Услышав из уст Сючжи горькое признание, что Ли Юй отказался брать её в жёны, Вэнь Цзиньбай первым делом ощутил в душе неожиданный всплеск чистой, ничем не омрачённой радости. Тревога, томившая его последние дни, рассеялась без остатка. Получается, все эти страдания были лишь бессмысленной мукой и пустой мнительностью?
Сючжи, промахнувшись, отчаянно рванулась к нему снова. Цзиньбай с безупречной грацией подался в сторону, уклоняясь от её порыва, и лёгким, но точным движением толкнул её в плечо. Не удержав равновесия, девушка позорно растянулась на земле.
Как-никак, он был гэером. И пусть внешне не отличался могучим телосложением, силы в нём от природы водилось побольше, чем в избалованной и хрупкой деревенской девице.
— Зачем ты досаждаешь мне с упрёками? — Вэнь Цзиньбай окинул её спокойным, холодным взглядом. — Подумай сама: если бы ты искренне его любила, разве искала бы в каждом его шаге собственную выгоду? Не забывай, он отдавал тебе сердце без остатка. А ты лишь швыряла эту искренность в грязь и попирала ногами. Чувствами не торгуют. За всё, что произошло, тебе некого винить, кроме самой себя.
Вэнь Цзиньбай стоял перед ней во весь рост. Робость и пугливая покорность, что прежде тенью лежали на его лице, испарились без следа. На смену им пришли утончённое спокойствие и горделивая осанка. В каждом его жесте сквозила врождённая благородная выправка. Пусть на нём было надето простое платье из грубого посконного холста, перед Сючжи стоял не нищий деревенский замарашка, а изысканный и статный молодой господин.
Девушка снизу вверх вперила в него немигающий взгляд. В глубине её души зародилось жгучее, отравляющее чувство собственного ничтожества. Вся спесь с неё мгновенно слетела. Силы покинули Сючжи, и она, ткнувшись лицом в пыль, безутешно зарыдала. Трудно было разобрать, о чём она плакала больше: о погубленной верности, которую уже не вернуть, или о собственной безрадостной доле.
Вэнь Цзиньбай больше не удостоил её ни единым взглядом. Взявшись за ручки тележки, он неспешно покатил её к дому.
Едва переступив порог дворика, он уловил густой, аппетитный аромат свежеприготовленной еды. Следом донёсся мягкий, добродушный голос Ли Юя:
— Вернулся? Проголодался, небось? Сполосни руки и садись за стол.
Сердце Вэнь Цзиньбая затопила тихая волна тепла. Вернуться после долгого дня домой, где тебя ждёт человек с горячим обедом, — разве это не есть настоящее счастье?
С ласковой улыбкой на губах он поставил тележку у навеса. Ли Юй, заметив его приподнятое настроение, с любопытством спросил:
— Что случилось? Неужто по дороге добрые люди повстречались?
Не мог же Цзиньбай признаться, что сияет от счастья из-за отказа Ли Юя жениться на Сючжи! Он лишь покачал головой и промолчал, пока Ли Юй заботливо накладывал ему в пиалу рис. Усевшись за стол, гэер подробно пересказал всё, что произошло сегодня на рынке в городке.
Едва зашла речь о встрече с госпожой Ли Хэ, Ли Юй насупился и стал дотошно расспрашивать о деталях. Вэнь Цзиньбай передал разговор слово в слово.
— С этой бабой тебе дел иметь не стоит, — выслушав его, резюмировал Ли Юй. — Пусть идет прямиком ко мне. Я сам с ней разберусь.
Цзиньбай молча кивнул. В самом деле, в подобных перепалках Ли Юю не было равных.
Замысел госпожи Ли Хэ шит был белыми нитками. Ишь, чего захотела — нажиться на чужом труде! Прикрывается словами о помощи, а сама выведает рецепт, набьёт руку да откроет собственное дело. И станет она после этого считаться с Ли Юем? Да ни в жизни! Будь они ему настоящей роднёй, разве стали бы подговаривать стариков выставить его из дома без гроша в кармане? Прежний хозяин этого тела, может, и проглотил бы подобную наглость, но нынешний Ли Юй скорее сам кого хочешь в землю закопает.
С другой стороны, вдвоём им и впрямь приходилось несладко: и готовить сладости, и тащить их в город на продажу — рук катастрофически не хватало. Пока дело только строилось, мелкими партиями да за небольшие медяки, утомление не так бросалось в глаза. Но если расширять торговлю и зарабатывать настоящие серебряные слитки, без помощников не обойтись. На двоих их предел — пара сотен пирожных в день, и то если работать до кровавого пота. Впрочем, время ещё терпело. Можно было не спешить и постепенно составить толковый план.
— По правде говоря, вдвоём мы едва справляемся, — произнёс Ли Юй, немного помолчав. — К тому же я не могу торчать возле тебя ежеминутно. Что, если мы кличём Младшую сестрёнку? Ли Э девчушка простая, без двойного дна, да и в руках всё горит. Будем платить ей жалованье. Захочет — на мелкие расходы отложит, захочет — в приданое сбережёт. А как придет пора замуж выходить, отдадим ей пару рецептов. С таким ремеслом в руках её ни в одной семье свекра попрекать не станут. Что скажешь?
Вэнь Цзиньбай обдумал предложение и мягко улыбнулся. Ему и самому нравилась эта работящая, скромная девочка. То, что Ли Юй так печётся о младшей сестре, лишний раз доказывало его доброту и заботливость. Найти такого мужа — о чём ещё можно просить небеса?
За обедом они непринуждённо шутили и разговаривали. Никаких чинных правил о «молчании за трапезой» здесь не водилось — обычные, тёплые домашние разговоры, в которых и кроется простое человеческое счастье.
А о девице Сючжи, с которой Цзиньбай столкнулся на дороге, оба уже и думать забыли.
Они и не догадывались, что буквально через пару часов Сючжи тайком увёз из деревни какой-то заезжий старик, и с тех пор в этих краях её больше никто никогда не видел.
***
Ближе к вечеру на пороге дворика действительно появились Второй брат, Ли Шун, и его женушка, госпожа Ли Хэ. Ли Юй в это время вольготно развалился на циновке в тени раскидистого дерева и лениво обмахивался бамбуковым веером.
— Третий брат! Охо-хо, да ты дома! Ишь как развалился, сразу видно — барская жизнь! — с фальшивым смешком прикрыла рот ладонью госпожа Ли Хэ.
— Надо же, какие гости! — Ли Юй даже не подумал подняться, лишь слегка поведя бровью. — Второй брат, Вторая сноха... Какими судьбами в мои трущобы?
— Ну что ты так сразу? — Ли Шун неловко почесал затылок и примирительно улыбнулся. — Разве не можем мы просто навестить тебя? Как-никак, одна кровь.
— Навестить? — Ли Юй издал сухой, вибрирующий смешок, в котором не было ни капли веселья. — Место у меня, сами видите, нищее, даже присесть некуда. Вы ведь у меня впервые за все эти месяцы, верно? С самого дня раздела имущества не заглядывали.
Ли Шун густо покраснел и замялся. Госпожа Ли Хэ тут же подхватила разговор:
— Мы давно собирались! Да ты же знаешь характер отца: он поперву так лютовал, что мы, младшие, просто боялись попасться под горячую руку. Вот и ждали, пока гроза утихнет, чтобы проведать тебя.
— Вот как? — лениво протянул Ли Юй. — Стало быть, заботились о моём спокойствии... Ну, заходите, коль пришли. Только уж извините, лишних табуретов в моей усадьбе не держим.
— Да зачем нам табуреты! Мы люди простые, — засуетился Ли Шун.
Он подхватил пару плоских валунов, валявшихся у забора, обтёр их рукавом и уселся сам, усадив рядом жену.
Ли Юй скривил губы. «Ишь ты, какая беспардонность». Впрочем, церемониться с ними он тоже не собирался.
— Есть такая пословица: без дела в храм не ходят, — напрямую выложил он. — Говорите сразу, зачем явились. Мой нрав вы знаете, терпеть не могу, когда кругами ходят да воду в ступе толкут.
Ли Шун замялся, не зная, с чего начать. Госпожа Ли Хэ пару раз демонстративно кашлянула и больно толкнула мужа локтём в бок, подавая знаки.
— Третий брат... — со вздохом начал Ли Шун. — Нынче А-Лянь видела твоё супруга на рынке в городке. Говорит, он там какими-то пирожными торгует?
— Ну, допустим, — Ли Юй кивнул. — И что с того?
Ли Шун искренне изумился. Когда жена впервые обмолвилась об этом, он не поверил. Пошёл с ней к Старому Ли только ради очистки совести, а Третий, оказывается, даже не думает запираться!
— Так значит... эти сладости и впрямь вы делаете?
О пирожных из ямса Ли Шун уже слышал от деревенских мужиков, артелью ходивших на заработки. Те наперебой хвалили небывалый вкус и жалели, что лакомство разбирают в мгновение ока. Ли Шун сам хотел купить пару штук на пробу, да не успел.
— Мы, а кто же ещё? — Ли Юй принял самый развязный вид. — Если бы Цзиньбай не торговал этими пирожными, на какие шиши я бы пил да ел? Забыли, что ли, Второй брат? При разделе дома отец с матерью отсыпали мне зерна от силы на три месяца. Нам что, с голоду пропадать оставалось? Вот и пришлось крутиться.
Супруги переглянулись. В глазах госпожи Ли Хэ вспыхнула алчная радость.
— Третий брат, ну эка же ты неправ! — елейным голосом запела она.
— В чём же это я неправ? — Ли Юй сощурился, готовый послушать их представление.
Госпожа Ли Хэ подалась вперёд:
— Я сама видела на улице: твой гэер крутится один, ничего не успевает! А рядом какой-то посторонний молодой мужик трется, помогает продавать. Что это за тип такой? Вы ему платите, или он за так около твоего супруга вьётся?
Она нарочно нажимала на слова «молодой мужик», намекая на нечто непотребное.
Ли Юй состряпал невинную мину:
— Какой ещё наёмник? Обычный торговец по соседству. Свободная минутка выдалась — вот и подсобил по-соседски.
Госпожа Ли Хэ всплеснула руками:
— Вот и я говорю — не дело! Разве можно чужих людей к такому подпускать? Бог с ней, с доверенностью, да только твоя невестка — лицо законное, замужем за тобой! А тут с посторонним мужиком в обнимку торговлю ведёт! Людям только повод дай — такие сплетни пойдут, вовек не отмоешься! Я как увидела — прямо сердце кровью облилось! Глаза б мои не смотрели!
Она качала головой и тяжело вздыхала, разыгрывая глубокую родственную скорбь.
Ли Юй мысленно усмехнулся: «Ну и змея!» Однако внешне изобразил на лице озабоченность и нахмурился:
— И к чему ты клонишь, Вторая сноха?
Госпожа Ли Хэ решила, что рыба клюнула:
— Я бы, может, и молчала, да дураку понятно: хоть гэер и не женщина, а правила приличия никто не отменял! Позорить имя семьи на старости лет — кому это надо?
Ли Юй с притворной печалью вздохнул:
— Твоя правда... Да только как быть? Зарабатывать-то надо, иначе зубы на полку положишь. Если Цзиньбай перестанет торговать, на какие средства мне жить? Или ты, Вторая сноха, берешься меня содержать? Что-то я раньше за тобой такой щедрости не замечал.
Госпожа Ли Хэ выпрямила спину и подалась вперед:
— Ну что за речи, Третий брат! Мы же родня! Разве станем мы смотреть, как ты бедствуешь? У меня есть отличное решение!
Она обнадёживающе глянула на Ли Юя и продолжала:
— Мы ведь одна семья. Кому помогать, как не друг другу? Сделай вот как: пусть твой Цзиньбай научит нас с Вторым братом делать эти пирожные. А мы уж сами станем ездить в город и торговать. Будем работать на тебя, как наёмники! И Цзиньбай твой передохнёт, и перед людьми позориться не придётся. Каково?
Ли Юй едва не расхохотался ей в лицо. «За кого они меня принимают? За последнего дурака?» Стоит им выведать рецепт — и прощай монетки! Ни гроша он от них больше не увидит. А счёты выстраивают — пальчики оближешь!
Но Ли Юй лишь тяжело вздохнул и с изображением праведного гнева отрезал:
— Э-э, нет! Так дело не пойдёт! Это ж выходит, вы ради меня пуп надрывать будете, а я на печи лежать да пенки снимать? Нет-нет, я на такую подлость не согласен! Уж лучше пусть Цзиньбай мучается!
Госпожа Ли Хэ аж подскочила:
— Да какая подлость, брат мой! Свои же люди! В семье всегда друг другу помогать надо!
— Наотрез отказываюсь! — Ли Юй сурово насупился. — Нечего вам из-за меня страдать, пока этот лежебока Вэнь Цзиньбай в тепле сидеть будет! Он у меня за горсть риса куплен, вот пусть и пашет! Не хватало ещё вокруг него караваи водить!
Госпожа Ли Хэ от злости едва не прикусила язык. «Ну и чурбан! До чего же бестолковый мужик!»
Она изо всех сил боднула Ли Шуна локтём, требуя, чтобы тот вмешался. Но Ли Юй закрыл тему так наглухо, что добавить было нечего.
— Всё-таки он твой законный муж... — пробормотал Ли Шун, не зная, куда девать глаза.
— Ага! И не он ли, часом, вас подослал, чтобы себе жизнь облегчить?! — Ли Юй вскочил, играя желваками. — Совсем обленился! Ладно, я с ним сам по-семейному разберусь. А вам пора и честь знать! В чужие дела не встревайте!
Он сделал шаг к дому, но вдруг замер, хлопнул себя по лбу и с хитринкой уставился на гостей:
— Ах да! Чуть не забыл! Вторая сноха, ты ведь на днях на рынке у Цзиньбая несколько пирожных взяла да так и не заплатила? Ты уж извини, брат твоей сумой не владеет, монетки начётные. Не станешь же ты у нищего младшего брата изо рта кусок вырывать?
Глядя на вытянутую ладонь Ли Юя, госпожа Ли Хэ позеленела от злости. У неё перехватило дыхание. Какая наглость! Сказать такое в глаза!
Ли Шун испугался, что жена устроит скандал, и торопливо полез за пазуху. Выудив оттуда кошелек, он отсчитал пять медяков и вложил их в руку Ли Юя.
Ли Юй звякнул медяками, удовлетворённо прищурился и с улыбкой произнёс:
— Вот это по-родственному! Если Вторая сноха ещё лакомства захочет — милости просим, я вам даже скидочку сделаю. Как-никак, племянника мне носит, надо уступить!
«Уступить?! Да ты из нас последние кишки вытягиваешь!» — госпожа Ли Хэ готова была зарычать. Жёлчь подступала к горлу.
Не в силах больше терпеть этого паясничанья, она подхватила полы юбки и, едва не задыхаясь от ярости, потащила мужа к воротам.
А вслед им летел ленивый голос Ли Юя:
— Что же ты, Вторая сноха, даже не посидела толком? И надо же — в гости пришла, а в руках ни гостинца, ни лепешки! Ну и скупость!
Госпожа Ли Хэ споткнулась на ровном месте и чуть не растянулась в пыли. Кабы не Ли Шун, вовремя подхвативший её под локоть, точно выкидыш бы случился от такой встряски.
«Ну погоди, выродок! Пойдём к отцу с матерью — они из тебя эту дурь быстро выбьют!» — мысленно шипела она всю дорогу до дома.
***
Едва гости скрылись за поворотом, из дома вышел Вэнь Цзиньбай. Ли Юй с улыбкой подошел к нему и высыпал медяки ему в ладонь:
— Держи. Ишь, замыслили нахаляву моих пирожных поесть! Мечтать не вредно.
Дело было вовсе не в пяти медяках. Просто госпожа Ли Хэ перешла все границы. Двуличная, жадная тварь — если бы не её интриги за спиной, прежний Ли Юй не оказался бы выброшен на улицу без гроша.
Вэнь Цзиньбай, разумеется, слышал весь разговор от начала до конца.
— Вряд ли они так просто отступятся, — тихо произнёс он, глядя вслед ушедшим.
— Ха! Да пусть хоть на говно изойдут, — беспечно отозвался Ли Юй. — На любой их выпад у меня найдётся свой ответ. В наглости мне равных нет!
Цзиньбай тихо ухмыльнулся. В самом деле, против таких проходимцев помогали только методы самого Ли Юя. Рядом с ним становилось спокойно и надёжно. Появилась опора, которой ему так не хватало.
***
Прошло два дня. Из дома Второго брата не было ни слуху ни духу. Ли Юй не забивал себе голову лишними тревогами и просто занимался делами.
Когда к ним заглянула Младшая сестрёнка, Ли Э, он завёл с ней разговор о работе. Девочке едва исполнилось четырнадцать — по меркам Ли Юя, совсем ребёнок, и он всё сомневался, не выйдет ли это использованием детского труда. Впрочем, в этом мире в четырнадцать лет девушек уже активно сватали, а через год-другой выдавали замуж.
Ли Юй не стал давить, лишь спросил, хочет ли она помогать Вэнь Цзиньбаю. Ли Э вспыхнула от радости и закивала головой, но тут же опечалилась:
— Я-то согласна, Третий брат! Да только разве отец с матерью дозволят?
— Понятно, — кивнул Ли Юй. — Ладно, забудь пока. Выберем время, я сам с родителями перетолкую.
Девочка схватила его за рукав, глаза её засияли:
— Третий брат, ты уж уговори отца! Я так хочу у вас учиться! Клянусь, ничего из того, что увижу, никому не открою! Даже матери с отцом ни слова не скажу!
Ли Юй ласково потрепал её по голове:
— Зачем такие страсти? Рецепт простой, никакого особого секрета тут нет. Со временем люди всё равно подсмотрят да научатся.
Ли Э надула губы:
— Ты не понимаешь! Вторая сноха из кожи вон лезет, чтобы твой рецепт выведать! Я сама слышала, как они с Вторым братом отца подговаривали, чтобы он тебя силой заставил! И отец почти согласился! Вторая сноха говорила, мол, если они на пирожных разбогатеют, то смогут А-Яню больше денег в школу посылать. А ему на экзамены да учителям кучу серебра надо...
Ли Юй не удержался от ироничной ухмылки. Ну конечно! Госпожа Ли Хэ прекрасно знала, на какую мозоль наступить. Ли Синъянь — свет в окошке для всего рода Ли. Любые сомнительные делишки прикрывались его «светлым будущим». Избавиться от Третьего брата — ради А-Яня! Обрать Третьего брата — опять же ради А-Яня! Они привыкли думать, что раз Ли Юй — пропащий человек, то с ним можно не церемониться. Что ж, с прежним олухом этот номер проходил. Но с ним — выкусите!
Заметив его хищную ухмылку, Ли Э занервничала:
— Ты чего улыбаешься? Тебе разве не страшно?
— Чего мне бояться? Кому суждено иметь — тот получит, а кому не суждено — хоть разбиться, ничего не выйдет. Захочу — дам, не захочу — шиш получат.
— Я бы ни за что не отдала! — мотнула головой Ли Э. — Но ведь они...
— Ладно тебе дуться, — рассмеялся Ли Юй. — Чужие заботы — не твоя печаль. Что ты переживаешь больше, чем сам хозяин?
Ли Э поняла намек не сразу, а когда до неё дошло, обиженно топнула ножкой:
— Сам ты глупый! Не буду с тобой разговаривать!
Ли Юй весело расхохотался ей в след.
***
На третий день Ли Юй отправился в город — отнести заказчикам розовые коржики и бисквиты. Партия была небольшой: несколько состоятельных горожан, попробовавших его угощение на прошлых выходных, сделали предзаказ. Отдав сладости, Ли Юй тут же набрал новых авансов. Чем больше людей узнает про их стряпню, тем гуще потечёт денежный ручеёк.
Домой они с Вэнь Цзиньбаем возвращались в самом приподнятом настроении. Выручка от богатых покупателей за один день перекрыла недельный доход от простых пирожных из ямса! Тяжёлый кошелёк с медью приятно оттягивал пояс. Мечта о постройке собственного просторного дома становилась всё реальнее. К тому же Ли Юй почти закончил опыт с выработкой глюкозы — оставалось подождать пару дней, и проблема с дорогим сахаром будет решена навсегда.
Они шли по просёлочной дороге, увлечённо обсуждая планы на будущее. Вечернее солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени, которые на пыльной дороге сплетались в одну.
— Третий брат! Наконец-то ты вернулся! Отец велел тебе срочно прийти! — раздался громкий голос.
Ли Юй поднял голову. У ворот его двора переминался с ноги на ногу Старший брат, Ли Чэн.
— Старший брат? — лениво отозвался Ли Юй. — Зачем это я понадобился родителям? Я только с дороги, даже ужинал ещё. Если дело не горит, я лучше завтра зайду.
Ли Юй прекрасно понимал, зачем его зовут, и не упустил случая потянуть время.
Ли Чэн, человек косноязычный и прямой, рассердился и вцепился ему в рукав:
— Дома уже ужин накрыт! Пойдёшь и поешь!
— Эй-эй, потише! Дай хоть вещи в дом занести! — Ли Юй вырвал руку и отпер калитку.
Ли Чэн, хоть и торопился, вынужден был ждать у входа.
Ли Юй затолкнул тележку в угол двора и отдал кошелёк Цзиньбаю:
— Поешь без меня. И смотри не экономь, ужинай сытно!
Вэнь Цзиньбай с тревогой посмотрел на него:
— Ты уверен, что справишься?
Хотя они ожидали этой бури, гэер всё равно переживал.
Ли Юй беспечно махнул рукой:
— Не забивай голову! Забыл, с кем имеешь дело? Ешь и отдыхай, скоро вернусь.
Вэнь Цзиньбай проводил его взглядом. «Кто ты такой на самом деле, я и вправду не знаю... Но главное — ты больше не тот прежний Ли Юй».
По дороге Ли Юй продолжал паясничать:
— Старший брат, с чего это вдруг отец с матерью решили меня покормить? Праздников вроде нет... Неужто Невестка дозволила? Она же, помнится, мечтала, чтобы я до конца дней к вашему порогу не приближался?
Ли Чэн густо покраснел. До него тоже дошли слухи: если удастся прибрать к рукам бизнес Третьего, семья Ли станет первой на деревне. И тогда денег хватит не только на учёбу А-Яня, но и его младшего сына, А-Чана, можно будет отдать в частную школу!
Но вслух он ничего сказать не мог, лишь буркнул:
— А-Янь из города вернулся. Семья должна собраться вместе.
«Вот оно что!» — мысленно ухмыльнулся Ли Юй. Когда он женился на Цзиньбае, этот племянничек даже носа из города не показал. А тут надо же — примчался!
В семье Ли двенадцатилетний Ли Синъянь считался ходячей драгоценностью. Мальчик с детства проявлял успехи в учёбе, и учитель хвалил его, пророча скорую сдачу экзамена на туншэна. Для деревенских жителей человек с учёной степенью был почти божеством.
Ли Юй про себя лишь хмыкнул. Значит, выставили против него «тяжёлую артиллерию»? Ну-ну.
***
Они подошли к дому. Ещё со двора доносился гул голосов и смех. Но стоит Ли Юю переступить порог, как разговоры мгновенно смолкли.
В главной комнате был накрыт богатый стол: не только привычная соления да каша, но и жареная рыба, тушёное мясо, яйца. Настоящий пир по деревенским меркам!
Ли Юй окинул присутствующих взором и без тени смущения уселся на свободное место:
— Отец, мать! О, да тут все в сборе! И А-Янь пожаловал?
Ли Синъянь, сидевший во главе стола рядом с дедом, слегка нахмурился. В его взгляде проскользнуло глубокое презрение. Он с детства презирал этого дядюшку-бездельника. Когда Ли Юя выгнали из дома, мальчик только обрадовался — хоть позорить перед городскими товарищами перестанет.
Сегодня его вызвали из города именно ради этого дела. Вторая сноха уши всем прожжала, что Третий зарабатывает огромные деньги, и надо заставить его отдать рецепт семье. Сам Синъянь не хотел пачкаться в деревенских дрязгах, но плата за обучение, книги, подарки учителям требовали всё больше серебра. Без денег в городе на тебя смотрят как на грязь. Вот он и решил вернуться и прижать дядю.
Ли Юй, не обращая внимания на тяжелую тишину, взял палочки, зацепил сочный кусок рыбы и отправлял в рот:
— М-м! А рыба-то удалась! Что замерли, родня? Ешьте, ешьте!
— Никакого воспитания! — не выдержал Старик Ли Вэньцай.
— Хе-хе! Правила для бар да дворян придуманы, а мы люди простые, от земли. К чему эти реверансы? — хохотнул Ли Юй.
Старик вспыхнул и хотел было высказать всё, что думает, но Ли Синъянь слегка потянул его за рукав. Старик сглотнул брань и буркнул:
— Ешьте!
За столом сидели только мужчины. Женщины и дети ужинали в задней комнате. Ли Шун принялся разливать самодельную настойку, атмосфера слегка разрядилась. Все угодливо вглядывались в лицо Ли Синъяня, и только Ли Юй со спокойным цинизмом уплетал мясо, не выражая ни почтения, ни враждебности.
Ли Синъянь грелся в лучах всеобщего поклонения. Он — будущий чиновник, а они — серость и неотесанные мужики.
— Третий брат, налегай на закуси! — Ли Шун с елеем в голосе подложил Ли Юю лучший кусок и мигнул отцу: пора, мол!
Старик Ли отложил палочки, прокашлялся и строго спросил:
— Стало быть, правда, что ты в городе торговлей занялся? Какими-то пирожными торгуешь?
— А-а, пирожными из ямса, — не жуя, ответил Ли Юй. — Вторая сноха разве не приносила вам попробовать? Я-то думал, она вас угостила.
Ли Шун поперхнулся. Этот паршивец намекает, будто его жена зажала угощение для стариков!
— Отец! А-Лянь купила пару штук для детей, да они всё и съели! — торопливо оправдался Ли Шун.
Ли Чэн, сидевший рядом, нахмурился. Снова всё досталось детям Второго брата! Его А-Чан и Сюэр даже крошки не видали. В душе Старшего брата залегла новая обида.
Ли Юй незаметно улыбнулся за пиалой. Семейство Ли держалось только на авторитете старика, а меж братьями давно копилась гниль. Отчего бы не подлить масла в огонь?
— Не велики барыши, съели и съели, — небрежно роздал старик Ли Вэньцай. — Но скажи мне, Третий, почему ты про такое дело семье ни слова не молвил?
Ли Юй сделал удивлённые глаза:
— Разве? А-а, видать, забыл! Да и помнится мне, когда меня из дома выставляли, вы четко сказали: подохну я на дороге или выживу — вас не касается. Забыли, что ли?
Старик Ли поперхнулся воздухом. Лицо его пошло багровыми пятнами:
— Ты... Ах ты, паршивец!
— Отец, не кипятись! — засуетился Ли Шун, гладя отца по спине. — Третий, ну что ты старое поминаешь? Отец тогда в сердцах сказал, а кровь — не водица!
— Вот как? — Ли Юй с улыбочкой оглядел присутствующих. — Ну-ну, продолжайте представление.
Старик немного перевел дух и строго произнес:
— Какая бы ни была торговля, а одному тебе не справиться. Зачем чужих людей просить, когда своя семья есть? Свои не предадут и не обманут!
— Э-э, отец, ты путаешь! Во-первых, дело это мелкое, нам рук хватает. А во-вторых — торговля-то не моя! Вы же знаете, какой из меня купец?
За столом переглянулись. Ли Шун не выдержал:
— Как не твоя?! А кто на рынке за лотком стоит? Твой гэер! Значит, и торговля твоя!
— Так то его ремесло! — усмехнулся Ли Юй. — Вы же меня без гроша выгнали. Кабы не его умение стряпать, я бы давно под забором околел.
Ли Синъянь подал голос, высокомерно процедив:
— Дядюшка, супруг принадлежит мужу. Всё, чем он владеет, по праву принадлежит тебе.
— О как? — Ли Юй повернулся к нему. — Что-то я не заметил, чтобы приданое Первой и Второй снохи стало общим достоянием! Помнится, из-за одной серебряной шпильки меня из дома выставили? Что ж вы тогда про общую собственность не вспомнили?
Ли Чэн и Ли Шун густо покраснели и опустили глаза.
— Это другое! — отрезал старик Ли Вэньцай. — Короче говоря, Ли Юй! Ты собираешься семье помогать или нет?
— Да я бы с радостью! — развел руками Ли Юй. — Только у братьев своя работа есть, не бросать же им пахоту ради моих пирожных. Но у меня есть идея!
— Какая ещё идея? — подозрительно спросил старик.
— А давайте Младшую сестренку, Ли Э, к нам отправим? Я ей буду платить такое же жалованье, как городским работникам. И девчонке копейка на приданое, и вам подмога!
— Небывальщина! — тут же подал голос Ли Синъянь. — Незамужней девушке нечего на людях показываться! Это позор для семьи!
Ли Юй с жалостью посмотрел на племянника:
— Ты, А-Янь, видать, в своих книжках совсем мозги иссушил. Мы крестьяне, а не дворяне. Тётушка Ли каждый день яйца на базар носит, девки из рода Ван огородину продают — и ничего, никто не помер! Короче так, отец: я своё слово сказал. Хотите — отдавайте Ли Э в помощь, я ей платить буду. Не хотите — закрыли тему. А на большее не рассчитывайте. Я человек отделённый, юридически я вам теперь никто.
Ли Юй поднялся из-за стола. Ли Шун засуетился, пытаясь его удержать, но Ли Юй лишь холодно ухмыльнулся, развернулся и, не прощаясь, вышел в ночь.
http://bllate.org/book/37633/5060431
Готово:
