Глава 14
— Кроме меня, хозяин терема редко кого подпускает к своим делам, — вполголоса прошептал Сяо Ху, догоняя Ло Цяня. — А Наньгун Цанао мало того что вмешался, так ещё и наступил на любимую мозоль хозяина.
Ло Цянь, особо не вдаваясь в смысл этих слов, лишь неопределённо кивнул.
В повседневной жизни Цзюнь Чжаньжань избегал слуг. Если в уходе за ним не возникало крайней необходимости, он отказывался — и никто в Туманном тереме не смел перечить. Слуги знали: несмотря на внешнюю сдержанность и невозмутимость, хозяин бывает скор на расправу. Помощи он не терпел, а уж от чужаков — и подавно.
Как бы там ни было и что бы ни таилось в душе Цзюнь Чжаньжаня, гнева он пока не выказывал. Сяо Ху велел слугам скрутить расстеленный на земле ковёр, и спутники вновь заняли места в экипажах. Стража у ворот быстро убирала тела с дороги, так что въезд в город более ничем не препятствовался.
Задержанную Линь Цюянь надлежало немедленно доставить в императорский дворец для допроса, однако той удалось выскользнуть из рук стражи. Поскольку на допросе настаивали оба принца, Сюй Дунлинь рассчитывал лично конвоировать её в столицу, чтобы искупить прошлые промахи. Но судьба распорядилась иначе: беглянку нашли, вот только говорить она уже не могла.
Изящный кровавый нефрит бесследно исчез. Если его величество прогневается, Сюй Дунлинь рисковал лишиться не только чиновничьей шапки, но и собственной головы. От этой мысли Великий воевода невольно оглянулся на экипаж. Хозяин Туманного терема Цзюнь Чжаньжань действительно владел кистью словно божество, но откуда ему знать, где спрятано сокровище?
Занимая должность Великого воеводы и ведая военными делами государства, Сюй Дунлинь отличался острым умом. Но сейчас, когда на кону стояла собственная жизнь, рассудок его помутился от страха. Задать вопрос прямо на ходу казалось неловким, поэтому ему оставалось лишь плестись вслед за каретой, с трудом подавляя дрожь.
Невероятный рисунок, созданный Цзюнь Чжаньжанем, ошеломил всех свидетелей. Даже когда карета тронулась, толпа у городских ворот продолжала взволнованно гудеть. Стражники унесли трупы, порядок возобновился, но можно было не сомневаться: отныне в народе долго будут пересказывать историю об искусном живописце — о калеке в облачении цвета зелёного бамбука, чей величавый облик и божественная кисть покорили сердца каждого, кому посчастливилось это увидеть.
Процессия из четырёх экипажей медленно двигалась по центральной улице. Градоправитель Города Алого Облака и Великий воевода Сюй изначально мчались к воротам, чтобы схватить преступницу, но их возвращение выглядело совсем иначе — словно чиновники со всей пышностью выехали навстречу особо почитаемому гостю.
Кареты сопровождала внушительная конно-пешая стража, а путь расчищали воины из личной свиты воеводы. Наньгун Цанао восседал в седле с привычной невозмутимостью. Узнав в нём знаменитого Ястребиного маршала, молодые горожанки бросали на него пылкие, исполненные восхищения взгляды, а прохожие терялись в догадках: что за важная птица прибыла в город, если её сопровождают не только градоправитель и Великий воевода, но и сам легендарный полководец?
Наньгун Цанао давно привык к чужому любопытству и не обращал на глазеющую толпу ни малейшего внимания. Внутри экипажа Цзюнь Чжаньжань наблюдал за ним сквозь приоткрытую шторку. Глядя на это отстранённое, суровое лицо, он невольно вспомнил его яркую, ослепительную улыбку. Ошеломительный контраст — казалось, перед ним два совершенно разных человека.
Память отчётливо хранила образ на вершине горы Свернувшегося Феникса: взметнувшийся к небу клинок и всепоглощающая, властная аура. Но кто же Наньгун Цанао на самом деле — тот властный воин или этот человек с глубоким взглядом и непринуждённой улыбкой?
Словно почувствовав на себе пристальный взор, всадник повернул голову. Его пронзительные, как у ястреба, глаза смотрели спокойно:
— Отдохни пока. Ехать осталось недолго, скоро будем на месте.
Вскоре впереди показалась усадьба Великого воеводы. Сюй Дунлинь поравнялся с каретой и елейным голосом произнёс:
— Хозяин терема Цзюнь, вы перенесли нелёгкий путь! Аккурат подошло время обеда. Я велел слугам накрыть стол и подать скромное угощение, дабы с дороги омыть пыль. В столь поздний час отправляться в обратный путь не стоит. Не согласитесь ли обогреть мой дом своим присутствием и остаться на ночь?
Сюй Дунлинь сгорал от нетерпения выяснить судьбу сокровища, но годами выработанная придворная выучка взяла верх: оправившись от испуга, он изо всех сил пытался проявить гостеприимство, чтобы удержать знающего человека. Цзюнь Чжаньжань отлично понимал его мотивы:
— Что ж, хорошо, — раздался из экипажа ровный голос. — Сяо Ху!
По первому же зову Сяо Ху проворно соскочил на землю и принялся разгружать карету. Список вещей, необходимых хозяину в дороге, выглядел внушительно. Для слуг Туманного терема подобный обиход казался естественным, а вот посторонние лишь диву давались.
В народе поговаривали, что Цзюнь Чжаньжань не то чтобы отличается дурным нравом, однако увечье наложило отпечаток на его характер, сделав скрытным и замкнутым. Его резкие высказывания воспринимались как должное. Но никто не ожидал, что господин возит с собой буквально всё — от одежды и утвари до собственных посудных чаш, а в последнем экипаже и вовсе едет личный повар!
Заметив, как из замыкающей кареты вылез стряпуха, бережно сжимающий в руках связку подносов и мисок, Сюй Дунлинь сухо кашлянул и не сдержался:
— Хозяин терема Цзюнь... неужто вы оказываете мне столь мало доверия?..
Из кареты не донеслось ни звука. Сяо Ху сделал шаг вперёд и пояснил с невозмутимым видом:
— Господин Сюй, вы зря изволите беспокоиться. Наш хозяин всегда так путешествует.
«Ну и спесь у этого Цзюнь Чжаньжаня!» — про себя заскрипел зубами воевода. Впрочем, раздумывать над чужими прихотями было не время — приходилось заискивать. Сюй Дунлинь приказал своей дворне помочь с поклажей. Собирался вести допрос, а вышел пышный приём высокого гостя, которому он сам прислуживал на пороге! Догадайся кто о подоплеке — засмеют, но Великому воеводе оставалось лишь молча глотать эту обиду.
Пока Сяо Ху с челядью переносили вещи, Наньгун Цанао подошёл к экипажу. Снаружи раздался его бархатистый, звонкий голос. Хоть в нём и звучали шутливые нотки, отказать этому тону было невозможно:
— Мы уговаривались пропустить по пару чарок. Нынче пируем до дна, и даже не думай искать отговорки.
Пока маршал говорил, Ло Цянь подкатил кресло-коляску к подножке. Он не успел даже кликнуть Сяо Ху, как Наньгун Цанао привычным, отточенным движением отдёрнул занавесь экипажа. Не произнося ни слова и не дав Цзюнь Чжаньжаню опомниться, он подхватил его на руки и перенёс в кресло. Движение взметнулось стремительной тенью, но вышло удивительно бережным и невесомым.
Оказавшись в кресле, Цзюнь Чжаньжань чуть нахмурился. Казалось, он хотел высказать нечто резкое, но в последний момент сдержался и сменил тему:
— Откуда тебе известно, что мне ведома судьба той вещицы?
Эти случайно брошенные слова подействовали на Сюй Дунлиня подобно громовому удару. Лицо воеводы исказилось смесью лихорадочного восторга и агонии:
— Хозяин терема Цзюнь! Так вам в самом деле известно, где оно?!
Хоть Наньгун Цанао уже упоминал об этом, Сюй Дунлиню требовалось услышать подтверждение своими ушами. Ему казалось немыслимым, чтобы реликвия — Изящный кровавый нефрит, который напрасно искали сотни ищеек — находилась в поле зрения человека, ни разу не покидавшего свой терем.
— Что это за вещь, мне неведомо, — ровно ответил Цзюнь Чжаньжань. Сяо Ху повёз его кресло в приёмную залу. — Ответь лишь на один вопрос: правда ли, что сие сокровище гладкое, округлое и размером не превышает фалангу пальца? Если так, то я действительно знаю, где оно.
В отличие от пышущего эмоциями воеводы, Цзюнь Чжаньжань оставался абсолютно безучастен, точно речь шла о пустяке.
— Где же оно?! — Сюй Дунлинь семенил за ним следом, сгорая от нетерпения.
— Наньгун Цанао, — негромко, но веско произнёс Цзюнь Чжаньжань, вперив в маршала пристальный взгляд.
Сюй Дунлинь опешил от такой бестактности, но Наньгун Цанао лишь чуть прищурил свои тёмные глаза и сдавленно усмехнулся:
— Стало быть, я не ошибся.
— Не ошибся? Ты слишком высокого мнения о собственном расчёте, — Цзюнь Чжаньжань разгладил складки пледа на коленях, произнося слова, понятные лишь им двоим. — Что, если б я не обратил внимания? Или твои выкладки дали сбой?
— Ты — Цзюнь Чжаньжань, а значит, упустить детали просто не мог, — Наньгун Цанао хлопнул в ладоши и громко, упиваясь собственной уверенностью, расхохотался. — А я — Наньгун Цанао, и в моих расчётах изъянов не бывает!
Его дерзкая гордыня звучала столь естественно, что никто из присутствующих не усомнился в его праве на эти слова.
— Хозяин, да о чём вы толкуете? Я что-то ни слова не пойму... — Сяо Ху почесал затылок, выражая общее недоумение.
Игнорируя вопрос, Цзюнь Чжаньжань спокойно повернулся к маршалу:
— Наньгун Цанао, вели принести труп.
Хотя никто не понимал, к чему мертвец в зале, тело Линь Цюянь незамедлительно внесли слуги. Сюй Дунлинь глупцом не был и мгновенно уловил суть:
— Неужто Изящный кровавый нефрит всё ещё при ней?!
Цзюнь Чжаньжань не стал вдаваться в объяснения, лишь указал длинным тонким пальцем на раздувшийся труп:
— Он прямо перед вами.
Окоченевшее, подсохшее на солнце и уже тронутое тлением тело лежало на полу. Узнав в убитой Линь Цюянь, Сюй Дунлинь первым делом приказал обыскать её до последней нитки, но стражники ничего не нашли — как, впрочем, и во время её первой поимки.
Сюй Дунлинь напряжённо заходил взад-вперёд, и вдруг его озарило:
— Неужели она проглотила его?! Нефрит у неё в чреве?!
— Когда её схватили в первый раз, я сразу понял: сокровище при ней, — Наньгун Цанао носком сапога осторожно повернул мёртвую женщину на бок. — Раз снаружи ничего не нашлось, значит, сокрыто внутри. Вот только где именно? Выбить из неё признание не представлялось возможным. Но оставался один человек, способный разгадать эту тайну...
Он умолк и перевёл взор на Цзюнь Чжаньжаня:
— Определить место мог только тот, кто видел её обнажённой в Туманном тереме.
Когда Линь Цюянь явилась в Туманный терем, она, подчиняясь непреложному закону его хозяина, сбросила одежды для осмотра. Об этом правиле ведал весь поднебесный люд, и Наньгун Цанао справедливо рассудил: верная кисть Цзюнь Чжаньжаня подметила любой изъян на её теле.
— И потому ты велел воеводе Сюю разыскать меня, рассчитывая, что стоит вам снова схватить Линь Цюянь, как ты извлечёшь драгоценность, — Цзюнь Чжаньжань вынужден был признать, что при всей своей дерзости и непредсказуемости маршал оказался безупречно точен.
— Нефрит зашит под мышцей, прямо между плотью и кожей, — произнёс Цзюнь Чжаньжань, наклоняясь ближе к телу. — Игла ходила искусно, рубец почти затянулся, но при пристальном осмотре шрам всё же заметен.
Он вскинул руку, и пальцы его блеснули золотистым свечением духовной энергии. Острые, точно лезвие скальпеля, они без труда надрезали подмышечную впадину, сдёрнув сухой пласт кожи, словно тонкий лист бумаги.
Под надрезом, среди запёкшейся тёмной плоти, сверкнул алый сполох. Он переливался чистым, внутренним светом, точно застывшая капля живой крови. У Сюй Дунлиня перехватило дыхание. Наньгун Цанао шагнул вперёд и принял окровавленный предмет из рук Цзюнь Чжаньжаня.
— Стало быть, это и есть ваш Изящный кровавый нефрит, — тихо промолвил Цзюнь Чжаньжань.
Его тонкая кисть, всё ещё окутанная тающим золотистым сиянием, выглядела нездешней. Когда Наньгун Цанао забирал камешек, их пальцы соприкоснулись. В разгар летнего зноя подушечки пальцев хозяина терема оставались сухими и прохладными, словно у покойника.
Наньгун Цанао чуть сжал его ладонь в своей, мягко удерживая мгновение, и тихо проговорил:
— Тот рисунок и впрямь отнял у тебя слишком много сил.
http://bllate.org/book/37339/4820805
Готово:
