Однако больше всего в Гу Хуане изменился взгляд. Человек может имитировать душевное состояние с помощью жестов и слов, но глаза не обманешь — за этот год ему наверняка пришлось пережить немало испытаний.
В углу прихожей стояли два больших подарочных набора с ярко-красной упаковкой. Вид их вызвал у меня невероятно сложные и странные чувства: чего он, в конце концов, добивается?
— Ты… — я с усмешкой закинул руку на плечо Гу Хуаня и почувствовал, как он заметно напрягся. — Ах ты, паршивец, пришел в гости — так зачем еще и подарки притащил? Своим же братом Шуанцюанем хочешь казаться чужим? Обижаешь, ей-богу.
Мама окликнула меня из другой комнаты:
— Линь Шуанцюань! А где Шуан Янь?
В прошлый раз, когда я приводил Гу Хуаня, мама была от него в восторге. Женщины в ее возрасте не умеют скрывать мысли — она явно хотела свести Гу Хуаня с Шуан Янь. Тогда мне самому казалось это забавным, но сейчас это было абсолютно невозможно.
— Она пошла за покупками, скоро поднимется.
На самом деле я просто не хотел оставлять Гу Хуаня у нас дома, поэтому попросил Шуан Янь подождать внизу. Нужно было как можно скорее выпроводить его. Гу Хуань действительно приехал ради меня: выпил чашку чаю и засобирался уходить. Я вызвался проводить его, беспрестанно подталкивая в спину — так хотелось, чтобы он поскорее выметался.
Мы зашли в тесный замкнутый лифт, воздух в котором, казалось, постепенно густел. Мы молча смотрели друг на друга в зеркальные стенки. Лифт выплюнул нас на первый этаж, и в лицо ударил прохладный ночной ветерок. Я вздрогнул — не от холода, а от нахлынувших сложных, невыразимых чувств, давивших на сердце, словно я хлебнул испорченного горького вина, обжигающего горло.
— Пойдем выпьем? — внезапно предложил Гу Хуань.
Я согласился. Написал Шуан Янь, чтобы она шла домой, и сел в машину Гу Хуаня — он сменил авто на ничем не примечательный седан. Усевшись на пассажирское сиденье и вспоминая наше прошлое, я ощутил нереальность происходящего, будто между нами пролегла целая жизнь.
Я всегда верил в существование параллельных миров. Это как кот Шрёдингера: до того, как сделан выбор, существует бесчисленное множество вариантов. Словно в игре: если я выбрал путь к концовке А, то уже никогда не попаду к концовкам B, C или D.
Но я не считаю, что совершил неверный выбор. Если и искать виноватых, то виноват Гу Хуань. Мне лишь горько от того, что, возможно, в каком-то параллельном мире мы с ним по-прежнему неразлучные напарники. Или, быть может, мой заместитель Чжоу Юй не погиб, и я до сих пор, как обычно, хожу за ним по пятам и с уважением называю его заместителем Чжоу. Тогда я бы не встретил ни Гу Хуаня, ни Мо Ляо, и моя жизнь сложилась бы иначе.
Гу Хуань довез меня до уличного кафе у реки. Река Эрпинхэ впадает в реку, на которой стоит Чжунъань. Летний ночной ветер задувал мне под одежду, раздувая её, словно я был воздушным шаром. Было очень приятно. Волосы Гу Хуаня растрепались от ветра, казалось, будто у него на макушке собралась стая ласточек, готовых взлететь.
Раньше, после ночных смен, мы с Гу Хуанем часто заходили сюда: брали несколько закусок, ящик пива — одно удовольствие. Хозяин кафе даже узнал нас и с услужливой улыбкой поприветствовал на местном диалекте: Давненько не заходили, куда же вы пропали? Я рассеянно кивнул: Да, работа была очень загружена.
Сделав заказ, мы сидели за липким столом в ожидании еды. Я закурил, но ветер у реки был такой сильный, что пламя зажигалки постоянно металось из стороны в сторону. Я и так был не в духе, а тут ещё и сигарета никак не разгоралась. От раздражения хотелось швырнуть зажигалку, но Гу Хуань накрыл мою руку своей, призывая к спокойствию:
— Ты же бросил курить, разве нет? Поменьше бы тебе этого дела.
Учитывая наши нынешние отношения, я счел этот жест нарушением границ:
— Тебе какое дело?
Гу Хуань убрал руку:
— Не смею больше лезть.
— В доме я просто разыгрывал спектакль. Мама не знает обо всех тех грязных делах, так что беспокоить её бесполезно. Всё, что хочешь, — вымещай на мне.
Гу Хуань помолчал, затем горько усмехнулся:
— Я просто хотел проведать матушку. В конце концов, я ведь когда-то часто ужинал у вас.
К чему этот фарс? Он пытается давить на жалость? Кому, как не ему, полицейскому, знать, что это не работает. Сколько преступников рыдали, рассказывая о своей тяжелой судьбе и о том, как их вынудили пойти на преступление? У каждого несчастного найдется за что его презирать, а разве невинные жертвы страдают меньше?
— Хватит прикидываться бедняжкой, — я наконец прикурил и затянулся, после чего ткнул тлеющим огоньком сигареты прямо перед лицом Гу Хуаня. — У нас с тобой столько счетов, что не перечесть. Еще раз попробуешь втереться в доверие — сожгу тебе нос.
Гу Хуань невозмутимо подался вперед, и свет сигареты окрасил его нос в ярко-красный цвет. Я испугался, что действительно могу его задеть, и, разжав пальцы, бросил окурок на землю:
— Ты совсем спятил? Вода в реке Эрпинхэ тебе мозги окончательно размыла?
— Тебе от этого станет легче?
Его взгляд был настолько искренним, что у меня мурашки побежали по спине. Я тысячу раз представлял себе, как встречу Гу Хуаня и дам ему такую пощечину, что гул пойдет по всей округе, или ударю со всей силы — одного удара мало, нужно минимум десять. Но когда он оказался прямо передо мной, первой мыслью было: «А, Гу Хуань всё ещё жив». Никаких бурных эмоций, возможно, из-за внезапности. Мои чувства были заблокированы, и я еще не нашел подходящего способа их выплеснуть.
— Я виноват перед тобой, я… — в голосе Гу Хуаня сквозила осторожная покорность. — Мне нечем оправдаться. Я причинил тебе боль, знаю, что ты меня не простишь, но всё же хочу нормально извиниться.
— Ты думаешь, можно просто извиниться и перевернуть страницу? — я холодно глянул на него. — Мы не дети, чтобы играть в догонялки.
— …
— Заказ готов!
Крепкий хозяин кафе проворно лавировал между столами, с грохотом выставил две тарелки перед нами, а затем, волоча за собой ящик, наклонился и поставил холодное пиво у наших ног. Мы поблагодарили его, и он удалился.
Гу Хуань нагнулся, схватил две бутылки, привычным движением ударил крышкой о край стола — раздалось характерное «пшик», и пиво было открыто. Одну бутылку он протянул мне, вторую открыл себе, а затем чокнулся со мной:
— Давай выпьем за встречу.
Я молча сделал два больших глотка. Никогда еще пиво не казалось мне таким горьким. Мгновение — и бутылка пуста, в голове и на лице разлился жар. Вдруг широкая горячая ладонь Гу Хуаня легла мне на бедро, и он глухо спросил:
— Все еще болит?
Я не сразу понял, о чем он, пока он не сжал мое бедро сильнее.
— Да какая к черту разница, сколько времени прошло, — я раздраженно смахнул его руку. — Если у тебя осталась хоть капля совести, верни мне флешку. Если вернешь её, я забуду все те гадости, что ты натворил.
Гу Хуань тут же сбросил маску, его улыбка стала виновато-заискивающей, как у нашкодившего щенка:
— Видишь ли, брат Цюань, прошу прощения… я её потерял.
— Брехня! — я чуть было не схватился за бутылку, чтобы разбить её об голову Гу Хуаня, и лишь чудовищным усилием воли сдержался. — На этой флешке доказательства, которые мой отец собирал ценой своей жизни! Как ты мог её потерять?! Нет, не пытайся меня обмануть. — Я замахнулся, готовый ударить его по лицу. — Не думай, что я не посмею тебя избить.
Гу Хуань наклонил голову и ласково прижался щекой к моей ладони. Отвращение волной захлестнуло меня — мне стало противно даже бить его, чтобы не пачкать руки.
— Бей, ругай — что хочешь делай, лишь бы тебе полегчало.
Он еще смел говорить такое! Похоже, он только и ждал, чтобы довести меня до ручки. Я выпил, и эмоции били через край, но всё же опустил руку:
— Почему я раньше не замечал, что ты такой бесстыжий?
Когда мы были близки, мне он казался интересным человеком. Теперь же всё изменилось: мне стало противно даже от того, как он дышит.
— Я говорю искренне.
— И я говорю искренне: верни мне флешку.
— Её правда нет.
— Нет? — я холодно усмехнулся, открыл еще одну бутылку и сделал два глотка. В желудок полилось ледяное пиво, а в голову ударила закипающая кровь. — Просто не хочешь отдавать.
— Не считай меня таким уж злодеем, — Гу Хуань беспомощно улыбнулся. — Брат Цюань, у нас разные позиции, но цель одна. Не вмешивайся больше, я сам всё улажу.
Как он смеет говорить такое? Гнев заклокотал в груди, я залпом допил бутылку. Гу Хуань пытался меня урезонить, чтобы я не пил так быстро, но я с грохотом поставил пустую бутылку на стол и яростно спросил:
— Маленький Гу, тебе не кажется, что это смешно? Моего отца заживо замуровали в фундамент Жилого комплекса Фугуйюань, мне прострелили ногу и сделали инвалидом. Это мое дело! Я требую справедливости для своего отца, с какой стати ты просишь меня не вмешиваться? Какое право ты имеешь решать всё за меня?!
Моя голова еще не была настолько затуманена пивом, чтобы устраивать пьяные дебоши, но эмоции явно взяли верх. Посетители соседних столов начали оборачиваться на шум, и от холодного речного ветра мой пыл внезапно угас. Гу Хуань смотрел на меня со сложным выражением лица, в котором читалось желание что-то сказать, но нерешительность. Мне стало неловко, хотя я признавал, что отчасти сорвался на него намеренно — ведь Гу Хуань действительно виноват в первую очередь.
— Я погорячился. Не хотел… кричать на тебя.
— Сердце заболело за меня? — ехидно спросил Гу Хуань. Он умел выводить меня из себя. Я предупредил его, чтобы он не наглел, а он, хитрюга, перевел тему, начав рассказывать, что собрал много улик и доказательств достаточно. Я не верил ни единому его слову:
— Тогда выкладывай их, покажи, а не сотрясай воздух языком.
Гу Хуань загадочно улыбнулся:
— Не торопись. Доедим, и я отвезу тебя посмотреть.
Раз уж он так сказал, есть я больше не мог. Я заставил его поторапливаться, но Гу Хуань подпоил меня ещё несколькими бутылками пива. В голове зашумело, я почувствовал себя пьяным, мы вызвали водителя. Мне казалось, что я сохраняю ясность ума, но в дороге всё смешалось, и я потерял ориентацию в пространстве. Помню только, как моя голова склонилась и коснулась плеча Гу Хуаня, а потом я провалился в сон.
Глава 16
Когда я очнулся, мне показалось, что мне проломили череп. Я обхватил голову руками, свернулся калачиком и застонал от боли. Желудок перевернулся, и, шатаясь, как подкошенный, я слез с кровати, едва держась на ногах, и побрел в уборную, надеясь обнять унитаз и облегчить душу. Сделав пару шагов, я осознал, что нахожусь в совершенно незнакомом месте, и мгновенно протрезвел: Где я?
http://bllate.org/book/37091/4618201
Готово:
