Фан Мин сидел на корточках, безропотно подставив обнажённую спину.
А-Сян аккуратно нанесла лекарство, стянула его торс несколькими оборотами бинта и ловко завязала аккуратный узел.
Шэнь Цзэюй примостился на уцелевшей половине дивана.
— Мы-то, наивные, даже пистолетом не разжились, — с усмешкой выдохнул он, качая головой. — А ты, оказывается, втихаря припрятала взрывчатку.
— Чья бы корова мычала, — тихонько буркнул Фан Мин. — Сам-то горазд чужие трофеи прибирать...
Гарсия распласталась на ковре — бледная, опустошённая. Руку, застрявшую в стене, взрывом изувечило до неузнаваемости. С помощью ребят рану наспех обработали; по крайней мере, кровь больше не хлестала ручьём.
Ей потребовалось немало времени, чтобы просто перевести дух и выдавить:
— Это была не бомба... Это объект содержания.
Фан Мин и Шэнь Цзэюй переглянулись в немом изумлении. Неужели подобные вещи можно вот так просто вынести наружу?
— Вообще-то, раньше я служила в Департаменте содержания аномалий, — Гарсия слабо, вымученно усмехнулась. — Догадываетесь теперь, за что меня приговорили к смерти?
Шэнь Цзэюй всё понял без лишних слов. Присвоение и использование объектов содержания — строжайший запрет, карающийся безжалостно.
До того как начали разрастаться Домены городских легенд, именно Департамент содержания аномалий считался оплотом Фонда UMF. На его плечах лежала колоссальная задача — вылавливать и запирать под замок любые чертовщины, просачивающиеся на Землю.
Причём Фонд предпочитал именно жёсткую изоляцию, а не практическое применение: свойства большинства аномалий оставались тёмным лесом, а исходящая от них угроза была столь велика, что малейшая оплошность грозила катастрофой.
Гарсия хрипло рассмеялась, уставившись в потолок с какой-то шальной гордостью:
— Я умыкнула цветок. Ищейки из Фонда решили, что я пустила его в ход целиком, но я ухитрилась спрятать один лепесток прямо у себя под кожей.
Шэнь Цзэюй не стал её отчитывать — у него не было ни малейшего желания разыгрывать из себя блюстителя закона. Лишь тихое любопытство сквозило в его вопросе:
— И зачем он тебе сдался? Ради чего ты так рисковала?
В его душе шевельнулась жалость. Возможно, дело было в подсознательном чувстве общности: они ведь оба не по своей воле примерили клеймо полевых агентов.
— Да без особой причины, — Гарсия довольно зажмурилась. — Цветок, который взрывается... Разве это не чертовски романтично? Я душу дьяволу продала, чтобы его сорвать, а эти сухари просто пришли и нагло замели его под предлогом «содержания»...
«Взбалмошная, сумасбродная девчонка. Слишком яркая для серого большинства»
Ему и раньше доводилось встречать подобных безумцев. Они горели ослепительно и жарко, пока безжалостные тиски реальности не давили их одного за другим.
Но какими они были? Какие лица носили?
Время давно занесло их черты песчаными бурями забвения. Имена стёрлись, образы рассыпались прахом, и теперь их уже не воскресить в памяти.
Человеческое общество органически не переносит белых ворон. Сначала оно пускает в ход мягкие, вкрадчивые методы — вроде пресловутого «воспитания», штампуя послушных, безликих манекенов. Шэнь Цзэюй и сам сейчас занимался ровно тем же самым.
Ну а тех, кто оказывался слишком твёрдой породой и не поддавался огранке, система хладнокровно стирала в порошок.
В его глазах Гарсия сейчас брела по узкой тропе, ускользающей прямо в багровый закат. Впереди её ждала вечная, безмолвная тьма, но этот неизбежный исход ничуть её не пугал — она шла навстречу гибели с улыбкой на губах.
Цзэюй решил не вмешиваться. Он просто промолчит. Даже когда они выберутся из этого Домена городских легенд, он не упомянет о лепестке-взрывчатке в своих отчётах. Пусть себе идёт.
Совместными усилиями они наконец подлатали раненых. К счастью, и Фан Мин, и Гарсия ещё могли держать оружие и ковылять самостоятельно, а значит, обузой для отряда они не станут.
От взрыва перегородка конференц-зала превратилась в груду обломков. К счастью, стена не была несущей, так что потолок на них не рухнул. Ревизовав обстановку, агенты поспешили покинуть это проклятое место через уцелевший дверной проём.
Поравнявшись с дверью, Шэнь Цзэюй почувствовал, как к нему бесшумно притиснулся Призма. Он замедлил шаг, прислушиваясь к его едва различимому шепоту.
— Они всё ещё здесь... Эти мерзкие... глаза...
Шэнь Цзэюй инстинктивно огляделся по сторонам, но, разумеется, ничего подозрительного не обнаружил. Он вновь перевёл взгляд на своего таинственного спутника:
— Сможешь их поймать? Справишься — с меня награда.
Призма на секунду замялся, явно соблазнённый обещанием, но затем виновато покачал головой:
— Я... слишком яркий. Стоит подойти... и они сразу...
В памяти Цзэюя всплыл призрачный зелёный силуэт, растаявший в уборной.
Днём свет далёких звёзд тонет в лучах солнца. Они никуда не исчезают, но разглядеть их сияние на чистом небосводе попросту невозможно.
Вот оно что. Яркий свет разгоняет флуоресцентные тени, заставляя их блекнуть и прятаться.
Цзэюй взглянул на Призму и не сдержал тихой усмешки. Из головы совсем вылетело, что его сосед по комнате — ходячий источник сверхъестественного излучения.
Когда они миновали коридор и вышли к вестибюлю, где впервые столкнулись с горничной, Шэнь Цзэюй как бы между прочим поинтересовался у остальных:
— Ребят, как думаете, цвет этого свечения вообще имеет значение? Та горничная мерцала синим, но я то и дело замечаю вспышки зелёного.
— Синим? — Гарсия недоумённо обернулась через плечо. — Ты что, дальтоник?
— В смысле? — нахмурился Цзэюй.
Они уставились друг на друга в замешательстве.
— Я подтверждаю, — вклинился в разговор Фан Мин. — Девка точно отсвечивала синим. Гарсия, колись, это у тебя проблемы с глазами? Каким ты её видела?
— Зелёным, — буркнула Гарсия, нахмурившись. До неё мгновенно дошло, что здесь кроется какой-то подвох.
Цзэюй вспомнил её странную реакцию на смену цвета воды в фонтане. Судя по всему, у бедняжки начались серьёзные проблемы со зрением. Решив перепроверить догадку, он обратился к остальным:
— Ребята, а для вас она была какой?
— Синей-синей! — тут же отозвалась Цяньтун, закивав головой.
— Однозначно синей, — кивнула А-Сян. — Может, тона слишком похожи и Гарсия их просто спутала из-за полумрака?
В этот момент прохладные пальцы Призмы мягко скользнули по щеке Шэнь Цзэюя.
— У тебя... другой цвет, — прошептал он над самым ухом.
Цзэюй удивлённо повёл плечом:
— Другой? И какой же я тогда?
— Зелёный, — последовал тихий ответ.
Шэнь Цзэюй растерянно взглянул на свои ладони. Чертовщина какая-то. Он ведь замаскировался под слугу этой усадьбы, так почему на тонком плане его свечение отличается от спектра горничной?
Впрочем, пока бесспорным оставался лишь один факт: зелёный цвет мерещился только Гарсии. Но кто из них действительно видел правду, а кто блуждал в иллюзиях? Вдруг рассудком и зрением повредились все остальные, а не она?
Цзэюй скользнул взглядом по Цяньтун. Даже если местная скверна бьёт по глазам, ослепить или исказить восприятие существа с тысячей глаз за столь короткий срок практически нереально. Все её действия говорили о том, что зоркость девочки не пострадала. Значит, на её слова можно полагаться как на эталон.
Синий — вот истинный цвет аномалии.
— Но мы же шагу не ступали друг без друга! — Гарсия лихорадочно перебирала в памяти события последних суток. — Какого чёрта меня накрыло сильнее всех?
Пока отряд обдумывал её слова, Шэнь Цзэюй незаметно извлёк из глаз цветные линзы и, отведя Цяньтун в сторонку, тихо спросил:
— Посмотри на меня внимательно. Заметила какие-нибудь перемены?
Девочка покачала головой и искренне улыбнулась:
— Да нет вроде. Наставник такой же красивый, как обычно!
Внутри у Цзэюя похолодело. Он отпустил малышку и тут же притянул к себе А-Сян, повторив свой вопрос.
Та вгляделась в его лицо и сразу же заметила неладное:
— Ой, ваши глаза... Они снова стали зелёными.
Шэнь Цзэюй торопливо выудил из рюкзака карманное зеркальце и поймал в тусклом свете своё отражение.
Серо-карие радужки казались неестественно блёклыми. Из-за накатившей паники они мерцали болезненным, надломленным блеском.
Зараза добралась не только до Гарсии. Невидимый яд отравлял их всех!
Они столкнулись с призрачной прислугой ещё вчера. А значит, за прошедшие сутки болезнь успела пустить корни. Большинство из них уже теряли способность различать оттенки, даже не подозревая, что их разум постепенно слепнет.
Шэнь Цзэюй заставил себя успокоиться, вернул линзы на место и глубоко вздохнул, убирая зеркальце обратно. Никто не должен заметить его паники.
Но страшнее всего было то, что даже Цяньтун пала жертвой иллюзии! Её безупречные глаза подвели её. Единственными, чьё восприятие оставалось чистым, были Призма и А-Сян. Цзэюя обдало ледяным потом от осознания того, каких дров они могли наломать, доверившись зрению девочки-дракона. Хорошо, что он догадался устроить эту проверку.
Оставалось проверить Фан Мина. Нужно было деликатно выяснить, не поплыли ли цвета и у него.
Он нагнал капитана, когда тот уже спускался по ступеням к первому этажу. Действовать приходилось на грани фола, рискуя вызвать лишние подозрения. Пристроившись рядом, Цзэюй небрежно спросил:
— Слушай, капитан, взгляни на меня. Ничего странного не замечаешь?
Фан Мин окинул его долгим, озадаченным взглядом и выдал истинно мужской вердикт:
— Гм... Причёску сменил, что ли?
Шэнь Цзэюй натянуто усмехнулся и пригладил непослушный вихор на макушке:
— Точно. Наверное, взрывом растрепало.
«Всё-таки задело»
Фан Мин тоже перестал улавливать разницу.
Очевидно, почти все они умудрились преступить какое-то невидимое правило Домена. Гарсия оступилась первой, ещё вчера, а остальные повторили её ошибку уже сегодня.
Но где именно пролегала эта черта? Что они сделали не так?
Спустившись в просторный холл первого этажа, они оказались в полосе яркого дневного света, льющегося из окон. Здесь можно было обходиться без фонарей.
— Убираемся отсюда, — сквозь зубы процедил Фан Мин, готовый бежать без оглядки из этого проклятого склепа. — При свете дня тут не менее паршиво, чем ночью.
— О, время обеда! — радостно встрепенулась Цяньтун. — Может, мне сгонять на виноградник, нарвать ещё ягод?
Шэнь Цзэюй на мгновение задумался. Это был отличный повод разведать обстановку у лозы — вдруг удастся напасть на след пропавшей горничной?
— Хорошая мысль, — поддержал он девочку. — Капитан, вы с Гарсией пока переведите дух, а мы с Цяньтун быстро обернёмся.
Капитан бросил на него полный признательности взгляд:
— Договорились. Будьте осторожны.
Израненные Фан Мин и Гарсия держались на чистом упрямстве, превозмогая боль, и каждый шаг давался им с трудом.
Не теряя времени, группа укрылась в относительно безопасных конюшнях, поближе к брошенной машине. Расстелив прямо на полу брезентовую скатерть, они устроились на привал.
Стоило Цзэюю направиться к выходу, как Призма молча двинулся следом. Это уже стало негласным правилом, не требующим лишних обсуждений.
Цяньтун с любопытством оглянулась на них:
— Надо же... Господин Призма прямо ни на шаг от вас не отходит, наставник.
— Время кормиться, — невозмутимо отозвался Призма.
Шэнь Цзэюй так и застыл.
«Значит, просто караулит свою добычу»
Услышав про еду, Цяньтун мгновенно подобралась и испуганно пискнула:
— Эй! Вы только нас всех не сожрите, ладно?
— Не бойся, — вполголоса успокоил её Цзэюй, мягко улыбнувшись. — Ему и меня одного с головы хватит.
— Да вы просто не знаете, наставник! — фыркнула девочка. — У господина Призмы бездонная утроба. Он раньше целые звёзды осушал бог весть сколько...
Закончить фразу ей не дал ледяной, пронзительный взгляд Призмы. Малышка так и подпрыгнула на месте, испуганно юркнув за спину Цзэюя.
Шэнь Цзэюй с интересом перевёл взгляд с одного на другую. Точно, Цяньтун ведь знала Призму задолго до их встречи. Ей наверняка известны тайны его истинного прошлого.
Впрочем, совать нос в дела древних сущностей — себе дороже. Лучше не ворошить былое.
Он ласково потрепал напуганную девочку по макушке:
— Если он решит разгуляться, я лично задам ему трёпку.
Призма в ответ лишь невинно захлопал ресницами, искусно изображая наивное дитя.
За тихим разговором они незаметно добрались до виноградных террас.
Лозы гнулись под тяжестью спелых, налитых соком гроздей. Крупные ягоды, плотно прижатые друг к другу, отливали стеклянным глянцем. Одни едва тронула нежная зелень, другие уже налились глубокой, почти чёрной спелостью. Даже издали до них долетал густой, дурманящий аромат.
Удивительно, но ночной ураган пощадил виноградник: на земле почти не было падалицы. Складывалось впечатление, будто невидимая заботливая рука бережно укрыла побеги от разгула стихии.
Под ласковыми лучами полуденного солнца виноградины вспыхивали крошечными искрами, жадно впитывая и преломляя тепло.
Шэнь Цзэюй вгляделся в шелестящую листву. На мгновение ему показалось, будто перед ним вовсе не ягоды...
Тысячи хрустально-чистых, немигающих глаз смотрели на него сквозь лозу, с детским любопытством изучая этот странный мир.
http://bllate.org/book/37671/4900446
Готово:
