Му Линьцзян уже успел поднять зонт. Искажённое яростью лицо господина Ина перекосила судорога, и тень меча со свистом растаяла, вернувшись в руку Е Юньчжоу. Оценив обстановку, Господин Ин подался назад и в следующее мгновение растворился в воздухе.
Е Юньчжоу с фонарём в руке бросился было в погоню, но со свода пещеры раздался оглушительный треск. Зал заходил ходуном, сверху посыпалась гравийная крошка и тяжелые валуны.
— Уходим! — отрывисто бросил Му Линьцзян.
Е Юньчжоу замер на полушаге и в два прыжка вернулся назад. Му Линьцзян раскрыл зонт, принимая на его купол град каменных обломков. Земля уходила из-под ног. Е Юньчжоу подхватил Ши Сяомэй, а Владыка дворца резко ударил рукоятью о землю. Сиреневый дым мгновенно окутал троих, и за мгновение до катастрофы они переместились в деревню Шицзядянь.
Грохот обвала эхом пронёсся по окрестностям. Обвернувшись, Е Юньчжоу увидел, как вдалеке рушится снежный пик — будто исполинский кулак с размаху обрушился на гору, выбив в ней глубокую долину. Белоснежные лавины водопадами низвергались по склонам, поднимая тучи морозной пыли, закрывшей собой небосвод.
Ши Сяомэй сидела на снегу, судорожно прижав руки к груди. Глядя на катастрофу с оцепенением и страхом, она заговорила дрожащим голосом, точно перед смертью:
— Бессмертные господа… Если я умру, сделайте одолжение… Раз уж нам довелось делить одного ослика, помогите похоронить матушку. Я не таю обиды ни на вас, ни на Владыку дворца. Вы ни в чём не виноваты. Во всём повинен этот господин Ин… Уверена, вы заставите его ответить за содеянное…
Е Юньчжоу не удержался и прыснул от смеха. Ши Сяомэй осеклась, не понимая, что его так развеселило.
— Ослика я с тобой точно не делил, — открестился Е Юньчжоу. — Так что за компанию не считаюсь.
— Я, признаться, тоже, — с невозмутимым видом добавил Му Линьцзян, держа руки за спиной.
— Вот как? — Е Юньчжоу с лукавой усмешкой склонил голову к его плечу. — Однако как человек ты терпеть потерпел крах. Твой главный секрет выведал враг. Сколько же мне теперь придется потратить сил, чтобы уберечь тебя? Может, расторгнем договор, и я пойду своей дорогой?
— Держи, — вымолвил Му Линьцзян с исполненным величия видом и извлёк из пространственного мешка чёрную кристаллическую карту.
Тонкая невесомая пластина буквально дышала ощутимым богатством. Му Линьцзян небрежным щелчком отправил её в руки спутнику.
— Ого! — Е Юньчжоу ловко подхватил карту, прокрутив её между пальцами, и задорно усмехнулся: — А ведь меня и за тысячу золотых не купишь.
— Тогда пусть будет десять миллионов, — изогнул бровь Му Линьцзян.
Убрав карту в пространственный мешок, Е Юньчжоу переплёл пальцы, слегка потянулся и, мягко кивнув, произнёс с полуулыбкой:
— Господин Му, приятно иметь с вами дело.
— Хм, — отозвался Му Линьцзян с редким удовлетворением в голосе и повернулся к ошеломлённой девушке: — Дева Ши, ты пришла в себя?
Ши Сяомэй сбивчиво кивнула. На её глазах развернулось нечто невообразимое: то ли покупка верного слуги, то ли покровительство над подчинённым, то ли воспитание племянника… В общем, странное зрелище, а она, вопреки ожиданиям, всё ещё была жива.
— Не болит? — поинтересовался Е Юньчжоу.
Ши Сяомэй снова застыла:
— Искусство меча господина бессмертного столь милосердно?
— Это господин Му тайно написал мне о твоём положении, — перевёл стрелки Е Юньчжоу. — Я действовал лишь по его указанию.
Девушка перевела взгляд на Му Линьцзяна.
— Сердцевина Фонаря Вечного Дня находится в тебе, — с серьёзным видом пояснил тот. — Кулон, оставленный дедушкой, и есть сердцевина. Вещь невероятно ценная. Сейчас он вплавлен в твоё сердце и непрерывно питает тело духовной энергией.
Лишь тогда Ши Сяомэй опустила взгляд и осмотрела грудь. Одежда была разорвана, остался след от сквозного удара, но ни капли крови. С трудом поднявшись на ноги, она с недоумением пролепетала:
— Значит… господин Ин искал фонарь и сердцевину? В Озерном Городе ему помешали стражники, затем кулон спас мне жизнь, и, осознав, что я так просто не умру, он выследил меня до самой деревни? Выходит, я теперь бессмертна? Но откуда вы узнали…
— Сердцевина не дарует истинного бессмертия. Ты наверняка уже заметила: тебе не нужна еда, ты не чувствуешь боли и не истекаешь кровью, но и раны твои не заживут, — Му Линьцзян пристально посмотрел ей в глаза. — Ты не совсем жива, но и не мертва. Однако у всего сущего есть своё место под солнцем, а человек ничем не превосходит прочие создания. Коль уж тебе выпал такой жребий, не стоит стыдиться или принижать себя.
Лишь теперь до Ши Сяомэй дошёл весь ужас происходящего. Она впервые отважилась прямо взглянуть в глубокие фиолетовые очи Му Линьцзяна, напоминавшие россыпь мерцающих кристаллов — чистых и прозрачных. В них она увидела собственное дрожащее, объятое паникой отражение. Девушка непроизвольно коснулась лица, и по щекам снова потекли слёзы.
— Я… я не боюсь! — она быстро замигала. — Я уже умирала, так что считаю себя даже в чём-то удачливой. Бояться или стыдиться тут нечего. Но вы творите великие дела, вам эта сердцевина нужнее. Заберите её.
Е Юньчжоу изумлённо вскинул брови:
— Заберём сердцевину — и ты умрёшь по-настоящему.
Ши Сяомэй сжала кулаки:
— Я лишь обычный человек. Даже если вы спасли меня сегодня, в будущем за мной всё равно начнут охоту. Чем отдавать ценность злодеям, лучше отдать её вам.
— Девушка, не разбрасывайся шансом, который выпадает раз в жизни, — сдержанно посоветовал Му Линьцзян. — Сначала вернёмся в твоё поместье и предадим тело матушки земле.
До дома Ши Сяомэй было рукой подать. Е Юньчжоу и Му Линьцзян неспешно шли следом.
— Смотрю, ты и дня не можешь прожить, чтобы кого-нибудь не поучать, — тихо заметил Е Юньчжоу.
— Увы, постарел, — с глубоким вздохом отозвался Му Линьцзян. — Слова теряют былой вес.
— Ты и впрямь хочешь оставить всё как есть? И сердцевину забирать не будешь? — спросил Е Юньчжоу.
— Наша цель — найти ключи и помешать заговорщикам воздвигнуть Небесный Столп. Мне самому этот столп ни к чему, а цел Фонарь Вечного Дня или нет — дело десятое, — Му Линьцзян озвучил главное. — Не будь древние артефакты защищены от разрушения, я бы уничтожил его на месте, чтобы избавить нас от лишних хлопот.
— Говорят, между Царством Падения и Царством Самосовершенствования простираются гибельные воды, где всё погружается на дно. Оттуда нет возврата. Может, сбросить один из ключей туда? — предложил Е Юньчжоу. — Уничтожь один из трёх ключей — и Небесный Столп уже не поднять.
Му Линьцзян ненадолго замолк. Е Юньчжоу окинул его быстрым взглядом:
— Неужели ты не думал об этом?
Му Линьцзян сухо кашлянул и с преувеличенно строгим видом ответил:
— Не стоит слепо верить древним трактатам — информация в них давно устарела. Императорский Владыка из Дворца у Бездны лично спускался в эти воды и благополучно вернулся обратно.
Е Юньчжоу понимающе кивнул, а затем хмыкнул:
— Кстати, почему правитель Дворца у Бездны зовётся Императорским Владыкой, а ты — всего лишь Владыкой дворца?
Му Линьцзян возвысил голос, прочищая горло:
— Слишком много лишних вопросов.
Е Юньчжоу находил особый отклик в том, чтобы задавать Му Линьцзяну неловкие вопросы, и с удовольствием поддразнивал его всю дорогу. Лишь переступив порог дома Ши Сяомэй, он отбросил шутливый тон и принял подобающий случай серьезный вид.
Ши Сяомэй отправилась греть воду и искать чистую одежду, чтобы обрядить усопшую матушку. Гроба и ритуальных денег у неё не было, так что оставалось лишь обустроить скромный поминальный алтарь.
Му Линьцзян и Е Юньчжоу ждали в боковой комнате, давая девушке время прийти в себя. Опершись о подоконник, Му Линьцзян задумчиво произнёс:
— Господин Ин выяснил, где находится Фонарь Вечного Дня, и знал, что в нём нет сердцевины. Потому на всякий случай обработал Трупного Филина, а сам отправился на поиски сердцевины.
— Он выследил Ши Сяомэй, но нападение провалилось, — подхватил Е Юньчжоу. — Ин не ожидал, что девушка превратится в живой труп, да ещё и столкнётся с нами. Тогда он решил выждать, пока мы расправимся с Трупным Филином, чтобы забрать артефакт. Единственное, в чём он просчитался, — это твоё отношение к заложникам. Тебе не всё равно, а вот мне — плевать.
— Я сказал тебе про сердцевину, чтобы ты действовал осторожно, — со вздохом напомнил Му Линьцзян.
Е Юньчжоу предлагал подать знак и незаметно взглянуть на неё с помощью Очей Безмолвной Тьмы. Му Линьцзян так и сделал, но вот намек про осторожность Е Юньчжоу абсолютно проигнорировал — никакой взаимовыручки.
— Я осторожно миновал жизненно важные органы, — с невинным видом развёл руками Е Юньчжоу.
—…Остаётся несколько вопросов, — Му Линьцзян решил не спорить. — Он зовётся господином Ином. Не попытка ли это пустить нас по ложному следу?
— Ин Сюаньян, — тяжко произнёс Е Юньчжоу. — А ещё он признался, что его цель — Небесный Столп. Возможно, это уловка, чтобы мы сосредоточились на поисках ключей и упустили другие его шаги. А может, он намеренно провоцирует меня на подозрения, чтобы отвлечь внимание, пока сам готовит ритуал… Эх, замкнутый круг.
— Главный вопрос — откуда ему известно о моих ранах? — Му Линьцзян слегка прижал руку к груди, нахмурившись.
— А вот это уже надо спросить у твоей службы безопасности — не затесался ли во Дворец Безмолвной Ночи предатель, — ответил Е Юньчжоу.
Оба ненадолго замолчали. Небо окрасилось в бледную лазурь, из-за заснеженного хребта медленно поднимались чистые лучи утреннего солнца.
Кольцо на пальце Му Линьцзяна вспыхнуло мягким светом. Прослушав послание, он повернулся к Е Юньчжоу:
— Стражи из Палаты правосудия Озерного Города прибыли.
— Когда ты успел донести? — удивился Е Юньчжоу.
— В повозке, пока ты спал, опёршись на моё плечо, — легко улыбнулся Му Линьцзян.
Е Юньчжоу едва заметно повел бровью и направился к выходу.
Превращённые в живых трупов деревенские жители лежали ровными рядами. Вокруг них парили девять талисманов, образуя сияющий золотом барьер. Стражник из Палаты правосудия выводил в воздухе знаки Заклятия успокоения душ. Аккуратные иероглифы застывали в воздухе, а завершённый текст падающим дождём опускался на тела. Искажённые, застывшие лица живых трупов становились чуть менее жутковатыми, обретая умиротворение.
Услышав шаги, стражник обернулся. На мгновение он замер, а затем его лицо побледнело пуще, чем у лежавших перед ним мертвецов.
Ноги подкосились, и он рухнул на колени, затрепетав всем телом:
— Подчинённый приветствует Владыку дворца и господина Е!
— Ого, да это же господин Чэн! — улыбнулся Е Юньчжоу. — Поднимайся скорей, неудобно перед мертвецами.
Му Линьцзян, встретившись с ним взглядом, тоже удивлённо приподнял бровь — кто бы мог подумать, что Озерный Город пришлёт именно его. Раскрыв свой зонт и опустив его так, чтобы прикрыть лицо, он тихо спросил:
— Ну как?
Чэн Цзю осторожно поднялся, лихорадочно соображая, что означает это «ну как». Спрашивает ли Владыка о делах Озерного Города, о подробностях расследования, о его разжаловании или о том, как поступить с деревней?
Заметив, что страж вот-вот сгорит от напряжения, Е Юньчжоу подсказал:
— Он спрашивает, есть ли результаты расследования по поводу нападения на Ши Сяомэй?
— Э-э… — Чэн Цзю не смел поднять глаз. — Злодей напал прямо на улице. Мой коллега попытался его остановить, но получил ранение. Ши Сяомэй погибла на месте. Поскольку в Озерном Городе у неё не было родных, Палата правосудия временно отправила тело в дом усопших. Однако уже через день труп исчез. Проведя расследование, мы выяснили, что она ушла сама…
— Говори прямо, не бойся, никто тебя должности не лишит, — заверил Е Юньчжоу.
Чэн Цзю осторожно повернул голову к Му Линьцзяну:
— Владыка дворца, на самом деле…
— Слушай его, — коротко повелел Му Линьцзян.
Чэн Цзю поднял взгляд на Е Юньчжоу. Тот стоял перед Му Линьцзяном с таким видом, будто распоряжается войсками, а Владыка не только не возражал, но и с абсолютной естественностью велел подчиняться его указаниям.
Прошло всего несколько дней с его ссылки, а эти двое уже сошлись настолько близко?
— Господин Е, скажу как есть. Когда мы осматривали дом усопших, выяснилось, что вскоре после ухода Ши Сяомэй туда приходил Владыка зала Ин, — с мрачным видом произнёс Чэн Цзю. — Я тайно проверил постоялый двор, где он остановился, и нашёл в его комнате верхнее платье — точь-в-точь такое же, как у нападавшего. Чтобы не вспугнуть добычу, я лишь запечатлел всё с помощью заклинания проекции и не стал трогать улику.
Е Юньчжоу задумчиво прижал указательный палец к подбородку, а затем перевёл взгляд на Му Линьцзяна.
— Когда глава направил меня в деревню Шицзядянь, я решил, что таинственный высокопоставленный проверяющий — это Владыка зала Ин, и у него свои цели. Но, встретив вас с Владыкой дворца, я окончательно запутался, — сказав это, Чэн Цзю извлёк нефритовую пластину и развернул Облачную Карту. На тусклом изображении виднелся угол комнаты и лунно-белое одеяние, висевшее на вешалке.
— Верность долгу господина Чэна вызывает уважение, — Е Юньчжоу подошёл и покровительственно похлопал его по плечу, слегка сжав пальцы. — Впрочем, вести слежку за Владыкой зала Ин — смелый шаг.
Чэн Цзю выдавил натянутую улыбку:
— Старая привычка со времён работы тайным осведомителем. Исключительно из любопытства! Клянусь, меня никто не подкупал и не подсылал.
— Я запомню это. Но дело не должно разглашаться, понятно? — холодно произнёс Му Линьцзян.
— Да, подчинённый всё понял, — закивал Чэн Цзю.
— Не волнуйся, наш Владыка дворца умеет доверять людям и не станет тебя подозревать, — с мягкой улыбкой успокоил его Е Юньчжоу и приобнял Чэн Цзю за плечи, отчего тот сжался, словно нахохлившийся перепел. — Ты пришёл как нельзя кстати. Возможно, вскоре потребуется твоя помощь. Да и у меня есть пара вопросов. Вне стен дворца не стоит называть его Владыкой, чтобы не раскрыть инкогнито. Как бы его лучше… звать?
Е Юньчжоу взглянул на Му Линьцзяна. Тот не отрывал взгляда от руки Е Юньчжоу, лежавшей на плече Чэн Цзю. В груди Му Линьцзяна вспыхнуло странное, непонятное чувство — будто жест Е Юньчжоу потерял свою особую ценность, раз доставался не ему одному.
Сделав вид, будто ему всё равно, он слегка повел зонтом, сбивая руку Е Юньчжоу с плеча стражника:
— Господин Е, помнится, ты говорил, что не любишь, когда к тебе прикасаются.
«Но я не говорил, что не люблю прикасаться к другим», — подумал Е Юньчжоу. Ему казалось весьма забавным наблюдать за тем, как Чэн Цзю со своим угрюмым лицом злодея дрожит от страха. Впрочем, сам Чэн Цзю сориентировался мгновенно. Он поспешно отступил на шаг и с натянутым смешком произнес:
— Подчинённый спешил без отдыха и не успел сменить одежду с дороги, не стоит пачкать руки.
Му Линьцзян мысленно отметил, что Чэн Цзю проявляет редкую понятливость, и, развернувшись, направился к дому.
— Ну что ж, раз у него нет возражений, зови его, как Ши Сяомэй, — господин Му, — с удовольствием решил Е Юньчжоу.
Оказавшись подальше от источника давления, Чэн Цзю вздохнул с облегчением. Он покосился на Е Юньчжоу и тихо шепнул:
— Господин Е, Владыка ведь явно приревновал. Почему вы не догоните его?
Е Юньчжоу: —?..
— С чего бы ему ревновать на пустом месте? — недовольно отозвался Е Юньчжоу. — Я же говорил, между нами нет никаких…
— Понимаю, всё понимаю, — Чэн Цзю расплылся в лукавой ухмылке. — Владыке дворца нужно хранить статус, он ни за что не признает, что уступает. Тяжело вам, долно быть, каждый день опровергать эти нелепые слухи из новелл.
Е Юньчжоу: «…»
Е Юньчжоу мгновенно сменил тон и с участием произнес:
— Ты прав, господин Чэн. Я обязательно попрошу Владыку, чтобы он удержал у тебя поменьше жалования. Нынче не те времена, чтобы мериться статусом. Владыка мыслит старомодно, и с этим ничего не поделаешь!
Чэн Цзю потер руки и воодушевленно спросил:
— Благодарю за доброе слово, господин Е! Честно говоря… перебравшись в Озерный Город, я оказался в стеснённых обстоятельствах, вот и пришлось искать подработку. Самая популярная пара в Столице Безмолвных Теней нынче — это вы и Владыка. Увы, большинство историй слишком далеки от истины… Понимаете, к чему я?
Он указал пальцем то на Е Юньчжоу, то на ушедшего вперёд Му Линьцзяна. Е Юньчжоу великодушно взмахнул рукой:
— Пиши! Пиши и рисуй, я разрешаю! Художественный вымысел — это одно, главное — сохранять зерно правды.
— Понял! — Чэн Цзю стукнул кулаком по ладони. — Подчинённый сделает всё, чтобы восстановить ваше имя!
Му Линьцзян остановился у дверей дома Ши Сяомэй и оглянулся. Не понимая, о чём так оживленно беседуют Е Юньчжоу и Чэн Цзю, он снова нахмурился, сложил зонт и встал прямо, скрестив руки за спиной и уставившись на них.
Чэн Цзю тут же замер, а Е Юньчжоу с сияющей улыбкой бросился вперёд. Нагнав Му Линьцзяна, он бесцеремонно закинул руку ему на шею и обнял за плечо. Чтобы этот жест выглядел достаточно властно, ему даже пришлось слегка приподняться на цыпочки.
Застигнутый врасплох Му Линьцзян чуть не потерял равновесие. Оглядев его наиграно-страстное лицо, он осторожно спросил:
— К чему эта неожиданная любезность?
— Милый, не ревнуй. Ты же лучше всех знаешь, как сильно моё отношение к тебе отличается от отношения к нему, — превозмогая неловкость, выговорил Е Юньчжоу, ощущая, как по спине бегут мурашки. Напал на врага, а урон получил сам.
Му Линьцзян: «…»
В глазах Владыки дворца вспыхнул изумлённый блеск. Он резко оттолкнул Е Юньчжоу:
— Господин Е, ты отравился?
— Эх, видимо, я был слишком холоден с тобой в прошлом. Моя вина, — с раскаянием выдохнул Е Юньчжоу. — Простишь меня?
Му Линьцзян: «…»
Му Линьцзян направил на Е Юньчжоу зонт и без единой эмоции на лице активировал Заклинание очищения:
— Нечисть, сгинь! Разум, очистись!
Ши Сяомэй, стоявшая у ворот, за короткое время пережила очередной культурный шок.
«И после этого вы утверждаете, что не даосы-супруги?»
Чэн Цзю всегда отличался гордым нравом и довольно своеобразными вкусами. Получив одобрение Е Юньчжоу, он проникся такой уверенностью, будто его только что вернули во Дворец Безмолвной Ночи с повышением. Не предъяви он личный знак, Ши Сяомэй приняла бы его за сообщника господина Ина.
Девушка стояла перед скромным поминальным алтарём и после долгих раздумий произнесла:
— Я всё решила. Как только похороню матушку, я верну вам сердцевину. У меня больше нет родных, нет суженого, а с коллегами из трактира мы едва знакомы. Лучше я упокоюсь рядом с матерью.
Е Юньчжоу обернулся к Чэн Цзю:
— Вот и первая проблема. Ты изучал живых трупов вместе со Старейшиной Трупным Стервятником. Сможешь помочь?
Чэн Цзю некоторое время разглядывал Ши Сяомэй:
— Если найти замену сердцевине, я смогу поддержать её в нынешнем состоянии.
— Что-то вроде механической брони? — уточнил Е Юньчжоу.
Чэн Цзю покачал головой:
— Детали механической брони подходят только живым. Для живого трупа нужен особый духовный камень.
Слушавший их Му Линьцзян достал из рукава камень и бросил его Чэн Цзю. Тот судорожно поймал предмет. Тёмно-красный камень выглядел обычным, но, сжав его, Чэн Цзю ощутил пульсацию и тепло, напоминавшие биение сердца.
— Это… Камень Сердечной Крови? — ахнул Чэн Цзю. В легендах говорилось, что даже если заклинатель стадии Великого Перехода окажется на грани гибели, этот артефакт способен вернуть его к жизни, если вплавить его в грудь.
Ши Сяомэй застыла:
— Зачем… зачем вы тратите столько сил ради меня? Я самый обычный человек и совершенно этого не стою.
— Глупая девчонка, ты смеешь перечить Владыке дворца? — уставился на камень завистливым взглядом Чэн Цзю. — Не будь неблагодарной!
— Дева Ши, если нет суженого — значит, судьба ещё не пришла. Нет близких друзей — найдутся в странствиях. Множество людей уходят из жизни с сожалением, а у тебя есть шанс. Зачем же сгоряча отказываться от него? — спокойный голос Му Линьцзяна звучал убедительно, заставляя задуматься. — Я не стану принуждать тебя. Даю час на размышления. Если решишь уйти — удерживать не буду.
Оставив эти слова, Му Линьцзян вернулся в комнату. Е Юньчжоу последовал за ним. Чэн Цзю и Ши Сяомэй ещё долго стояли в полном оцепенении.
Заметив, что Му Линьцзян молча смотрит в окно, Е Юньчжоу подошёл и задел его локтем:
— Учить других у тебя отлично получается. А сам-то поступаешь так же?
— О чём ты? — скосил глаза Му Линьцзян.
— Где твоя судьба? Где верные друзья? — поддел его Е Юньчжоу. — Предпочитаешь сидеть во Дворце Безмолвной Ночи, точно одинокий старик, вместо того чтобы искать исцеление. Не поверю, что во всем Мире Лазурного Неба не найдётся снадобья от твоих ран.
— Так я ведь вылез из своей норы, — с невозмутимым видом отозвался Му Линьцзян. — И судьба, и друзья — всё рядом.
Е Юньчжоу дрогнул уголком губ:
— Судьба?
— Прекрасная судьба, — улыбнулся Му Линьцзян. — Или ты предпочёл бы брачные узы?
Е Юньчжоу хотел было ответить, но заметил за окном Чэн Цзю. Опустив взгляд, он резко прижал Му Линьцзяна к оконной раме, отчего тот вздрогнул от неожиданности.
Му Линьцзян опустил глаза, встретившись с ним взглядом.
— С той самой минуты, как я ступил на порог Дворца Безмолвной Ночи, между нами осталась только брачная связь, не так ли? — проникновенно вымолвил Е Юньчжоу, глубоко смотря ему в глаза. Правда, чтобы выглядеть внушительно, ему пришлось изо всех сил тянуться на цыпочках, что его ужасно раздражало.
Му Линьцзян: «…»
Словно что-то почувствовав, Му Линьцзян обернулся и увидал Чэн Цзю, который, держа в левой руке свиток, быстро что-то зарисовывал правой.
Му Линьцзян повернулся обратно и слегка улыбнулся. Наклонившись к Е Юньчжоу, он положил подбородок ему на плечо и тихо шепнул на ухо:
— Когда же Юньчжоу желает сыграть свадьбу? Я хочу, чтобы весь мир узнал: ты — молодой владыка Дворца Безмолвной Ночи, мой возлюбленный, моя сердечная кровь, моя птица в золотой клетке.
Е Юньчжоу: «…»
«Сколько же подобного чтива он перебрал?» — подумал Е Юньчжоу.
В ушах закололо от его дыхания. Легкий тонкий аромат заколки Му Линьцзяна освежал разум. Е Юньчжоу мысленно ругал спутника за то, что тот целыми днями читает историю про властных повелителей, но разум на мгновение помутился. Он даже поймал себя на мысли, что Му Линьцзян ведет себя как истинный благородный муж — его руки лишь формально касались талии, не переходя границ.
Они ведь давние знакомые, и даже если бы обнялись по-настоящему, он бы не стал злиться.
— О чём задумался? — невесомо прошелестел голос Му Линьцзяна.
Е Юньчжоу резко оттолкнул его, поправил одежды и с мрачным видом окликнул Чэн Цзю:
— Заходи, есть разговор!
Чэн Цзю поспешно спрятал свиток в пространственный мешок и с серьезным видом вошёл, опустив голову:
— Господин Е, я слушаю.
Е Юньчжоу спросил, почему он несколько раз видел рану на голове Ши Сяомэй без применения духовной силы, тогда как Му Линьцзяну потребовалось использовать Очи Безмолвной Тьмы. Чэн Цзю задумчиво зажмурился, прошептал пару заклинаний, а затем поднял глаза и осмотрел Е Юньчжоу со всех сторон. На его лице отразилось крайнее изумление.
Подбирая слова, Чэн Цзю уверенно произнёс:
— Старейшина Трупный Стервятник говорил, что от вас веет смертельной аурой… Похоже, он имел в виду фрагмент чужой души, прикрепившийся к вам.
http://bllate.org/book/37014/4900195
Готово:
