Вполне логично, до чего же логично, неудивительно, что все стендапы Бай Цзана состоят из черного юмора.
Например, когда человека откачивают целую ночь и всё-таки спасают, на следующий день приходят родственники и начинают возмущаться, зачем вообще реанимировали. Остальные зрители хихикают и не придают этому значения, все всё прекрасно понимают: бывают случаи, когда заранее ясно, что человека не спасти, и продлевать его мучения — значит просто тянуть время до неизбежной смерти. Но если взглянуть на ситуацию глазами врача, на душе становится очень тяжело. Чу Хун пережил слишком много подобных моментов в реальности, и у него бы не получилось выдавить из себя даже фальшивую улыбку.
Чу Хун мысленно протянул «а-а», теперь он знал, как справиться с таким типом людей: никаких вычурных приёмов и словесных ухищрений, только чистая передача информации.
Менеджер по продажам глубоко вздохнул: — Мой наставник говорил, что раньше они приносили арбуз в ваше отделение, но Доктор Бай отказался его брать.
Дежурный врач нахмурился, в его голосе прозвучало сожаление о том, что не удалось полакомиться арбузом: — Ай-яй-яй, какая жалость. В следующий раз отправляйте прямо на постамент медсестёр, а если и так не сработает — просто оставьте в ординаторской. Он у нас такой, очень чувствителен к границам с фармкомпаниями и сторонится их как чёрт ладана.
Всякие мелкие знаки внимания от менеджеров — фрукты, ручки с логотипами, стикеры, календари и тому подобное — Чу Хун с самого начала своей стажировки успел набраться вдоволь. Поглощая в знойные летние дни фрукты, принесённые торговыми представителями или пациентами вместе с наставниками, среди горьких и тяжёлых будней рабочей лошадки он порой ощущал сладкий привкус.
Ого? Чу Хун вдруг вспомнил тот стакан чая с молоком: Бай Цзан принял его без малейших колебаний. Почему же к продажам у него такая чуткость, а к МSL — ни капли?!
Прошло еще полдня.
Ближе к полудню Чу Хун переглянулся с менеджером по продажам, давая понять, что пора уходить. Оба поднялись и попрощались.
Едва они вышли из ординаторской, двери лифта открылись, и оттуда прямо на них шагнул Хэ Иянь.
Чу Хун подумал, что ему померещилось, но заметил, как тот тоже слегка удивленно приподнял бровь. В одной руке Хэ Иянь держал цветы, а в другой — толстый бумажный крафт-пакет. Судя по всему, он пришёл навестить больного, и в пакете, вне всяких сомнений, были деньги. До чего же комично — нести их вот так, просто в руках.
Поскольку не было никакой уверенности в том, что Хэ Иянь обрадуется их встрече, лучше было не задавать лишних вопросов, вежливо поздороваться и сразу уйти.
Чу Хун первым кивнул: — Директор Хэ, я тут сопровождал визит продажников, мы как раз закончили, так что позвольте откланяться.
Менеджер по продажам тоже поздоровался, и они уже собрались уходить, услышав в ответ лишь невнятное мычание Хэ Ияня.
— Постойте-ка, как раз вовремя, Чу Хун, ты останься, — Хэ Иянь подошёл ближе и обратился к продажнику: — Возвращайся пока, а этого человека я забираю.
В душе Чу Хун мысленно прогнал табун из десяти тысяч диких лошадей, но на лице сохранил самую любезную улыбку: — Могу ли я чем-нибудь помочь директору Хэ?
Какая напасть, он же хотел домой, эх-эх-эх...
Хэ Иянь ответил: — Составишь мне компанию навестить одного пациента, в опухолях ты разбираешься.
Продажник с удивительным пониманием ситуации тут же испарился.
Чу Хун услужливо перехватил у Хэ Ияня цветы и пошёл следом за ним в сторону палаты.
По дороге Хэ Иянь спросил его: — Почему ты пришёл в выходной? Здесь только дежурные врачи.
Чу Хун объяснил: — Вообще-то я шёл к Доктору Бай, но нарвался на пациента с ужасной приверженностью к лечению, который ухитрился довести Доктора Бай до респираторного алкалоза. Мы помогли разобраться с ситуацией, а потом немного поговорили с дежурным врачом.
До слухов Чу Хуна донёсся совершенно отчётливый, крайне вызывающий усмешливый хмык.
С того самого случая с чаем с молоком он заметил, что при каждом упоминании Бай Цзана атмосфера становилась странной. Насколько же выдающегося MSL нужно потерять, чтобы у человека вырывалось такое презрительное фырканье?
Чу Хун украдкой покосился на Хэ Ияня, но тот уже выглядел совершенно привычно.
Казалось, что все эти люди были с придурью: и Бай Цзан с прибабахом, и Хэ Иянь с прибабахом.
Палаты были переполнены, в каждой стояло по три койки.
Вместе с Хэ Иянем Чу Хун подошёл к кровати у окна в одной из палат.
Судя по всему, уборщица только что вымыла пол с хлоркой, и в помещении витал запах хлорсодержащего раствора — не едкий, но неотвязный.
У окна свисали плети эпипремнума, изо всех сил стараясь зеленеть в унылой белизне больничной палаты.
Больничная койка была поднята в полулежачее положение, на бело-синем полосатом покрывале лежала полоска солнечного света. На кровати лежал мужчина лет пятидесяти, с тусклым желтоватым цветом лица и измождёнными чертами, но с неестественно вздутым, как шар, животом.
На складном стуле рядом с кроватью сжалась в комочек женщина среднего возраста в белой трикотажной футболке, её растрёпанные волосы были заправлены за уши. Голова её клонилась к краю кровати, дыхание было настолько слабым, что его почти не было слышно — судя по всему, она заснула от смертельной усталости.
Заметив посетителей, мужчина на кровати легонько тронул женщину рукой, в которую была вставлена капельница. Женщина спала чутко и проснулась мгновенно; потерев сонные глаза и разглядев пришедших, она расплылась в радостной улыбке: — Сяо Янь, ты пришёл. Беспокоишься, всё навещаешь дядю.
— Что за глупости вы говорите, вам стоило сразу сказать мне, как только приехали в Шэньцзян, — Хэ Иянь слегка прищурился и недовольно произнёс: — Стоило дяде Чжао заболеть, нужно было сразу мне сообщить.
— Спасибо, — женщина приняла из рук Чу Хуна цветы и, опустив голову, горько улыбнулась. — Не хотели тебя беспокоить, у тебя своих дел по горло, да и врачи же здесь есть.
Хэ Иянь подошёл к женщине и вложил ей в руки крафт-пакет.
Она на секунду замерла, сразу сообразив, что это такое, и попыталась оттолкнуть его, сдерживая голос.
Во время этой короткой борьбы не было сказано ни слова.
Чу Хун стоял рядом, опустив глаза и стараясь не вмешиваться.
Не став больше ходить вокруг да около, Хэ Иянь решительно перехватил руку женщины, пытавшуюся вернуть пакет, и негромко сказал: — Чжао Цин всё ещё учится в университете, если вы будете отнекиваться от моей помощи, что ей делать? Если эти деньги не возьмёте, я больше никогда здесь не появлюсь.
Женщина перестала сопротивляться и только опустила голову, а по щекам её покатились слёзы.
Хэ Иянь чуть повернул голову и бросил взгляд на Чу Хуна. Тот сразу понял намёк, вытянул из пачки на прикроватной тумбочке две салфетки и протянул Хэ Ияню. Хэ Иянь был намного выше женщины, он наклонился к ней и стал стирать слёзы с удивительной мягкостью.
Чу Хун не брался судить об их отношениях, поэтому молча исполнял роль элемента декора, подключаясь только тогда, когда требовалось прочесть историю болезни или объяснить Хэ Ияню медицинские нюансы.
Хотя Хэ Иянь сталкивался с работой, связанной с онкологией, в специфических вопросах он ориентировался слабо, ведь опухоли — вещь крайне сложная: тут тебе и стадии, и типы, и наличие метастазов, и различные схемы лечения. И тут Чу Хун оказался как нельзя кстати.
Чжао Сян, мужчина, 47 лет. Два года назад обратился в больницу по месту жительства в Чжицзяне из-за того, что на протяжении более чем года жаловался на вздутие и боли в животе. После компьютерной томографии органов брюшной полости заподозрили рак желудка с возможными множественными метастазами в печень. Позже ему сделали гастроскопию и иммуногистохимическое исследование, результаты которого подтвердили низкодифференцированную аденокарциному.
Из их разговора Чу Хун узнал, что Хэ Иянь родом из Чжицзяня — города, до которого на скоростном поезде от Шэньцзяна полчаса езды.
После подтверждения диагноза Чжао Сян проходил химиотерапию по месту жительства, однако болезнь всё равно прогрессировала, и в начале года появились истощение, асцит и отёки нижних конечностей.
Всё это были недобрые предзнаменования.
Ему делали лапароцентез с установкой дренажа, и в извлечённой асцитической жидкости были обнаружены клетки аденокарциномы — цитологическое исследование асцита считается золотым стандартом диагностики.
В прежней выписке из истории болезни чётко значилось: аденокарцинома желудка IV стадии.
Рак желудка с малигнизированным асцитом.
Приговор смерти на лёгком листочке бумаги, падающий на какую-то семью, становится для неё непосильной ношей.
Глава 15. Иммунная уступка (7)
Чу Хун указал на снимок в патоморфологическом заключении: — Смотри, вот эта эпителиоидная клеточная инфильтрация.
Тислелизумаб в сочетании со схемой SOX.
Препараты ADC в сочетании с тислелизумабом.
Химиотерапия по схеме FOLFIRI.
Чу Хун последовательно изложил ключевые моменты прежней лечебной тактики, а затем, приподняв лист врачебных назначений в ногах кровати, добавил: — У пациентов с умеренным и большим количеством асцита выражено вздутие живота. У господина Чжао, должно быть, и со сном дела обстоят не лучшим образом.
Его живот, раздутый так, будто он готов лопнуть, был полон жидкости, из-за чего лечь на спину и нормально поспать стало несбыточной мечтой.
В глазах почти пятилетнего мужчины мелькнуло детское выражение обиды, и он кивнул. Никто не мог облегчить его страдания, но в понимании он нуждался отчаянно.
— Стандартная схема лечения включает в себя нутритивную поддержку, диуретики, дренирование — чтобы снизить нагрузку на организм. Я вижу в назначениях внутрибрюшную инфузию химиопрепаратов; текущая стратегия лечения, судя по всему, состоит из химиотерапии, иммунотерапии в сочетании с антиангиогенной терапией.
Внутрибрюшная инфузия — это когда лекарство вводят прямо в брюшную полость.
— Индукция иммуногенности опухоли, обращение вспять иммуносупрессивного микроокружения опухоли — примерно такая логика.
Взгляд Хэ Ияня замер: — И какой эффект?
Чу Хун поджал губы и задумался: — Помнится, пару лет назад в Lancet Oncology была статья, подтверждающая, что это улучшает выживаемость. Кроме того, в прошлом году в нашей стране проходили первую фазу клинические испытания: у пациентов с поздней стадией рака печени и массивным асцитом на фоне инфузий анти-PD-1 в течение трёх циклов частота уменьшения асцита превышала сорок процентов. Э, ну, это уже очень хороший результат.
Хэ Иянь уловил недосказанность в словах Чу Хуна, внимательно посмотрел на него несколько секунд и наконец произнёс: — Ты довольно много читаешь медицинской литературы.
Это что, комплимент? Такой внезапный.
Чу Хун слегка поперхнулся воздухом, опустил глаза и изобразил преданного слугу: — Профессиональная необходимость, ничего особенного.
Он-то вообще читал научные статьи как сказки на ночь.
Хэ Иянь снова заговорил с женщиной о повседневных делах. Из их неуклюжего диалога Чу Хун понял, что Хэ Иянь, похоже, совершенно не умеет вести пустые беседы — даже с близкими, дорогими ему людьми. Его забота выглядела слишком механической.
Наступило время обеда, и женщина стала настойчиво звать их пообедать внизу, но Хэ Иянь безупречно вежливо отказался, сославшись на дела, и потянул Чу Хуна за собой. Женщина провожала их взглядом до лифта, и её затуманенные слезами глаза до боли напоминали глаза настоящей матери.
В кабине лифта они ехали вдвоём, стоя плечом к плечу. Глядя на Чу Хуна через зеркальную стену лифта, Хэ Иянь спросил: — Что ты хотел сказать тогда?
— Ну... — Чу Хун собрался с мыслями. — Логика тут такая: контроль асцита нужен для того, чтобы выиграть время для системной терапии. Хотя данные показывают, что подобная схема лечения даёт определённый эффект в борьбе с асцитом, реальное состояние пациента и другие факторы тоже имеют огромное значение: его общий статус, функции печени и почек, наличие метастазов и так далее. Иными словами, при запущенном раке желудка с массивным асцитом прогноз всё равно остаётся довольно неблагоприятным.
Когда Чу Хун рассуждал о профессиональных вещах, в его манере речи всегда отчётливо проступал тон практикующего врача.
В больнице, где он учился в аспирантуре, интернов использовали как аспирантов, аспирантов — как ординаторов, а ординаторов — как лечащих врачей. Хотя после выпуска он не занимался врачебной практикой напрямую, всю больничную кухню он усвоил накрепко. В конце первого года магистратуры он сдал экзамен на получение врачебной лицензии, получил право выписывать рецепты и самостоятельно вёл пациентов.
Когда пациенты задавали вопросы закрытого типа, они хотели услышать чёткое да или нет, хорошо или плохо, возможно или невозможно. Врачи же всегда строили ответ так, чтобы упомянуть оба возможных исхода, а в конце выдавали туманный вывод. Пациент ломал голову над этим ребусом, но так ничего и не понимал.
На самом деле такой ответ врача был признаком профессиональной строгости.
Хэ Иянь мог это понять.
Выйдя из здания стационара под полуденное палящее солнце, Чу Хун с нетерпением приготовился сделать ноги.
http://bllate.org/book/37601/4695130
Готово:
