Отец застал недвусмысленную картину: Цинь Чаоянь крепко сжимал изящную ступню Е Жунсюя, а сам юноша — с покрасневшими уголочками глаз, точь-в-точь обиженный ребёнок, — пытался поджать ноги и вырваться.
Е Босюань обомлел. В первую секунду его мысли вильнули совсем не туда, а уже в следующее мгновение на него накатила волна глухой ярости.
— Что здесь происходит? — спросил он низким, прерывающимся от гнева голосом.
Сердце Чаояня ухнуло вниз. Он медленно разжал пальцы и молча поднялся.
Жунсюй недоуменно поглядел на отца и чистосердечно выложил:
— Массаж стоп делаем.
Е Босюань перевёл взгляд на мокрые от слёз глаза сына и, еле сдерживая порыв броситься на его защиту, уточнил:
— И только? Просто массаж?
Юноша хлопал огромными глазами, похожими на два прозрачных стеклянных шарика. Недоуменно кивнув, он подумал: «А что ещё это могло быть?»
Отец всё ещё ничего не понимал:
— Тогда почему ты плачешь, Сюйсюй?
Отцовский вопрос попал в самую точку. Жунсюй смутился: попытался, называется, отомстить будущему врагу, а в итоге сам чуть не взвыл от боли и не опозорился.
— Он плохо массирует, — буркнул он, отвернувшись. — Ручищи как из железа, больно же!
Е Босюань замер без слов.
Чаоянь чуть повернул голову; в его обычно холодном взгляде мелькнуло изумление.
Осознав всю глупость ситуации, господин Е почувствовал неловкость. Поправив золотую оправу очков, он повернулся к юноше с виноватым видом:
— Сяо Цинь, верно? Спасибо, что присмотрел за Сюйсюем. Прости за мою несдержанность.
Впрочем, тут же вспомнив, что именно из-за этого парня сын оказался в воде, да ещё и про ту свору охранников, заявившихся сегодня с «извинениями»...
Е Босюань слегка нахмурился, но сдержал порыв и продолжил подчёркнуто вежливо:
— Ты наверняка устал. Иди отдохни, а за Сюйсюем я присмотрю сам.
Намёк был предельно ясен: отцу требовалось поговорить с сыном наедине.
С тех пор как Цинь Чаояня швырнули в этот так называемый высший свет, он впервые услышал извинение, лишённое яда и насмешки. Да ещё и от старшего по возрасту.
Пусть даже тон собеседника тут же сменился на дистанционный.
Впрочем, Чаояня это не задело: главное — добиться своего.
— Всё в порядке, дядя Е. Тогда я пойду, — спокойно произнёс он, выпрямляя спину и цепляясь за остатки своего уязвимого достоинства.
У самого порога он на мгновение замер. Короткий скользящий взгляд уголка глаза упёрся в Е Жунсюя, который с самого прихода отца смирно сидел в кресле, поджав ноги. В этом взгляде читалось недвусмысленное предупреждение: «Помни, что обещал».
Жунсюй, витавший где-то в своих мыслях, случайно встретился с ним взором, на секунду оцепенел, после чего неохотно махнул рукой, всем видом показывая: «Да понял я, понял, мелочный ты главный герой!».
Только после этого Чаоянь прикрыл за собой тяжёлую дверь и с привычным холодным выражением лица направился к лифтам.
Сделав буквально пару шагов, он опустил руку в карман и нащупал там небольшой цилиндрический баллончик. Вытащил — ингалятор Жунсюя.
В палате их было два. Когда он вытаскивал парня из воды, автоматически схватил один, а второй выронил на землю — позже его подняла Линь Цзяоцзяо и положила на тумбочку.
Лекарства молодого господина Е стоили целое состояние, тем более это был жизненно важный препарат.
Чаоянь несколько секунд разглядывал флакон, затем иронично хмыкнул и развернулся обратно.
***
В палате Е Босюань задумчиво провожал взглядом удаляющуюся фигуру юноши. Сдержанное достоинство, с которым тот держался, слегка удивило его.
Этот внебрачный сын клана Цинь явно отличался от слухов, что ходили в обществе.
Впрочем, взгляд отца мгновенно потеплел, едва он перевёл его на сына.
— Сюйсюй, охранник из семьи Цинь точно тебе ничего не сделал? — Е Босюань ласково взъерошил мягкие волосы Жунсюя. Воспоминания о прошлом годе, когда из-за его недосмотра сына чуть не похитил какой-то психопат, до сих пор заставляли сердце сжиматься от ужаса. Как говорится, обжёгся на молоке — будешь дуть и на воду.
Жунсюй сжал отцовскую ладонь и мягким тоном ответил:
— Папа, правду говорю, ничего не произошло. Цзяоцзяо и сиделка были рядом, да и дядя Чэнь с парнями подоспели мгновенно.
Дядя Чэнь возглавлял охрану Е. После того кошмарного случая Босюань за огромные деньги нанял этого опытного ветерана.
Выслушав заверения сына, Босюань немного успокоился.
На мгновение поколебавшись, он спросил:
— Кстати, Сюйсюй... ты помнишь, как именно поскользнулся и упал в бассейн?
Жунсюй внутренне подтянулся. В своём вещем сне он в этот момент нагло соврал, обвинив во всём Цинь Чаояня...
На этот раз он выложил чистую правду:
— Цинь Цзинжун задирал Чаояня прямо у воды. Я хотел их разнять, подошёл ближе, и тут Цзинжун со всей дури толкнул его. Чаоянь не удержался на ногах и случайно задел мою коляску.
Ни капли лжи, всё как было.
За дверью палаты Цинь Чаоянь, уже занёсший руку, чтобы постучать и вернуть лекарство, замер.
Приглушённый голос Е Жунсюя доносился сквозь тонкую преграду. Чаоянь опустил веки, скрывая вспыхнувший в глазах нечитаемый огонёк.
Постояв немного, он опустил руки в карманы и пошагал к окну в конце коридора. За стеклом, умытые ночным ливнем, сочно зеленели кроны вечнозелёных деревьев.
***
Е Босюань, как и следовало ожидать, не стал обрушивать гнев на Чаояня, но поведение Цинь Цицзяна вызвало у него глубокое недовольство.
Цинь Цзинжун приходился Цицзяну племянником. И вся эта история выглядела как уродливая грызня внутри семейства Цинь, в которую ни за что ни про что втянули его больного сына.
Тяжело вздохнув, отец снова погладил Жунсюя по голове и наставительно произнёс:
— Впредь, если увидишь подобное, держись подальше. Пусть другие разбираются.
С хрупким здоровьем его мальчика только благородных рыцарей изображать.
Вспомнив о Цинь Цицзяне, Е Босюань нахмурился и поднялся, намереваясь выйти и сделать пару жестких звонков.
Жунсюй вдруг схватил его за рукав. Помявшись секунду, юноша тихо, но твёрдо выговорил:
— Папа... я хочу расторгнуть помолвку с Цинь Цзинсюем.
Е Босюань обомлел. Раньше сын всегда звал жениха исключительно «братом Цзинсюем», а тут не просто назвал по имени, но и заявил о расторжении союза...
— Что случилось? Поссорились? — Е Босюань повернулся, мягко улыбаясь. — Он не пришёл вчера на твой день рождения, да? Хочешь, папа заставит его приползти с извинениями?
Ему было совершенно неважно, в чём суть: раз его Сюйсюй расстроен, виноват исключительно Цзинсюй.
В вопросах, касавшихся сына, Е Босюань терял всякую объективность. К тому же выходка Цзинжуна и хамство охранников уже подпортили его отношение к клану Цинь.
Жунсюй помотал головой:
— Я не злюсь. Просто больше не хочу быть его женихом. Не надо заставлять его извиняться.
Е Босюань счёл это обычным детским капризом.
Подтянув брюки, отец присел на корточки перед креслом, оказавшись на одном уровне с сумрачным лицом сына, и со смешком спросил:
— Да что стряслось-то? Если он где-то провинился, скажи мне — я уши ему оборву. Расторжение помолвки — дело серьёзное, импульсивность тут ни к чему. Без веской причины нам будет трудно объясниться с семьёй Цинь. А если ты потом пожалеешь?
Он по-прежнему был убеждён, что это банальная размолвка.
Ведь раньше они прекрасно ладили: каждый приезд Цзинсюя в дом Е вызывал у Жунсюя искреннюю радость.
Отец не понимал, что мальчик радовался просто визиту друга. А теперь, узнав гнилое нутро Цзинсюя, Жунсюй вычеркнул его даже из друзей, не то что из женихов.
— Не пожалею я! — сморщил носик Жунсюй, откровенно демонстрируя отвращение.
Е Босюань лишь снисходительно улыбнулся, принимая это за детское упрямство.
У Жунсюя не было прямых доказательств того, что у Цзинсюя есть любовник. Тот телефонный разговор он не записывал, и фальшивый «брат» от всего открестится. Не скажешь же отцу, что видел всё во сне? Или попросить Чаояня выступить свидетелем?
Ладно, пусть папа сам всё проверит — у него связи, он умеет копать.
— У Цинь Цзинсюя есть другой человек. И прошлую ночь они провели вместе, — выложил Жунсюй, а затем обнял отца за руку и проканючил: — Я всё равно его не люблю. Ну расторгни помолвку, папочка!
Улыбка моментально сбежала с лица Е Босюаня.
— Что ты сказал?
— Ага! — закивал Жунсюй. — Он сам мне только что по телефону признался! Правда, если ты спросишь его прямо сейчас, он упрётся рогом и всё будет отрицать.
Лицо Е Босюаня потемнело. Спустя долгое молчание он снова погладил макушку сына и произнёс уже вполне спокойным, но обманчиво-стальным тоном:
— Не забивай себе голову. Папа со всем разберётся.
Жунсюй решил, что «разберётся» означает немедленный отказ от помолвки, и радостно закивал:
— Ага!
Когда отец ушёл, юноша кое-как перебрался с коляски на кровать и забрался под мягкое одеяло.
Мысль о скором избавлении от жениха подняла настроение до небес. Казалось, огромная гора валунов свалилась с плеч!
Теперь можно со спокойной душой заняться здоровьем.
Он достал смартфон, намереваясь написать старому врачу традиционной медицины, который ставил ему акупунктурные иглы, и расспросить о секретах оздоровления.
Пролистывая список контактов, он вспомнил о данном Чаояню обещании. Изменив планы, он набрал номер Цинь Цицзяна.
— Дядя Цинь, в бассейн меня уронил Цинь Цзинжун, а не Цинь Чаоянь. И про прошлые обиды я больше не помню, так что не нужно... прижимать его, — без экивоков выпалил он в трубку.
Цинь Цицзян ещё не успел переговорить с Е Босюанем и ничего не знал о выкрутасах охраны. Он решил, что избалованный мальчишка просто спустил пар на бастарде и оттаял, поэтому с готовностью защебетал:
— Хорошо-хорошо, дядя тебя понял! Главное — поправляйся. Кстати, Цзинсюй вчера вернулся в страну. Сюйсюй, когда будешь свободен, заглядывай к нам в гости, пусть Цзинсюй с тобой погуляет.
Жунсюй скривился. Продолжать этот разговор не хотелось совершенно, так что он наскоро бросил пару дежурных фраз, дал отбой и открыл WeChat, чтобы списаться со старым доктором Ду.
Едва он отправил пожилому эскулапу приветственный стикер, как в дверь послышался короткий стук.
Подумав, что вернулась Линь Цзяоцзяо или сиделка, Жунсюй, не отрывая взгляда от экрана, бросил:
— Войдите.
Дверь тихо отворилась, но шагов или приветствия не последовало.
Удивлённый юноша уже собирался поднять голову, как в поле его зрения попала пара длинных, ровных, сильных ног.
«Куда длиннее моих... и уж точно куда сильнее», — мелькнуло в голове.
Жунсюй мысленно скривился от накатившей зависти.
Подняв взор, он столкнулся с невозмутимым лицом Цинь Чаояня.
— Ты чего вернулся?
Секунду посверлив его взглядом, Жунсюй хлопнул себя по лбу:
— А, не волнуйся! Я всё сделал: набрал дяде Цинь и всё ему рассказал, как и обещал.
Чаоянь стоял под дверью и слышал весь разговор от первого до последнего слова.
Он странно посмотрел на юношу и спустя паузу глухо выронил:
— Спасибо.
Затем протянул аэрозоль:
— Твоё лекарство.
«А-а, за ингалятором пришёл», — догадался Жунсюй.
Он потянулся за баллончиком, и его фарфоровые, с едва заметным розовым оттенком подушечки пальцев случайно задели тыльную сторону ладони Чаояня.
Прохладное касание отозвалось в теле юноши мгновенной реакцией.
Чаоянь словно получил разряд тока: пальцы разжались сами собой, и баллончик полетел вниз.
Жунсюй едва успел сделать пару ловких пассов руками и спас свой ингалятор в полусантиметре от пола. Выпрямившись, он воззрился на виновника:
— Ты чего вытворяешь?!
Чаоянь спрятал руку за спину, сжал пальцы в кулак и молча взирал на него.
Жунсюй опять откинулся на подушки. В ворохе белоснежного белья его щуплая фигурка казалась совсем крошечной, а на бледном лице сменялись досада и недоумение.
Чаоянь поджал губы, мельком скользнул взглядом по стене и ровно произнёс:
— Насчёт Цинь Цзинсюя — это правда. У него есть любовник. И тот паршивец у него не первый: до этого он уже с кем-то расстался.
Едва договорив, юноша нахмурился, явно пожалев о сказанном.
Избалованный, наивный маленький барчук Е... Если без экивоков — обычный дурачок. И надо же было ему влюбиться в Цзинсюя, у которого душонка чернее угля и коварнее змеи! Известное дело: стоит тому спеть пару ласковых словечек, и Жунсюй с потрохами побежит обратно.
А его добровольное предупреждение этот избалованный мальчишка примет за ядовитый поклёп.
И стоит им помириться, как маленький господин Е начнёт искренне ненавидеть того, кто открыл ему глаза.
В груди Чаояня колыхнулось глухое раздражение. Поняв, что ляпнул лишнего, он с мрачной миной развернулся и безо всяких прощаний покинул палату.
Е Жунсюй, так и оставшийся лежать на кровати, проводил его абсолютно ошарашенным взглядом:
«Это ещё что сейчас было?!»
http://bllate.org/book/37205/4743385
Готово:
