Он так и сидел, скованный оцепенением, среди симфонии темноты, ледяного ветра и возни грызунов, пока ночной мрак за окном не сменился серыми сумерками.
Когда забрезжил рассвет, он почувствовал себя совершенно опустошенным — остались лишь остывшая оболочка тела да тяжелые, словно налитые свинцом веки. Мышиный помет и следы зубов на полу безмолвно свидетельствовали о событиях минувшей ночи.
Через несколько месяцев придет лютая зима… Как пережить её в этом продуваемом всеми ветрами ветхом доме? Скорее всего, он просто замерзнет насмерть.
Деньги! Он снова со всей остротой осознал, насколько они важны.
Толкнув дверь, которая, казалось, вот-вот развалится, он впустил в легкие прохладный утренний воздух. Пэй Исюэ глубоко вдохнул и поднял глаза.
В тусклом утреннем свете высокая фигура Се Юйшу маячила посреди запущенного двора. На земле перед ним был разложен толстый слой растений с листьями размером с ладонь — золотистые прожилки на них мягко мерцали в лучах солнца.
Увидев Пэй Исюэ, Се Юйшу лишь вежливо кивнул, а затем снова склонил голову, аккуратно сортируя листья своими узловатыми, испачканными в земле крупными руками.
Потухшие от усталости глаза Пэй Исюэ в тот же миг вспыхнули невероятным светом.
Он, пошатываясь, быстро подошел к нему и поднял одно растение, чтобы рассмотреть его поближе. Густой, чистый аромат целебных трав ворвался в ноздри, прогоняя затхлый запах плесени и принося с собой заряд бодрящей жизненной силы!
Дикий золотой лотос высшего качества! В его прежней жизни за экземпляр такого сорта давали цену золота!
— Эта вещь… где ты это выкопал? — выпалил он охрипшим голосом.
Се Юйшу поднял голову и посмотрел на него спокойным взглядом.
Только сейчас Пэй Исюэ вспомнил, что собеседник вообще не разговаривает, да и сам он не понимает языка жестов. К тому же, это чужой источник заработка, и у человека нет причин открывать ему тайну.
Накатила волна уныния. И без того истощенное тело стало еще слабее, и он, не сдержавшись, опустил голову и зашелся в разрывающем легкие кашле.
Ладно… сначала нужно разобраться с грызунами, это важнее. Опираясь на колени, он с трудом попытался встать.
К тыльной стороне его ладони прикоснулась мягкая грубая ткань — Се Юйшу ухватил его за рукав.
Пэй Исюэ замер. Собеседник уже отпустил его, отломил крепкий тонкий стебель бамбука от края своей корзины и, наклонившись, принялся четко вырисовывать что-то на рыхлой земле.
Линии были простыми, но точными: контур двора, петляющая тропинка, приметные огромные камни, высохшие пни, пересохший ручей у дороги… Путь вел вперед, к долине, окруженной высокими горами, рядом с которой были изображены листья золотого лотоса.
— Их… много? — голос Пэй Исюэ был слабым и дрожащим.
Се Юйшу встретился с ним взглядом и утвердительно кивнул.
— Остальные в деревне… не знают?
Се Юйшу покачал головой, после чего бамбуковая палочка снова заскользила по земле. Свирепые тигриные головы, дикие кабаны с торчащими клыками, стаи шакалов… всё было изображено настолько живо, что веяло первобытной угрозой.
Потому что там хищники? Пэй Исюэ всё понял. Глядя на человека, способного свободно передвигаться по глубоким горам, кишащим дикими зверями, он не удержался и спросил:
— А… тебе не страшно?
Собеседник покачал головой.
Мужчина ростом почти в два метра, с бугристыми мышцами и суровыми чертами лица, сейчас кивал и качал головой, словно послушный ребенок.
Этот резкий контраст заставил тяжелые оковы в душе Пэй Исюэ немного ослабнуть, и легкая, едва заметная улыбка тронула его бледные губы.
Глядя на лицо Се Юйшу — холодное, резкое, но каким-то странным образом казавшееся покорным, — он почувствовал проблеск давно забытого интереса.
Пэй Исюэ подпер подбородок рукой и засыпал его заранее продуманными вопросами, на которые нужно было отвечать лишь кивком или качанием головы:
— Ты ходишь в горы каждый день?
— В горах холодно?
— Давно ты начал копать травы?
После десятка вопросов Се Юйшу не выказал ни капли нетерпения, каждый раз давая самый прямой ответ.
Улыбка на лице Пэй Исюэ становилась всё шире, грозясь затопить его взгляд, и угрюмость, давившая на него, казалось, рассеялась благодаря этому странному общению.
Лишь когда в глубоких темных глазах Се Юйшу промелькнуло недоумение, Пэй Исюэ осознал, насколько он потерял бдительность. Смущенно кашлянув, он быстро стер улыбку и вернулся к сути дела.
— У тебя наверняка есть постоянные скупщики для этих трав?
Се Юйшу, державший бамбуковую палочку, замер. Он поднял глаза на Пэй Исюэ, затем посмотрел на травы на земле и, в конце концов, слегка кивнул.
На лице Пэй Исюэ снова появилась улыбка. Он поднял золотой лотос:
— Этот… сколько он платит тебе за цзинь? — его взгляд намертво приковал собеседника.
Се Юйшу опустил веки, и бамбуковая палочка легко начертила на земле пять медных монет.
— Пять вэней?! — улыбка Пэй Исюэ мгновенно застыла. Этот торговец — бессовестный кровопийца! Обычный золотой лотос стоит как минимум два ляна серебра, то есть две тысячи вэней, а уж этот дикий лотос высшего качества и подавно!
Се Юйшу кивнул. Пэй Исюэ сразу понял, почему деревенские жители предпочитали голодать, а не собирать травы: люди готовы рисковать ради наживы, но никто не будет ставить на кон жизнь за жалкие гроши.
Чувство нелепости происходящего и глубокое возмущение вызвали новый приступ кашля, от которого перед глазами поплыли черные круги.
Едва отдышавшись, он сказал решительно:
— Он тебя обманывает. Больше ему не продавай.
Он принялся убеждать Се Юйшу начать сотрудничество. Благодаря тому, что Се Юйшу мастерски владел искусством быстрых набросков, общение шло довольно гладко.
Но двоим в одиночку не справиться — эффективность слишком низка. Он перевел взгляд на тех самых изможденных жителей деревни, которых видел у входа, когда только пришел.
Полевая тропа, ведущая к деревне, заросла травой, которая была выше самого Пэй Исюэ.
Волоча свое больное тело, он делал каждый шаг с невероятным трудом, а легкие хрипели, словно старые кузнечные мехи.
Холодный пот пропитал нижнюю одежду, пока он внимательно выискивал в зарослях растения с особыми свойствами: аконит, ядовитый абрус, дурман, обладающий обезболивающим эффектом…
Когда солнце в зените начало нещадно палить землю, Пэй Исюэ, наконец, вернулся в родовое поместье семьи Ван, неся несколько охапок с трудом собранных трав.
Се Юйшу не было. С помощью госпожи Ли и матери Се, Пэй Исюэ, собрав остатки сил, трудился весь вечер.
Растирание трав, варка, фильтрация… Воздух пропитался густым, странным аптечным запахом.
Используя дурман как основу, добавив немного аконита, абруса и несколько нейтрализующих яд трав для баланса, он в итоге получил небольшой сверток темно-коричневого мелкого порошка.
Он был уверен: даже пятисотфунтовый тигр, вдохнув лишь немного этого состава, через два вздоха рухнет замертво.
Наступила ночь, и писк мышей, их беготня — всё повторилось, как в кошмаре. Пэй Исюэ рассыпал немного порошка на пути, по которому обычно бегали грызуны.
Не прошло и минуты, как возня стихла, и воцарилась гробовая тишина.
На следующее утро в главной комнате их ждал богатый улов. Госпожа Ли изумленно указывала на лежащих вповалку без сознания огромных крыс:
— Небеса! И… их так много!
Пэй Исюэ, превозмогая недомогание, пересчитал их — шестьдесят шесть штук.
Мгновенный результат принес огромное чувство удовлетворения, и в уголках его губ впервые промелькнула искренняя улыбка.
После скромного завтрака четверо отправились к кривой старой софоре у въезда в деревню, чтобы собрать народ.
Оплата в восемьдесят вэней в день была заманчивой, но стоило прозвучать словам «идти в горы за травами», как блеск в глазах мужчин мгновенно гас, они начинали качать головами и пятиться от страха.
— Хозяин, не то чтобы мы не хотели заработать, — замахал руками старик. — Звери в горах свирепые! А ваши снадобья… они точно помогут? — в голосе сквозило глубокое недоверие. В наше время даже пустяковая рана могла стать смертельной.
Ком подступил к горлу, Пэй Исюэ подавил досаду — его реклама «чудо-лекарства» оказалась пустой тратой слов?
Он стиснул зубы и начал повышать оплату. Когда он выложил предложение о «ста двадцати вэнях», несколько крепких мужчин наконец замялись.
Главный из них потирал руки:
— Хозяин, работа опасная… может, прибавите…
Опасная? Пэй Исюэ чуть не рассмеялся, но его скрутил раздирающий кашель, а холодный пот выступил на висках.
Успокоившись, он заставил себя выпрямиться и выдавил бледную, уверенную улыбку:
— Не беспокойтесь. Я пойду с вами в горы. А если столкнемся с шакалами или тиграми, — он сделал паузу, — я прикрою отступление.
Его больное, с трудом переводящее дыхание тело деревенские уже видели — если появятся звери, он, скорее всего, станет первым блюдом.
Видя, что они всё еще сомневаются и хотят поднять цену, Пэй Исюэ почувствовал бессилие. Это был предел.
Он как бы невзначай повернулся к Се Юйшу и остальным, вздыхая:
— Что ж, помощников не найти. Завтра… придется идти самим.
Эти слова стали последней каплей, сломившей нерешительность одного из мужчин.
— Ладно! Хозяин, я пойду! — решительно сказал он. Раз кто-то согласился, остальные тоже махнули рукой и дали добро.
На следующее утро, когда сырой туман в лесу еще не рассеялся, солнечные лучи с трудом пробивались сквозь кроны, бросая полоски света на лесную почву, пропитанную запахом прелой листвы и сырой земли.
Пэй Исюэ намертво вцепился в кору старого дерева, его пальцы побелели. Он был словно выжат, а холодный пот пропитал одежду из грубой ткани. Каждый вдох давался с трудом, словно он растягивал меха сломанного кузнечного горна, в горле стоял привкус железа, а грудь разрывало от удушливой боли.
Пять ли пути они преодолели за два долгих часа. Если идти дальше, он не сомневался, что свалится здесь замертво.
Впереди мелькнула фигура. Это был вернувшийся Се Юйшу. Он молча остановился перед ним, поджал губы, согнул спину и полуприсел.
Эта широкая спина в затуманенном взоре Пэй Исюэ казалась спасительным островом. Он, не раздумывая, подался вперед, обхватил его шею руками, прижался ледяным лбом к теплой шее, и лишь тогда его сердце, готовое остановиться, снова начало биться.
Припав к спине Се Юйшу, Пэй Исюэ жадно дышал. Сквозь тонкую ткань он чувствовал крепкие мышцы и ровный ритм его дыхания.
Он повернул голову и случайно взглянул на открытую мочку уха Се Юйшу — кончик уха налился явным румянцем.
В душе Пэй Исюэ промелькнуло удивление и любопытство. Этот здоровяк стесняется нести мужчину? Если бы он нес хрупкую красавицу, то, наверное… он почти мог себе это представить.
Пэй Исюэ, конечно, не знал, что Се Юйшу — шуанъэр. Основываясь на опыте прошлой жизни, он был уверен, что таким мужчинам, как Се Юйшу, обычно нравятся женщины или же мягкие, нежные мужчины, которые умеют ластиться.
И будущие события действительно подтвердили его догадку.
Без его груза скорость отряда заметно возросла. Не прошло и часа, как перед ними открылась широкая, залитая светом долина.
http://bllate.org/book/37375/4658019
Готово:
