С противоположного берега хлынула орава призраков — никак не меньше сотни. Возглавлял их зловещего вида дух в алом саване, от одного вида которого веяло лютой угрозой.
Даос, стоявший рядом с Мэн Шаою, заметил, что тот замер без движения, и решил, будто юноша от страха потерял дар речи. Он поспешно подскочил к нему и зашептал:
— Ты чего застыл, парень?! Видишь, какая орда? Вчетвером нам с ними не сладить! Может, попытаешься договориться, посулишь подношений и бумажных денег?
Если не можешь победить — беги, а если некуда бежать — остаётся только задобрить.
Служитель алтаря рассуждал трезво. Стоявший неподалёку монах сокрушённо кивнул:
— Главное — голову сберечь, а там видно будет.
Возглавлявший нечисть алый призрак дородно расслышал их шепотки и зашёлся сиплым, торжествующим хохотом. Уставившись на Мэн Шаою, он оскалился:
— В прошлый раз я был один, вот и пощадил тебя! А нынче за моей спиной тысячи братьев, а ты — совсем один. Расклад изменился!
На том берегу тем временем затянули представление. Приглашённая труппа считалась одной из лучших в Наньчэне, и теперь, когда актёры подали голоса, их звонкие рулады легко долетали через реку.
Алый призрак повел носом, с замиранием сердца прислушиваясь к пению, и с усилием перевёл взгляд обратно на Юношу:
— Ладно, так и быть, короче! Спектакль вот-вот начнётся! Если у тебя есть хоть капля ума — покайся, признай вину, назови меня дедушкой да пообещай пригласить для нас актеров на три дня и три ночи. Тогда, так и быть, сменю гнев на милость!
Вот уж поистине непомерные аппетиты!
Этот призрак был старой закваски — и по возрасту, и по духовным силам он на голову превосходил всю ту нечисть, с которой Мэн Шаою сталкивался прежде. Да и соратники его подобрались под стать: тертые упокойники, собаку съевшие на стычках с даосами и монахами. С такой ватагой даже совместными усилиями всех собравшихся на берегу служителей культа было не сладить.
Разве что отправиться за помощью в храм Лунхуа.
Вот только до Лунхуа путь лежал неблизкий, и алый призрак прекрасно это понимал, оттого и держался столь нагло.
Даос на берегу обомлел от такой дерзости. Как-никак Мэн Шаою был его собратьем по вере, и бросить его в беде совесть не позволяла. Он выступил вперёд и гневно выкрикнул:
— Спектакль ему на три дня подавай! Может, тебе ещё посмертный титул Императрицы Цыси пожаловать?!
Алый призрак лишь холодно ухмыльнулся:
— Сам напросился! Не хотите по-хорошему — сметём! Нас тут орава, силушкой задавим!
Даос распалился окончательно. Ишь, распетушились, пользуясь численным превосходством! Ещё минуту назад он сам отговаривал Мэн Шаою от драки, а теперь сорвал с пояса пачку талисманов, сжал персиковую меч-ветку и решительно посмотрел на юношу:
— Брат-даос, эта нечисть перешла все границы! Давай ударим вместе!
Мэн Шаою мягко остановил его рукой и, чуть улыбнувшись, посмотрел на алого призрака:
— У тебя, значит, соратники? Какое совпадение... У меня они тоже есть.
У юного даоса имелись связи с целой плеядой стражей преисподней. Увидев, какую толпу притащил противник, он без малейшей паники сжёг призывный талисман.
Затем лицо его приняло строгое, официозное выражение:
— Вы занимаетесь открытым вымогательством у жителей Наньчэна и создаёте угрозу общественной безопасности! Я вызвал полицию.
Среди неупокоенных душ наступило замешательство, а затем берег сотряс хохот. Алый призрак с перекошенной рожей рванулся вперёд:
— Ах ты, щегол! Лучше зови меня дедушкой, пока цел!!
Не успел он договорить, как с востока набежала густая туча, и порыв ледяного потустороннего ветра обжёг кожу. А следом из тьмы вынырнул один, второй, третий...
Пресвятые угодники! Из мрака вылетела целая команда стражей Подземного мира!
Впереди всех, прижимая пятки к затылку, неслись Лао Чжао и Чжан Лаосань. На бегу Лао Чжао оглядывался и яростно орал на отстающих:
— Мать вашу! Это меня вызвали! Вы-то какого чёрта за мной увязались?!
Бегущие следом стражи ничуть не смутились:
— Лао Чжао, не будь таким жмотом! Нащупал золотую жилу — делиться надо!
— Вот-вот! Верно говорит!
Лао Чжао чуть не лопнул от злости и на ходу рявкнул:
— Я эту жилу своими заслугами выслужил! С какой стати мне с вами делиться?!
Мэн Шаою: «...»
Стоявшие рядом даос и монах потеряли дар речи от вида нескольких десятков хмурых слуг преисподней. Заикаясь, даос уставился на Мэн Шаою:
— Э-это... это ты их позвал?
Мэн Шаою смущённо улыбнулся:
— Ну да... У меня просто в преисподней свои люди.
Даос: «...»
Стражи тем временем высыпали на берег и, даже не поздоровавшись, принялись наперебой делить добычу:
— Это вот ту ораву напротив надо скрутить?
— Считай, целая сотня... Ого! Если всё достанется Лао Чжао, он же лопнет от жира!
Лао Чжао заверещал:
— Это моя добыча!!
Лишь молчаливый Чжан Лаосань не стал вступать в перепалку. Он первым взметнул цепь для захвата душ и сухо бросил:
— Кто успел, тот и съел!
Звенящие звенья со свистом полоснули воздух.
Алый призрак: «?!!!»
Увидев фальстарт соратника, Лао Чжао мгновенно спохватился. Забыв о спорах, он тоже швырнул свою цепь и вопил от праведного гнева:
— Чжан Лаосань! Ах ты бесстыжая рожа, без очереди полез!
Впрочем, Чжан Лаосань всегда отличался непробиваемым бесстыдством, так что упрёки пролетели мимо его ушей.
Алый призрак и его банда мгновенно оценили масштаб бедствия. С диким визгом толпа неупокоенных бросилась рассыпаться во все стороны — с такой прытью, будто за ними гналась армада назойливых зазывал.
Остальные стражи, бросив споры, наперегонки ринулись в погоню, взмахивая оружием.
Бегали духи быстро, но против служащих Подземного мира у них не было ни единого шанса. К тому же каждый пойманный призрак подшивался к личной выслуге, обещая премию и повышение, отчего стражи лютовали с удвоенным азартом.
Даос, ещё недавно собиравшийся защищать Мэн Шаою, застыл истуканом. Жёлтый талисман выскользнул из его пальцев и улетел по ветру, но он даже не заметил этого.
Оба служителя культа заворожённо наблюдали, как грозная орава неупокоенных дух за духом исчезает в кандалах.
Лица стражей лучились той самой искренней, светлой радостью, какая бывает лишь у крестьян в пору небывалого урожая.
Пусть добычу пришлось делить на всех, но куш всё равно вышел знатный! Что ни говори, а держаться за спиной Лао Чжао оказалось неимоверно выгодно.
Алый призрак до последнего не мог поверить в происходящее. Скованный цепью Чжао, с потускневшей от отчаяния физиономией, он очутился перед Мэн Шаою и исходил бранью:
— Ты... ты, паршивый даос! Призвал стражей преисподней в подмогу! Это нечестно!
Мэн Шаою посмотрел на него с кроткой улыбкой:
— Ну да, ужасно нечестно. Но что поделать, если у меня там свои люди?
Алый призрак: «...»
Будь он жив, его бы наверняка сразила кондрашка, но, увы, умирать повторно было уже некуда.
Стражи, следовавшие за Лао Чжао, подошли ближе и весело защебетали:
— Каждый раз, как встречаем Маленького даоса Мэна, случается что-то хорошее! С таким количеством пойманных духов вам пора отдельное кресло в нашем Храме Городского стража выделять.
Лао Чжао лишь буркнул в ответ, с нескрываемой досадой косясь на присосавшихся коллег. Не увяжись они за ним, все эти показатели достались бы ему одному!
Досадно-то как!
Стоявший неподалёку даос сглотнул слюну. Слюнки так и текли!
Обычный даос тоже мог призвать стража, но ритуал срабатывал далеко не всегда. К тому же служители преисподней отличались спесью и редкой вредностью — о том, чтобы они вот так запросто улыбались и шутили, и речи быть не могло...
Увидев, как Мэн Шаою одним взмахом руки подозвал целую орду Чёрно-Белых Учанов, даос осторожно спросил:
— Брат-даос... Ты в каком храме такой VIP-аккаунт оформил? Не поделишься контактом?
Мэн Шаою: «...»
***
Стражи исчезли так же быстро, как и появились. Не прошло и пары минут, как вся буйная нечисть оказалась скручена и уведена в преисподнюю.
А на том берегу актёры не успели допеть даже первую арию.
Слушать дальше у Мэн Шаою охота пропала. Хотя шум на берегу поднялся знатный, для обычных людей всё выглядело как рядовой порыв ветра. К тому же нечисть была убрана, а никаких новых странностей вокруг не наблюдалось, так что юноша решил вернуться домой.
Заметив, что он собирается уходить, молодой даос поспешно окликнул его:
— Брат-даос, постой! Нельзя ли добавить тебя в WeChat?
Ему впервые посчастливилось встретить человека, способного водить дружбу с целой ротой бессмертных стражей. Упустить такой контакт было бы преступлением!
Мэн Шаою не возражал. Добавив нового знакомого в друзья, он услышал очередной вопрос:
— А как зовут тебя, брат? К какому храму ты приписан?
Мэн Шаою назвал имя, а вот про приписку...
Смутившись, он сознался:
— В Наньчэне у меня пока нет официальной приписки к обители.
Маленький даос Мэн до сих пор числился «вольным художником»...
***
После того как они расстались, даос и монах ещё долго смотрели юноше вслед. С этого дня среди знатоков тайных искусств Наньчэна родилась новая легенда.
Поговаривали, будто в городе появился молодой даос по имени Мэн Шаою, который состоит в настолько близких отношениях со стражами преисподней, что знакомых Учанов у него больше, чем у обычного заклинателя — пойманных за всю жизнь бесов...
Слухи эти вызывали у коллег по цеху одновременно и зависть, и глухую досаду.
Впрочем, близких знакомых среди местных даосов у Мэн Шаою не было, так что молва до его ушей так и не долетела.
Зато после того как храм Лунхуа с помпой устроил жертвоприношение Речному богу в поисках Повелителя Драконов, Наньчэн захлестнула волна самых невероятных баек о драконах.
Даже к самому Мэн Шаою не раз обращались с расспросами на эту тему.
Е Хэфэн, любивший на досуге полистать городские форумы, то и дело натыкался на свежие темы:
【Разумное обсуждение】 Как думаете, существуют ли драконы на самом деле?
Чудеса да и только! Сын вечером вернулся из школы и божится, что видел в реке дракона!
Полный список наньчэнских преданий о повелителях вод...
Подобные заголовки всплывали на главной странице каждые пару дней. Поначалу горожане активно спорили, но вскоре выяснилось, что все истории сводятся к двум-трем общеизвестным фактам.
Речной бог возле храма Лунхуа да Колонна Свернувшегося Дракона на эстакаде... Наслушавшись этого досыта, народ потерял интерес.
Местные комментаторы лишь отмахивались:
«Если дракон правда существует, умоляю его убраться подальше! Август на дворе, а дожди льют без просыху! У меня вещи в шкафу скоро грибами прорастут!»
— Неужели на свете и впрямь есть драконы? — полюбопытствовал Е Хэфэн.
Этот вопрос поставил Мэн Шаою в тупик. В даосизме понятие «дракон» чаще всего привязывалось к геомантии и жилам фэншуй.
А вот существуют ли настоящие чешуйчатые исполины в реальности, юноша и сам не ведал.
В культуре Поднебесной образ дракона занимал центральное место. Жители страны с гордостью именовали себя потомками дракона, питая к этим мифическим созданиям особый трепет. Е Хэфэн, оставаясь патриотичным духом и после смерти, мечтательно вздохнул:
— Эх, посмотреть бы на настоящего дракона хоть одним глазком!
— На какого ещё дракона?
Из окна донёсся знакомый голос Лао Чжао. Мэн Шаою сокрушённо вздохнул:
— Ты хоть когда-нибудь научишься ходить через дверь?
Вваливаться постоянно через окно — совсем не подобает солидному стражу Подземного мира.
Лао Чжао неопределенно буркнул в ответ, пропустив замечание мимо ушей, и подскочил ближе:
— Я слышал, вы тут про драконов толкуете? Вы тоже в теме?
Мэн Шаою пояснил:
— Да какая там тема... Е Хэфэн просто к слову припомнил.
— Тьфу ты! А я-то думал, до вас тоже дошли слухи о наньчэнском драконе! — Лао Чжао досадно махнул рукой.
Мэн Шаою приподнял бровь:
— В сети действительно много шумят. Неужели в Наньчэне и правда объявился дракон?
— Да откуда ему взяться!
При этих словах Лао Чжао аж перекосило от раздражения:
— Драконы вымерли Бог весть когда! С чего бы им вдруг появляться? Просто в город понаехала куча подозрительного народа. Ищут дракона по всем углам, да ещё и нашу свежеотремонтированную Дорогу Жёлтых Источников повредили!
Пожаловавшись на несносных искателей, страж вздохнул:
— В общем, Наньчэн сейчас — настоящий муравейник, где перемешались и честные люди, и нечисть. Я зашёл предупредить: будь осторожен, когда выходишь на улицу.
В конце концов, город четыре года оставался без защиты Городского стража, а тут ещё эти слухи о драконе — со всех концов страны сбежались и демоны, и колдуны.
Мэн Шаою понимал серьезность положения и искренне поблагодарил Лао Чжао. Тот, впрочем, тут же хитро заулыбался:
— Хотя нет худа без добра! Народу понаехало много, а значит, и улов у меня будет знатный. Глядишь, и премию выпишут!
За время знакомства с Мэн Шаою Лао Чжао урвал столько наград, что готов был петь от счастья.
Мэн Шаою: «...»
Ну и ладно.
***
С приходом осени погода в Наньчэне испортилась окончательно. Затяжные дожди зарядили на целую неделю, не оставляя ни шанса на прояснение. Каждое утро за окном встречала всё та же серая, унылая морось, напоминавшая бесконечные сезоны дождей на юге.
Выходя по делам, Мэн Шаою то и дело слышал, как прохожие клянут эту проклятую сырость.
Старушки во дворах по старой традиции вырезали из бумаги кукол, выметающих ясную погоду, и развешивали их под крышами. Но дождь лил не переставая, и ветер вскоре превратил бумажные фигурки в мокрые обрывки, болтающиеся на ниточках.
Подкрался август. Помимо надоедливой сырости, приближался важный день — Праздник середины осени. Витрины лавок запестрели коробками с лунными пряниками, а в торговых центрах вывесили алые транспаранты с поздравлениями.
Ранним утром Мэн Шаою разбудил звонок младшего соученика:
— Брат! Брат! Учитель сказал, что ты не приедешь на праздник! Не забудь прислать нам лунных пряников!
Младший соученик, как и сам Мэн Шаою, был подкидышем, взращённым Наставником в стенах обители. Он был на несколько лет младше и в этом году учился в выпускном классе школы. Особых талантов к заклинательствам парень не проявлял, зато умел катать благовония так мастерски, что равных ему не было. На прошлый Праздник заступничества усопших в обители жгли именно его благовонные палочки.
Благодаря этому их скромный даосский храм снискал среди местных бродячих духов славу элитной столовой...
Мэн Шаою, растроганный звонком, улыбнулся. Он скучал по дому и по этому неугомонному мальчишке.
— Одними пряниками сыт не будешь, — с теплотой в голосе отозвался юноша. — Я тебе ещё кое-что пришлю. Ты прошлогодние сборники экзаменационных тестов уже прорешал? В этом году пора браться за новые комплекты. Направить тебе полный курс подготовки к единому экзамену?
Младший брат: «...»
Учиться паренёк категорически не любил, и Мэн Шаою как старший соученик всегда спуску ему не давал. Мальчишка-то надеялся, что в отсутствие брата сможет дышать свободно, а тут — такой удар!
Из трубки раздался исполненный отчаяния вопль:
— Брат! Ты просто монстр!
— А то, — безмятежно согласился Мэн Шаою.
—...
Положив трубку под всхлипывания младшего, Мэн Шаою с отличным настроением отправился в книжный магазин. Он выбрал солидную стопку пособий для выпускников, прикупил пару коробок лунных пряников и отправил всё посылкой в обитель.
Е Хэфэн, наблюдавший за этой расправой со стороны, мысленно зажёг свечу за упокой душевного спокойствия бедного школьника.
Себе Мэн Шаою тоже взял немного пряников. В отличие от современных изысков с экзотическими начинками, он предпочитал классику.
Например, традиционную начинку из пяти видов орехов...
Нынче мало кто помнил древние обряды Праздника середины осени. Для большинства людей этот день был ценен лишь тремя выходными.
А уж если Праздник середины осени совпадал с Днём основания КНР — наступал настоящий кошмар для всех любителей спокойствия...
Впрочем, Мэн Шаою не любил толкаться в толпе и на праздники предпочитал оставаться дома.
Вскоре на телефон пришло сообщение от Учителя Юй.
Юй Цзянхэ: «Ты остаёшься в Наньчэне на Праздник середины осени?»
Хотя Мэн Шаою больше не работал его ассистентом, обещание поддерживать связь Учитель Юй сдержал на все сто. Переписка в чате не утихала ни на день.
Особых поводов не требовалось: они просто делились мелочами повседневной жизни. Ни один из них не сидел в сети поминутно, но диалог тёк легко и непринуждённо, даже если между репликами проходило несколько часов.
Мэн Шаою нравилось такое простое, ни к чему не обязывающее общение. Глянув на время и убедившись, что сообщение пришло совсем недавно, он тут же набрал ответ:
«Да, дома. В этом году поехать в обитель не выходит, да и путешествовать не охота. Буду изображать домоседа. Учитель Юй, не забудьте отведать лунных пряников!»
Ответ прилетел мгновенно.
Юй Цзянхэ: «Какое совпадение. Я тоже остаюсь в Наньчэне».
А следом пришло ещё одно сообщение:
«Не хочешь провести праздник вместе?»
Даже именитые актёры нуждались в отдыхе. Мэн Шаою помнил, что и Сяо Линь, и Чжан Аньшэн были местными, так что Учитель Юй наверняка дал им выходные. Выходит, актеру предстояло встречать праздник в полном одиночестве.
От этой мысли на душе стало как-то тоскливо.
Мэн Шаою без колебаний напечатал:
«С удовольствием!»
В первый же день каникул Юй Цзянхэ приехал за ним на машине. Е Хэфэн, наблюдавший за приготовлениями из куклы-пристинища, лукаво заметил:
— Кто не знает — решит, будто вы просто друзья, а со стороны выглядит так, словно Учитель Юй везёт тебя на свидание!
Е Хэфэн искренне считал себя самым проницательным духом на свете.
Мэн Шаою щелчком пальца отправил куклу в полет на пол:
— Много болтаешь! У нас с Учителем Юй исключительно мужская дружба! Верная и бескорыстная!
Е Хэфэн мысленно вздохнул:
«В наше время, даос, мужская дружба редко бывает настолько чистой!»
Юй Цзянхэ, не слышавший их перепалки, держался естественно и сдержанно, ничем не выдавая особых намерений. Обычная встреча двух приятелей, не более того.
Постыдившись собственных нескромных мыслей, навеянных глупостями Е Хэфэна, Мэн Шаою достал припасенные пряники.
Юй Цзянхэ тем временем заметил:
— Я слышал, в Наньчэне на Праздник середины осени устраивают ночные прогулки на лодках. — Он помедлил и посмотрел на юношу: — Не хочешь прогуляться по реке?
Наньчэн трепетно хранил старинные традиции. Ночное катание на лодках под луной, любование цветущим османтусом — всё это было частью местного колорита.
Поддавшись невольно подсказкам Е Хэфэна, Мэн Шаою на мгновение смутился: двое мужчин на ночной романтической прогулке...
Но тут же мысленно отругал себя. С каких это пор даос поддаётся чужим глупым домыслам? К тому же в глазах Учителя Юй читалось искреннее, хоть и сдержанное ожидание.
Мэн Шаою мягко улыбнулся:
— Отличная идея!
***
К вечеру они оказались у реки.
Город преобразился к празднику. Улицы украшали изящные бумажные фонарики, а вдоль набережной тянулись ряды деревьев османтуса. Внезапно распустившиеся цветы наполнили ночной воздух густым, пьянящим ароматом.
У воды собралась внушительная толпа. В отличие от мрачного Праздника Цзицзан, Нынче на прогулку вышли семьи и влюблённые парочки. Пара статных мужчин смотрелась среди них немного необычно, но в глаза не бросалась.
Прогулка на лодке была давней традицией Наньчэна: от храма Лунхуа судно огибало весь город по реке и возвращалось обратно. В старину этим развлекались знатные щеголи, а ныне традициям следовали простые горожане.
Ограничений по числу пассажиров не было, но чтобы Юй Цзянхэ не узнали, Мэн Шаою предпочёл арендовать отдельную небольшую лодку.
На столике внутри разложили отварные водяные орехи, свежие фрукты и лунные пряники. Подставив лица ночному бризу и лунному свету, они медленно отплыли от берега. Гомон толпы постепенно затихал, а огоньки на набережной перекликались с мерцанием светляков над водой.
Юй Цзянхэ отвёл взгляд от берега и посмотрел на Мэн Шаою. Юноша откинулся на спинку плетеного кресла, подставив лицо мягкому сиянию Луны. Глядя на него, Юй Цзянхэ невольно вспомнил другой вечер: точно так же сиял лунный свет, когда мальчик, сидя на перилах, постучал в его окно.
Взгляд актера был слишком пристальным и осязаемым. Мэн Шаою повернулся, собираясь завести разговор...
Но не успел он вымолвить и слова, как лодку резко качнуло!
Судёнышко успело отойти далеко от берега и застыло на самой середине реки. Внезапно спокойная гладь пошла тяжелыми волнами. Из ниоткуда налетел шквал, вздымая брызги и раскачивая лодку из стороны в сторону!
— А-а-а! Что происходит?!
— Откуда такой ветер?!
— Лодка сейчас перевернётся! Мы упадем в воду!
Вода вокруг бурлила и пенилась. На соседних судах вспыхнула паника. Река хоть и не море, но глубина на середине была внушительной!
Небольшие лодочки швыряло из стороны в сторону, люди внутри падали, не в силах удержать равновесие.
Юй Цзянхэ успел подхватить Мэн Шаою за плечи, удерживая от падения. Волна вроде бы спала, и оба уже готовы были перевести дух, как вдруг сбоку закрутился настоящий смерч, стремительно несущийся прямо на них!
Вихрь двигался нехарактерно, словно повинуясь чьей-то злой воле! Мэн Шаою мгновенно уловил в порыве ветра чужую, враждебную ауру. Кто-то направлял этот шквал!
Юноша вскинул взгляд на берег. Вдали, у самой воды, темнела одинокая фигура в чёрном!
Не успел Мэн Шаою разглядеть лицо незнакомца, как яростный порыв шквала налетел на их лодку. Не удержавшись, Юй Цзянхэ сорвался за борт и с головой ушёл в тёмную воду!
— Учитель Юй!
Мэн Шаою не успел схватить его за руку и, не раздумывая ни секунды, прыгнул следом!
***
Эта река звалась Рекой Инь-Ян, связывая мир живых и обитель мёртвых. Днём, под защитой храма Лунхуа, она оставалась обычным водоёмом, но с наступлением ночи её дно превращалось в воды реки Забвения — Ванчуань.
И тот, кто погружался в её пучину, редко возвращался назад.
Мэн Шаою, сгорающий от тревоги, отчаянно греб вниз. В хороводе мутных брызг ему мерещились жуткие очертания потустороннего мира. Не обращая внимания на опасность, он рвался к уходящему на дно Юй Цзянхэ.
Потерявший сознание актёр медленно погружался в тёмную глубину. Вокруг него уже сгущались тени — водяные черти, утопленники, ищущие живую душу, чтобы занять её место и вырваться из плена...
Сердце Мэн Шаою сжалось от ужаса. Твари уже протягивали склизкие лапы к Юй Цзянхэ!
Вдруг из мрака вынырнула другая группа утопленников!
Они действовали куда агрессивнее: с сокрушительной яростью они налетели на тварей, оттесняя их от тела актера.
Своими холодными, бесплотными руками водяные черти подхватили Юй Цзянхэ под спину и дружно потащили его наверх, к поверхности. Мэн Шаою застыл в изумлении, но тут к нему подплыл еще один дух и жестами показал следовать за ними.
Они вытащили обоих на глухой, безлюдный участок берега. Мэн Шаою ещё не успел прийти в себя, как из воды высунулись мокрые головы, и среди утопленников поднялся невообразимый гвалт:
— Я же говорил тебе двигаться быстрее! Ещё бы немного — и этого живого утащили бы другие!
— А я при чём?! Он сам караулил у другой лодки, ждал, пока кто-нибудь свалится!
—...
Мэн Шаою ошеломлённо моргал. Из группы утопленников вынырнул главный — переродившийся в водяного чертя дух. Он посмотрел на бессознательного Юй Цзянхэ, затем перевёл взгляд на юного даоса и, заикаясь от робости и надежды, произнёс:
— Мы — второй отряд спасательной команды водяных чертей! Ты обязательно должен нас запомнить!
Мэн Шаою: «...»
Какой ещё отряд?!
http://bllate.org/book/37615/5153348
Готово:
