Заполнив заявление о выборе вуза, он вышел из аккаунта Цун Сянтина и вошел в свой.
Одноклассник уже всё заполнил и заглянул через плечо:
— Вы с Цун Сянтином оба подаете документы в университет А? Как завидно, я ведь тоже хотел в первый приоритет поставить университет А, но плохо сдал экзамены, оплошал.
— Нет, — ответил Жань Юй.
— Что? — Одноклассник на мгновение растерялся, а сообразив, переспросил: — Но я же только что видел, как ты указал университет А для Цун Сянтина.
— Угу. — Жань Юй нашел на экране университет Б в соседней провинции, завершил выбор, закрыл страницу, повернулся к нему и произнес: — Он поступает в университет А, а я — в университет Б.
Цун Чуньян пожил дома всего несколько дней и снова уехал за границу. Как раз в это время Ли Цинь затеял поездку по окрестностям: едва Цун Чуньян утром уехал, как к полудню все уже собрались вместе.
Они планировали сначала провести ночь в семье Цун, а на следующее утро прямо на машинах отправиться в путь.
Толпа вырвавшихся на свободу мажоров и богатых девчонок, собирающихся за границу, не знала никаких особых развлечений, кроме как пить вино да играть в карты.
Жань Юй никогда не умел с ними веселиться и прятался наверху в своей комнате, не спускаясь вниз. Однако посреди дня захотелось пить, и когда он спустился набрать воды, его всё же поймали.
Его окликнула Фан Сияо. Сегодня она выглядела очень красиво: в белом платьице, с изысканным макияжем.
Когда Жань Юй набирал воду, она внезапно появилась на кухне и с улыбкой произнесла:
— Сяо Юй, давно тебя не видела. Почему ты не приходил, когда мы в последние разы выбирались куда-нибудь?
Жань Юй повернулся и ответил:
— Не хотел.
— Сянтин говорил то же самое, он утверждал, что ты дичишься людей, — произнесла Фан Сияо. — Мы ведь дружим в одном классе уже три года, а ты до сих пор чураешься нас, как-то даже обидно.
Жань Юй ничего не ответил.
Не зная, как поддержать разговор, он неизменно выбирал молчание — именно поэтому никто особенно не любил с ним болтать.
Даже Цун Сянтин частенько говорил, что не понимает, что у него в голове творится. На самом деле Жань Юй ни о чем таком не думал, просто очень часто он ничего не понимал.
Например, сейчас он совершенно не понимал, что означают слова Фан Сияо.
Жань Юй решил обойти Фан Сияо и подняться наверх, но потерпел неудачу, потому что она заступила дорогу и обратилась к нему:
— Можешь оказать мне услугу?
— Какую услугу?
— Мы хотим поесть сладостей, но оторваться от карт не можем, сходишь купить? — Фан Сияо улыбнулась. — Эта лавка не доставляет заказы на дом, придется забирать самому.
Жань Юй посмотрел на нее и неожиданно протянул руку.
Фан Сияо опешила:
— Чего?
— Деньги.
Уголки губ Фан Сияо слегка застыли в напряжении:
— Сянтин разве не дает тебе карманных денег?
Она достала телефон и перевела Жань Юю деньги. Получив их, Жань Юй сказал:
— Дам, но раз сладости нужны вам, почему плачу я?
Фан Сияо нашлось нечего сказать. Она скинула Жань Юю фотографии тех пирожных, которые они хотели, и особо наказала идти осторожнее, чтобы не раскачать их, а то она будет фотографировать, когда он вернется.
Кондитерская находилась далековато, Жань Юй добирался на автобусе почти целый час. Упаковав выбранные Фан Сияо маленькие пирожные, он заметил на витрине фисташковое суфле.
Он уже пробовал такое — его покупал Цун Сянтин.
Это было в старшей школе, в одиннадцатом классе. Цун Сянтин почему-то увлекся мотоциклами и часто по ночам гонял с Ли Цинем и остальными по горным дорогам.
Пока в один прекрасный день он не сломал руку. Цун Чуньян примчался из-за границы, и первым же делом в больнице заехал ногой в грудь Жань Юю, отбросив его так, что тот врезался спиной в стену и долго не мог подняться с пола.
В тот же день из-за разрыва селезенки он оказался с Цун Сянтином в одной палате.
Когда они выписывались, Цун Чуньян уже уехал. Вечером Цун Сянтин постучал в дверь комнаты Жань Юя и принес ему в подарок именно это пирожное.
Жань Юй откусил кусочек и спросил:
— Зачем ты гонял на мотоцикле?
— Адреналин.
— Это опасно, больше не езди.
Уголок рта Жань Юя испачкался в бледно-зеленом креме, Цун Сянтин нахмурился, протянул руку, стер его и лишь спустя долгое время раздраженно бросил:
— Больше не буду.
Жань Юй купил себе фисташковое суфле в качестве платы за поручение.
Когда он вернулся, они играли в гостиной в видеоигры. Он положил пакет на обеденный стол и достал суфле.
— Ты куда ходил? — Цун Сянтин неизвестно откуда вдруг возник рядом с Жань Юем и бросил взгляд на пирожное в его руках. — Я думал, ты наверху.
— Ходил за пирожными, хочешь?
Жань Юй мог поделиться с ним половиной.
— Не хочу, приторная гадость, — с презрением отозвался Цун Сянтин.
И отлично, что не хочет, Жань Юй сможет в одиночку съесть целое.
Он уже собирался подняться наверх, как Цун Сянтин обхватил его за талию и произнес:
— Я проголодался, свари мне чашку молока.
Варить молоко было единственным занятием, которое умел делать Жань Юй. В детстве мама всегда варила его для него, а когда он вырос и пить его перестало получаться из чужих рук, он сам освоил этот процесс и, к своему удивлению, научился делать всё на редкость ладно.
Попробовав однажды, Цун Сянтин с тех пор то и дело заставлял его готовить.
Жань Юй с некоторым колебанием посмотрел на суфле в руке, но отказывать Цун Сянтину не хотелось — это расстроило бы его. В конце концов он решил доверить суфле Цун Сянтину, попросив подержать его минутку, пока он быстро варит молоко.
Цун Сянтин рассеянно кивнул:
— Давай бегом.
Молоко по рецепту Жань Юя получалось соленым, в него добавляли вяленее мясо, орехи и обжаренный рис, оно очень напоминало соленый монгольский чай.
Жань Юй подозревал, что в те годы его мать ездила в Внутреннюю Монголию, а вернувшись, приготовила ему подделку, но проверить это было не у кого.
Выйдя с чашкой горячего молока, он увидел, что Цун Сянтин увлечен игрой. Жань Юй подошел, чтобы отдать ее, но тот лишь нетерпеливо махнул рукой, велев поставить рядом.
Жань Юй поставил чашку на стол и уже хотел было спросить, где его суфле, как, поднявшись, увидел, что Фан Сияо делает селфи.
Она поднесла суфле к лицу, сменила несколько поз для снимка и, не дожидаясь ответа от Жань Юя, откусила кусочек.
— Слишком сладко, невкусно, — поморщившись, она спросила сидевшую рядом Ван Хуэй, будет ли та, но Ван Хуэй отказалась.
Тогда она небрежно швырнула суфле обратно на стол, и зажатый посредине крем выпал, оставив зеленое пятно на белой столешнице.
В гостиной было шумно, из-за спины доносилась музыка из игры Цун Сянтина, Ли Цинь сражался с ним рядом, а остальные устроились на диване, делая ставки на то, кто из них победит.
http://bllate.org/book/37100/4619413
Готово:
