Гу Тан сам не знал, в какой момент подсел на странное хобби — ему страшно нравилось грызть картонные коробки. Поэтому Чи Му стал складывать в отдельную комнату все коробки из-под курьерских доставок и оставлял их для него.
Два острых зуба у Гу Тана уже почти сформировались и напоминали скобы для степлера. Звук, с которым они вонзались в картон, был звонким и удивительно успокаивающим.
Гу Тан неизменно забирался целиком внутрь коробки, высовывал наружу голову, приоткрывал рот и впивался зубами в картон. Вытащив зубы обратно, он немного смещался в сторону, снова вонзал их и опять вытягивал…
Чи Му в очередной раз не удержался и полез в интернет с поисковым запросом: «Может ли котенок сломать зубы о картонные коробки?»
За последние полгода его странные, возникающие то тут, то там вопросы привлекли целую армию зевак из числа пользователей сети. Они целыми днями ждали его новых постов, а потом оставляли комментарии под ними.
Но когда эта толпа зевак отметила почти годовщину его активности, Чи Му внезапно перестал выкладывать обновления. Многие бросились к нему на страницу в личные сообщения, однако не получили никакого ответа. А еще через несколько дней Чи Му и вовсе удалил свой аккаунт и исчез.
В его черновиках так и остался висеть последний, так и не отправленный вопрос:
«Хочу отвезти котенка в период течки на стерилизацию, но он вдруг превратился в человека, что делать?»
И что тут поделаешь? Раз этот вопрос так и не был опубликован, значит, в душе он уже наверняка принял решение, а может, и вовсе перешел к действиям.
Среди ночи Чи Му проснулся от кошмара, машинально нащупал рукой место рядом и немного расслабился, почувствовав, как пальцы утонули в приятном тепле.
Слава богу, его котенок все еще здесь.
Только что Чи Му приснилось, будто котенок снова превратился в человека и принялся настойчиво царапать его своими гладкими пальцами, а вдобавок со злости принялся сердито орать прямо ему в ухо:
— Мне не нравится тот новый корм, что ты купил, быстро верни мне старый, понял?! А не то я буду таскаться за тобой круглые сутки и ты глаз не сомкнешь! Оу-у!
Уже перевалило за десять вечера, а этот пес Сюй Цзяюэ всё не возвращался.
Гу Тан сидел за столом, подперев подбородок рукой, а на его изящном лице застыла глубокая, не поддающаяся маскировке печаль.
Перед ним красовался огромный стол, уставленный всевозможными блюдами, но он не мог притронуться ни к единому кусочку. Ему оставалось лишь ждать мужчину — вернется ли тот сегодня вообще?.. Черт побери, да вернется он в конце концов или нет? Разве трудно подать хоть какой-то знак, если не собираешься приходить?
Гу Тан сейчас был просто зверски, невероятно голоден. Он серьезно подозревал, что если потерпит еще чуть-чуть, у него начнется галлюцинация и он примет ножку стола, на которую опирался, за батон докторского хлеба и вгрызнется в нее — хотя в глубине души он терпеть не мог подобную жесткую пищу.
В обед этот поганый мужчина вдруг, словно зачарованный, уставился в свою пиалу, резко переменился в лице, бросил палочки и выбежал из дома. Куда именно он направился, было неизвестно, но его не было до самой глубокой ночи.
Домашняя помощница, пожилая женщина, больше не могла на это смотреть. Она отобрала понемногу из каждого блюда и наложила ему полную чашку риса.
— Хороший мой, поешь, пожалуйста, не мори себя голодом. А с господином Сюй я сама потом объяснюсь.
Женщина достала разогретую еду из микроволновки, поставила ее перед Гу Таном и протянула ему палочки.
Гу Тан бросил взгляд на женщину, которая смотрела на него с явным беспокойством, затем перевел глаза на еду и спустя какое-то время, с покрасневшими глазами, принялся заглатывать ее большими порциями.
До чего же несправедливый этот мир.
Мысленно размышляя об этом, Гу Тан пододвинул тарелки ближе к женщине и всхлипнул:
— Ох… Тетушка, вы тоже поешьте, не будем мы его ждать!
Помощница с улыбкой погладила его по голове, но в этой улыбке сквозило столько жалости и тоски:
— Ничего, кушай. Еще полчасика, и у меня закончится смена, я поем дома… Ты уж заботься о себе. Если Сюй станет вести себя слишком скверно, не терпи. Ты еще так молод, впереди столько возможностей, не совершай поступков, о которых потом придется жалеть.
Слушая болтовню женщины над ухом, Гу Тан набил щеки до отказа и, широко распахнув глаза, рассеянно кивал, хотя в душе не придавал ее словам ни малейшего значения.
Вероятность того, что у него впереди появятся какие-то возможности, напрямую зависела от наличия у него образования. Но он… он ведь абсолютно не представлял, чем такой человек, как он, сможет заняться, выйдя в реальный мир. Физических сил — никаких, ума — тоже кот наплакал. Да даже на стройку таскать кирпичи таких бесполезных малявок, как он, пожалуй, и не берут!
Он был сиротой, с малых лет толком не учился из-за травли в школе доучился кое-как до средней бросил. А когда в шестнадцать лет получил право работать, хватался за любые подработки, чтобы заработать хоть копейку. Его несколько раз бессовестно обманывали недобросовестные работодатели, пока в прошлом году, разнося еду по университетскому кампусу, он случайно не встретил Сюй Цзяюэ, который и взял его на содержание.
Гу Тан вовсе не верил в любовь с первого взгляда и даже не утруждал себя раздумьями о том, почему Сюй Цзяюэ обратил на него внимание с первого же взгляда. Он знал лишь одно: его нынешняя жизнь стала намного лучше прежней.
Разве плохо находиться рядом с Сюй Цзяюэ? Можно жить в таком огромном особняке, носить кучу красивой одежды и украшений, да еще получать ежемесячно огромную сумму денег… А когда Сюй Цзяюэ наиграется и перестанет в нем нуждаться, он сможет со спокойной душой сгрести все деньги и сбежать, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести.
Гу Тан не видел ничего дурного в подобных мыслях. Каждый получает то, что ему нужно, разве не так?
Точно так же, как эта тетушка: работая экономкой в семье Сюй, она получает зарплату в несколько раз выше, чем где бы то ни было в другом месте. Разве это плохо? И жаловаться тут абсолютно не на что.Но Гу Тан знал, что люди желают ему добра, поэтому не стал кривить душой и возражать.
Наевшись досыта, Гу Тан самостоятельно отправился на кухню вымыть свою посуду. Убравшись, он сел в гостиной вместе с няней и они завели непринужденную беседу.
Словно внезапно о чем-то вспомнив, Гу Тан согнул глаза в две маленькие луны-месяца:
— Верно, няня, завтра утром можете не приходить, я хочу сам приготовить Сюй-гэ завтрак.
Женщина посмотрела на него так, будто хотела что-то сказать, но передумала, наконец тяжело вздохнула и согласилась. Ее взгляд, устремленный на него, стал еще более нежным и любящим, словно она смотрела на сбившегося с пути подростка.
Стрелки часов дошли ровно до одиннадцати, женщина тоже закончила уборку и ушла, в доме остался только он один.
Гу Тан, цепляясь за шторы, проводил взглядом фигуру женщины, которая постепенно исчезала в конце дороги. Он наконец с облегчением выдохнул, всем телом расслабился и пластом раскинулся на диване, не в силах пошевелиться.
День за днем играть роль, да еще и вдобавок случайные близкие прикосновения Сюй Цзяюэ… Кто такое выдержит? Он считал, что эти деньги даются ему… все-таки с определенной долей мастерства.
Среди ночи Сюй Цзяюэ, сам весть отчего сорвавшись, неожиданно позвонил. Когда Гу Тан ответил, он был совершенно ошарашен.
— Ты… ты еще не спишь? Не нужно меня ждать, я сегодня не вернусь, позаботься о себе как следует.
На том конце провода, похоже, немного нервничали, и лишь успокоившись, собеседник продолжил говорить. Сказав это, он повесил трубку, не дав Гу Тану и малейшей возможности ответить.
— …Да чтоб тебя, в самом деле.
Вот же собака сутулая. Завтра утром лучше не возвращаться завтракать, а не то… хм.
Гу Тан раздраженно взъерошил волосы, прищурившись, уже хотел было швырнуть телефон, что держал в руке, но на половине движения передумал и отдернул руку.
Мысленно выругиваясь, он с телефоном в обнимку направился в спальню, с мрачным лицом подошел к кровати, откинул одеяло и забрался внутрь.
Не прошло и минуты, как из-под одеяла донеслось его ровное дыхание.
*
Сюй Цзяюэ стоял у входа в бар, залитый яркими огнями, и тупо смотрел на экран телефона, где отображался интерфейс завершенного вызова.
— Он вернулся в комнату спать? — неожиданно произнес он, неизвестно к кому обращаясь.
«Угу», — лаконично ответил Системный Помощник.
Система совершенно не могла понять, почему Сюй Цзяюэ, который даже перед лицом смертельной угрозы в случае провала задания мог сохранять невозмутимое лицо, каждый день беспокоился о таких мелочах, не простудится ли объект задания.
Задание, которое он поручил Сюй Цзяюэ, заключалось в том, чтобы ежедневно по одному разу тиранить дублера до возвращения Белого Лунного Света, пока показатель душевной боли не достигнет определенного стандарта.
— Как думаешь, он простит меня в будущем? — Сюй Цзяюэ прислонился к стене и закурил сигарету, наблюдая, как дым понемногу растворяется в ночной прохладе, а его взгляд вместе с тем затуманивался.
«Конечно простит».
В конце концов, таковы принудительные механизмы сценария, у какого-то ничтожного NPC нет способностей вырваться из оков сюжета. Независимо от процесса, этот дублер и он, носитель системы, в конечном итоге обязательно будут вместе и достигнут счастливого конца.
Сюй Цзяюэ замолчал, лишь тупо глядя, как сигарета догорает дотла, а затем, очнувшись от оцепенения, повернулся и вернулся в бар.
В отдельной кабине царил шум и гам, запах алкоголя смешивался с каким-то незнакомым ароматом. Одурманенные алкоголем мужчины и женщины вовсю расточали свое обаяние, и эта царившая вокруг неразбериха вызывала у него сильнейшее отвращение.
Он ненавидел этот мир, ненавидел все вокруг себя. Сейчас единственное, что поддерживало в нем жизнь — это надежда на то, что в будущем он сможет открыто и честно быть вместе с Гу Таном.
— Молодой господин Сюй, давай, выпьем!
Сидящий рядом «приятель» протянул ему бокал, чокнулся и осушил его до дна. Сюй Цзяюэ с бесстрастным лицом уставился на плещущуюся в бокале жидкость и безэмоционально сделал глоток.
Он не понимал, почему Небеса так жестоко играют с ним.
С самого детства он не испытывал интереса к девушкам и не особенно любил заводить друзей. В университете он с большим трудом положил глаз на одного парня, но стоило ему только разжиться контактными данными и еще не успеть признаться в чувствах, как объявился этот черт, именующий себя системой, и заставил его разыгрывать драму о мучительной и глубокой любви. Если бы он отказался, его бы уничтожили.
Этот самодовольный субъект даже подобрал ему целую кучу дурных компаньонов и заставлял каждый день приходить в бар притворяться падшим человеком, ожидая, пока Гу Тан придет его спасать… Честно говоря, проведи он так еще пару дней, Сюй Цзяюэ и сам бы начал думать, что недостоин Гу Тана.
Но Сюй Цзяюэ очень хотел дожить до того дня, когда они будут вместе с Гу Таном. К счастью, эта система требовала от него лишь словесно задевать Гу Тана, а стоило ему высказать жестокие слова, как потом приходилось долго-долго утешать Гу Тана, чтобы тот, с покрасневшими глазами и обиженным видом, вновь бросился в его объятия.
Гу Тан и впрямь был таким послушным малышом: хоть тот и подвергался его непрекращающемуся холодному обращению и злым словам, но никогда по-настоящему не злился. Максимум — с несчастным видом забивался в свою комнату и, наверное, даже тайком плакал? Сюй Цзяюэ не знал.
Сюй Цзяюэ с детства отличался жесткосердием и редко находил кого-то достойным жалости, но каждый раз в такие моменты ему казалось, что Гу Тан невероятно жалок.
Он лютой ненавистью ненавидел систему, но был совершенно бессилен против заданий, которые та ежедневно присылала. Он даже втайне обошел бесчисленных врачей и мастеров, но никто не смог изгнать эту штуку из его сознания — Сюй Цзяюэ уже почти отчаялся.
http://bllate.org/book/37470/4671601
Готово: