтому подумав ответил:
— Навеяно вдохновением, рисовать можно что угодно.
Хэ Сяо тут же предложил:
— Слушай, а приходи в следующий раз посмотреть, как я играю в баскетбол?
Бай Нянь удивился:
— Зачем?
Хэ Сяо усмехнулся:
— Сможешь зарисовать меня на площадке.
Бай Нянь на мгновение замер, не зная, как реагировать.
С одной стороны, предложение Хэ Сяо и вправду было неплохим. Помимо заданий по масляной живописи, он сильно увлекался созданием персонажей, что требовало уверенного владения быстрыми набросками человеческой фигуры, и спортсмены подходили на роль объектов для наблюдения лучше всего.
С другой же стороны, ему отчаянно не хотелось иметь никаких дел с Хэ Сяо.
Стоило задолжать ему хоть малейшую услугу, как в дальнейшем придется расплачиваться за нее десятком других одолжений.
— Пожалуй, нет, — помотав головой, отказался Бай Нянь. — Я в последнее время занят, вряд ли у меня найдется время.
Но Хэ Сяо гнул свое:
— Вот и договорились, в следующее воскресенье обязательно приходи.
— ...
Бай Нянь лишился дар речи:
— Погодите-ка, я же еще не давал согласия.
Хэ Сяо безапелляционно заявил:
— Обязательно придешь!
— Куда это он придет? — не успел Бай Нянь и рта раскрыть, как сзади раздался голос Гу Цинцы. — Пялиться на то, как горилла мяч кидает? Уж лучше бы пришел на мои танцы посмотреть.
Хэ Сяо возмутился:
— ? Это кого ты тут гориллой назваешь?
Скрестив руки на груди, Гу Цинцы принял высокомерно-элегантный вид:
— А сам как думаешь?
— Это я-то горилла? — Хэ Сяо едва не задохнулся от злости. — Если я на площадке как горилла, то ты — белый гусь, барахтающийся в луже!
Гу Цинцы: ???
На этом словесная перепалка между ними официально перешла в активную фазу. Плотность потока реплик была такова, что косноязычный Бай Нянь не смог вставить ни единого слова.
Он сначала хотел попросить их прекратить ссору, но пробиться сквозь эту странную атмосферу между двумя парнями оказалось выше его сил. Посомчавшись еще немного, он тихонько сгреб вещи в охапку и бросился наутек.
Его целью была ванная, однако не успел он сделать и двух шагов, как чьи-то руки схватили его с обеих сторон.
Гу Цинцы и Хэ Сяо ухватили его каждый за свою руку и практически в один голос потребовали:
— Ну-ка говори, ты пойдешь смотреть, как горилла играет в баскетбол, или на мои танцы?
— Отвечай давай, ты пойдешь смотреть, как белый гусь барахтается в воде, или как я играю в баскетбол?
Зажатый между ними Бай Нянь чувствовал себя как между молотом и наковальней: с одной стороны — силовое давление, с другой — эмоциональный прессинг...
— Я пойду туда и туда, — сломался наконец Бай Нянь и пошел на попятную. — Я везде пойду, довольны?
Гу Цинцы и Хэ Сяо переглянулись, но уступать друг другу по-прежнему не собирались.
Не обращая внимания на их соперничество, Бай Нянь добавил, обращаясь к Гу Цинцы:
— Вообще-то можешь меня и не спрашивать, я изначально собирался на твое выступление.
— Правда? — просиял Гу Цинцы и заключил Бай Няня в крепкие объятия. — Вот и отлично, тогда я буду тренироваться еще усерднее!
http://bllate.org/book/37006/4605010
Готово:
