Глава 44
Ливень, о котором предупреждал Фан Аньюй, обрушился на Цзянчжоу в тот же вечер.
В эти часы ребята из первого естественнонаучного класса как раз заперлись в клубе ролевых игр-детективов, увлеченные очередной игрой. Страсти кипели нешуточные.
По сценарию Лян Цзину и Ши Шу достались роли отца и сына. Когда Ши Шу выдали буклет с ролью, он просто лишился дара речи. Лян Цзин же с явным интересом пролистал первую страницу с описанием персонажей. Он сидел прямо рядом с Ши Шу и, дочитав, лишь загадочно промолчал. Позже, когда ведущий завершил вводную часть и закончился первый раунд общего обсуждения сбором улик, наступило время индивидуальных расспросов. Лян Цзин тут же утащил Ши Шу за собой. Фан Аньюй как раз собирался подойти к другу, но опоздал буквально на секунду. Постояв в нерешительности, он вздохнул и решил поболтать со своим соседом по парте, Цяо Исяо.
Стоило выйти из игровой комнаты, как до слуха донесся дружный хохот из соседнего зала.
Их класс забронировал сразу несколько сценариев, и ребята вовсю развлекались, умудряясь даже бегать друг к другу в гости прямо посреди игры.
Удивительно: еще утром они пай-мальчиками сидели в актовом зале, прилежно внимая напутствиям учителей и родителей, а уже к обеду умудрились перевернуть все заведение вверх дном.
В коридоре они наткнулись на старосту Ли Синьчжэ. Тот выглядел совершенно растерянным, если не сказать напуганным.
Сжимая в руках свой сценарий, он спросил Ши Шу, не проходил ли тот эту ролевую игру-детектив раньше.
Хоть Ли Синьчжэ и носил гордое звание старосты, веса его слово в классе не имело. Изначально он планировал просто сводить всех в кино, но стоило Лу Фэйнин поднять руку и предложить ролевую игру-детектив, как идея упала словно капля воды в кипящее масло — класс мгновенно забурлил и единогласно поддержал ее.
Ши Шу взял у него брошюру. На черной обложке багровели брызги бутафорской крови, а под названием «Привет, одноклассник» сквозь размытые буквы проглядывали жуткие, пустые глаза.
— А, этот... — Ши Шу перевел взгляд на бледное, несчастное лицо старосты и нерешительно произнес: — Слушай, может, тебе лучше выйти из игры? Там реально до чертиков страшно. Даже Лян Цзин в такое не играет.
Когда эта ролевая игра-детектив только появилась, Ши Шу проходил ее вместе с Вэнь Цзином. Сценарий был с пометкой «экстремальный хоррор». Лян Цзин, Юань Си и Фан Аньюй сбежали сразу же, стоило им завидеть обложку. А вот прямолинейный Вэнь Цзин повелся на обещание острых ощущений и согласился — о чем потом горько пожалел, едва не разрыдавшись прямо посреди игры.
Лян Цзину хватило одного взгляда на обложку, чтобы все вспомнить. Он согласно кивнул:
— Да. Жуткая вещь.
На памяти Лян Цзина это была единственная ролевая игра-детектив, после которой Ши Шу боялся даже в туалет сходить один и заставлял его караулить у двери.
Раньше, бывало, они смотрели леденящие душу триллеры или кровавые фильмы про зомби, и Ши Шу после этого спал младенческим сном. Но тот раз выбил его из колеи. Ночью он, совсем как в детстве, не мог уснуть, пока Лян Цзин не ложился рядом, охраняя его со спины.
Впрочем, страх улетучился уже через пару дней. Ши Шу отличался девичьей памятью и легко отвлекался, так что сейчас от пережитого ужаса остались лишь смутные воспоминания. Другое дело Вэнь Цзин: память у него была отличная, особенно на всякие кошмары. Упомяни при нем эту ролевую игру-детектив сейчас — и он, пожалуй, полезет драться.
Ли Синьчжэ замер на месте, переваривая услышанное.
Ши Шу искренне ему сочувствовал и попытался помочь, лихорадочно припоминая детали и спойлеря на ходу:
— Так... дай подумать. Тебе нужно просто мысленно абстрагироваться от роли. Как только выйдешь из образа, сразу станет легче... На самом деле та жертва умерла не от удушья, так что ты не зацикливайся на том, что тело висит в петле...
— Ши Шу!!!
Из игровой комнаты пулей вылетела Лу Фэйнин. Сразу поняв, чем занимается Ши Шу, она бросилась к ним. Очевидно, она знала об этом сценарии — скорее всего, выведала у Юань Си, что Ши Шу его уже проходил.
Лян Цзин, не теряя времени, схватил Ши Шу за руку и утащил прочь.
Это заведение считалось одним из лучших игровых клубов в Цзянчжоу.
Интерьер был оформлен в лаконичном стиле лофт, что позволяло легко адаптировать залы под самые разные сюжеты.
За поворотом коридора тянулись длинные вешалки с ханьфу — традиционными китайскими нарядами как для парней, так и для девушек. Ткани пастельных тонов казались невесомыми на ощупь.
Ши Шу юркнул в проход между вешалками и, легонько коснувшись подола одного из платьев, сокрушенно вздохнул:
— От беды не убежишь. После каникул Лу Фэйнин сотрет меня в порошок.
Лян Цзин шел следом, скользя взглядом по летящим силуэтам одежд. Услышав это, он усмехнулся:
— Может, она еще забудет.
— И то верно, — согласился Ши Шу. Сам он забывал обиды в мгновение ока и искренне полагал, что остальные устроены так же. Но тут же его мысли переключились на другую жертву: — А как же староста?.. Наш бедный, несчастный староста...
Лян Цзин покосился на него:
— И как у тебя только сил хватает за других переживать? Лучше колись: в каких отношениях твой персонаж состоял с убитым? — Он выдержал паузу, и его голос, потеплев, зазвучал тише. Подыгрывая сценарию их собственного квеста, он подразнил Ши Шу: — Сынок, неужели у тебя есть секреты от папочки? М-м?
Ши Шу опешил. Он уставился на Лян Цзина, все еще прокручивая в голове проблемы Ли Синьчжэ, и не сразу нашелся с ответом.
Лян Цзин же стоял напротив с довольной ухмылкой, всем своим видом демонстрируя полную готовность войти в роль.
Вдруг осознав, к чему клонит этот наглец, Ши Шу мысленно пожалел, что у него под рукой нет золотого посоха Сунь Укуна, чтобы с криком «А ну-ка получай, нечисть!» огреть этого обнаглевшего оборотня по макушке.
— А ну замолчи! Замолчи! Слышишь?! — Ши Шу бросился на него с кулаками, шутливо, но весьма шустро барабаня по груди Лян Цзина.
В его ясных глазах мешались притворная злость и смех. На нем все еще была школьная форма, в которой он ходил утром, только без галстука. Верхняя пуговица рубашки была расстегнута, приоткрывая изящную линию шеи. В этот миг он походил на грациозную белую цаплю — такой же порывистый, живой и свободный.
Лян Цзин негромко рассмеялся — Ши Шу в этот момент казался ему до безумия очаровательным. Перехватив его тонкие запястья, он притянул парня к себе и крепко обнял.
Зона примерки находилась в самой глубине коридора. Поскольку все вечерние сеансы уже начались и залы были забиты игроками, здесь не было ни души. Лишь издалека доносились отголоски смеха из какой-то игровой комнаты, да снизу, из квест-комнат подвального этажа, время от времени доносился приглушенный шум.
От их возни вешалки тихонько зазвенели, и легкий шелк костюмов заколыхался перед глазами, радуя взор нежными переливами красок.
— Какое мне дело до покойника? Да никакого! — горячо возразил Ши Шу.
По сценарию его персонаж действительно должен был скрывать от отца связь с жертвой, но сейчас, зажатый в объятиях Лян Цзина, он говорил это сквозь смех, совершенно неубедительно.
Лян Цзин чувствовал, как внутри закипает непреодолимое желание поцеловать его. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что коридор пуст, он склонился к самому уху Ши Шу и вкрадчиво прошептал:
— Не лги отцу, говори как есть.
Ши Шу беззвучно рассмеялся, вздрагивая всем телом. Ему хотелось в шутку обругать этого нахала, но он боялся привлечь внимание.
Лян Цзин увлек его чуть глубже в ряды вешалок, обнимая со спины. Пышные подолы и широкие рукава традиционных нарядов надежно укрыли их от случайных взглядов.
— Ну же? — Лян Цзин коснулся губами уголка его рта.
Ши Шу вздрогнул от неожиданности и сердито зашептал:
— Лян Цзин!
Он высвободился из объятий, развернулся к Лян Цзину лицом и еще раз опасливо заглянул ему за спину. Убедившись, что поблизости никого нет, он проговорил:
— И не надейся, ничего я тебе не скажу. Наш перерыв почти закончился, пошли обратно.
Он с таким забавным упрямством строил из себя верного долгу персонажа — даже перед лицом собственного «отца» в исполнении Лян Цзина. И пусть это выглядело дико несерьезно, в каждом его жесте сквозила та абсолютная, нерушимая уверенность, с которой ведут себя лишь бесконечно любимые и избалованные вниманием люди.
Лян Цзин тихо усмехнулся с притворной укоризной:
— Вот видишь, опять отца не слушаешься.
Ши Шу окончательно потерял серьезность. Он схватил Лян Цзина за галстук и шутливо пригрозил:
— Да какой я тебе сын! Нужен ребенок — иди и сам себе роди! Еще раз так скажешь — точно схлопочешь!
Ему казалось, что эта угроза прозвучала очень грозно.
Однако он недооценил степень бесстыдства своего возлюбленного.
Или, вернее сказать, в Лян Цзине уже сейчас начинал пробуждаться тот самый собственнический инстинкт, который со временем перерастет в непреодолимую страсть.
Всего за несколько дней их отношения вышли на новый уровень. Слишком много было интимных моментов, и теперь каждая секунда, что Ши Шу проводил перед ним, разжигала в Лян Цзине едва контролируемое желание.
То чистое, невинное детство и беззаботная юность, что они провели бок о бок, в конце концов были безжалостно... «осквернены» этой новой, плотской тягой.
Лян Цзин осторожно высвободил галстук из его пальцев, поправил съехавший воротничок и с самым невозмутимым видом отступил на пару шагов. Взглянув на Ши Шу, он медленно, с легкой полуулыбкой произнес:
— И как мне его родить? Ты ведь меня в себя не пускаешь. Как мы без этого ребенка сделаем?
Словно любуясь шедевром, он наблюдал за тем, как лицо Ши Шу стремительно заливается краской. Влажные глаза парня широко распахнулись, ресницы замерли — он явно не ожидал от Лян Цзина подобного бесстыдства.
В ту же секунду в глубине души Лян Цзина разверзлась бездна голодной, ненасытной страсти.
Он завороженно, словно околдованный, смотрел на Ши Шу.
Лян Цзин и сам не заметил, как пересохло в горле. Накатила внезапная, удушливая жажда. Хрипло сглотнув, он почувствовал, что узел галстука давит слишком сильно.
Этот человек рос у него на глазах, обласканный и оберегаемый им с малых лет.
Он принадлежал ему.
Принадлежал сейчас и будет принадлежать всегда.
В памяти вспыхнули обрывки воспоминаний: их робкий, сумбурный первый поцелуй в ванной; лихорадочные прикосновения в раздевалке спортзала; глубокие, пьянящие поцелуи и объятия в спальне; все те выходные, когда они не могли оторваться друг от друга; жадный поцелуй на школьной лестнице...
И те несколько раз, когда сдерживать плотский голод было уже невозможно, когда вожделение требовало немедленной, яростной разрядки.
Казалось, он сумел нащупать самую соблазнительную, сокровенную струну в душе Ши Шу. Но этого было мало. Они выросли, и теперь он жаждал большего — зайти дальше, обладать Ши Шу без остатка.
От этих мыслей Лян Цзин хмелел, проваливаясь в сладостное забытье.
Откуда-то донесся глухой гул ветра.
За стенами клуба хлестал неистовый ливень. Здание было поделено на десятки вымышленных миров — мрачных, пугающих или веселых. Десятки людей примеряли чужие маски, играли роли и искали разгадки.
И лишь здесь, в этом узком проходе между вешалками, все было настоящим.
Их чувства были настоящими, их влечение было осязаемым, а ответ давно высечен в глубине сердец — прикоснись к нему, и пальцы обожжет чистым пламенем.
Ши Шу, казалось, сгорал от стыда. Не смея больше поднять глаз на Лян Цзина, он попытался протиснуться мимо него, забавно втянув голову в плечи и всем своим видом изображая крайнюю степень смущения.
Куда только делся его недавний задор и желание помахать кулаками?
Когда Лян Цзин переходил рамки приличия, Ши Шу краснел за двоих.
Краска стыда заливала щеки, уши пылали огнем. Он выглядел донельзя беззащитным.
Лян Цзин осторожно перехватил его за плечи. Ши Шу вздрогнул всем телом и поднял на него испуганный взгляд:
— Ты чего?..
«Ну и глупыш. Если вернешься в зал с таким пылающим лицом, что о нас подумают?»
— У нас есть еще пара минут, — негромко сказал Лян Цзин.
Он прильнул к его губам быстрым, нежным поцелуем, но не стал отстраняться сразу. Слегка касаясь его рта при выдохе, он прошептал:
— Ты весь горишь.
Ши Шу замер, растерянный и беззащитный, словно обнаживший душу перед ним.
Лян Цзин долго вглядывался в его лицо, а затем мягко улыбнулся:
— Какой же ты стеснительный...
Ши Шу послушно кивнул, даже не пытаясь спорить. Он просто стоял в этой тишине и преданно смотрел на Лян Цзина.
Когда один человек безумно желает другого, скрыть это невозможно — партнер чувствует это кожей. Даже зверь в лесной глуши задолго до появления охотника ощущает незримую угрозу, улавливая, как сгущается и натягивается воздух. Что уж говорить о влюбленных, связанных невидимыми нитями.
В этот миг они дышали в один такт.
— Лян Цзин...
— М-м? — Лян Цзин нежно провел тыльной стороной ладони по его щеке.
— Я хочу переспать с тобой. Давай сделаем это... Я не боюсь боли.
Лян Цзин пристально смотрел на него. В глубине его потемневших зрачков читался такой голод, словно он мысленно уже раздел, сожрал и переварил Ши Шу без остатка. Он молчал, затаив дыхание.
Внезапно раздался едва слышный шорох.
Будто кто-то задел вешалку с одеждой и тут же отпрянул.
Оба мгновенно обернулись.
Но ряды ханьфу висели неподвижно, лишь легкие ткани едва заметно колыхались, точно в беззвучном танце.
Лян Цзин успокаивающе сжал плечо напрягшегося Ши Шу и уверенно шагнул вперед, выходя из их укрытия.
За вешалками никого не было.
Он постоял секунду, о чем-то размышляя, а затем повернулся к Ши Шу:
— Пойдем.
http://bllate.org/book/37589/5154443
Готово:
