Шел разгар учебного сезона. В выходные супермаркет бурлил — повсюду копошилась плотная, безликая толпа покупателей.
Цзин Цичжэнь стоял посреди этого хаоса с зажатым в руке пластиковым пакетом, когда его внезапно обдало ледяной волной первобытного страха.
Он замер и быстро огляделся. Покупатели катили тележки, кассиры споро пробивали товары — обычная, шумная суета выходного дня. Ничто не предвещало беды.
И вдруг мир словно споткнулся.
Без малейшего предупреждения, в одно мгновение, бурлящая толпа просто... растворилась в воздухе. Шумный супермаркет погрузился в мертвую, звенящую тишину.
Чистый, некогда сияющий новизной торговый зал на глазах покрылся патиной увядания. Стены мгновенно потемнели, словно от сырости, новенькие плиты пола и металлические стеллажи толстым слоем припорошило серой пылью, а по углам повисла густая паутина. Казалось, за долю секунды здесь пронеслись десятилетия забвения.
Цзин Цичжэнь растерянно огляделся. В этом внезапно заброшенном зале осталось всего несколько человек.
Молоденькая кассирша Гуйцзюань с застывшим в руке сканером штрихкодов. В соседнем проходе — мужчина средних лет, Лао Сяо, чей расчет прервался на полуслове. Сухонькая бабушка Фан, сжимавшая две палочки танхулу — глазированных ягод в сахаре. И сам Цзин Цичжэнь, только что забравший свои покупки.
Они застыли посреди безжизненного пространства, недоуменно переглядываясь.
Бабушка Фан побелевшими пальцами стиснула лакомство, предназначавшееся для внуков. На ее морщинистом лице застыла глухая растерянность.
Новенькая тележка Лао Сяо, доверху набитая продуктами, теперь смотрелась дико и чужеродно на фоне обветшалых, покрытых грязью стеллажей.
— Куда все делись?.. Что вообще происходит? — пролепетала Гуйцзюань, все еще не выпуская сканер.
В этот момент откуда-то сверху раздался мерзкий, скрежещущий звук, от которого зубы заныли, словно кто-то когтями рвал жесть. Звук доносился прямо из-под потолка, как раз над головой кассирши.
Цзин Цичжэнь резко вскинул голову.
На потолочной балке, неестественно раскорячив длинные паучьи конечности, сидела тварь. Ее руки и ноги, уродливо похожие на человеческие, были до того истощены, что тонкая, пергаментная кожа обтягивала кости, рельефно очерчивая каждый сустав. На фоне этого иссохшего тела лицо казалось раздутым, мертвенно-бледным и опухшим, а выпученные, как у глубоководной рыбы, глаза исходили багровой сеткой лопнувших сосудов.
— Берегись! — у Цзин Цичжэня перехватило дыхание. Выкрикнув предупреждение, он дико огляделся по сторонам в поисках хоть какого-то оружия.
Гуйцзюань среагировала не сразу. Растерянно подняв глаза и столкнувшись взглядом с чудовищем, она оцепенела, ее зрачки сузились, а из горла вырвался истошный, оглушительный визг:
— А-а-а-а-а!..
В то же мгновение тварь сорвалась с потолка, бросаясь прямо на выпрямившуюся девушку.
Но одновременно с ее прыжком воздух рассекла тяжелая металлическая корзина. Это была магазинная тележка Лао Сяо — вместе со всем содержимым она с грохотом полетела наперерез падающей твари.
Секунда — и перевернутая тележка намертво прижала извивающуюся бестию к ленте кассового аппарата. Детское откидное сиденье, раскрывшись от удара, с силой впечаталось в раздутую харю монстра, оставив на бледной коже яркую багровую полосу.
В критический момент Цзин Цичжэнь, так и не найдя глазами ни швабры, ни урны, просто ринулся к соседней кассе и навалился на чужую полупустую тележку, превратив ее в импровизированную ловушку.
Упаковки с продуктами с грохотом и шуршанием посыпались на пол. Гуйцзюань продолжала надрывно кричать, зажимая уши. Цзин Цичжэнь изо всех сил навалился на металлическую сетку тележки, которая ходила ходуном под яростным натиском снизу. Чудовище бесновалось, хрипело и с омерзительным скрежетом грызло железные прутья острыми, как иглы, зубами, оставляя на металле мазки темной крови.
Наконец кассирша стряхнула с себя оцепенение. С диким стуком выронив сканер на пластиковую панель, она нырнула под кассу. К удивлению Цзин Цичжэня, девушка выудила оттуда тяжелый рулон упаковочной ленты. Не переставая визжать, она с невероятной, отточенной до автоматизма скоростью принялась обматывать тележку вместе со столешницей кассы, стягивая их в единый монолит.
Когда катушка опустела, тяжело дышащая Гуйцзюань попятилась, едва волоча ватные ноги, и бессильно опустилась на низкую тумбу. Дрожащей рукой она отерла липкий пот со лба.
Цзин Цичжэнь осторожно ослабил хватку. Убедившись, что кокон из ленты держит намертво и тварь не вырвется, он наконец выпрямился и облегченно выдохнул.
Он посмотрел на бледное, перепуганное лицо девушки, немного помолчал и уважительно кивнул:
— Дыхалка у тебя что надо.
Гуйцзюань выдавила улыбку, которая вышла больше похожей на судорогу:
— Спасибо...
Бабушка Фан и Лао Сяо молча созерцали эту сцену.
В глубине торгового зала раздались новые крики.
— Помогите! Есть тут кто-нибудь?! — панически вскрикивали парень с девушкой.
Их голоса перекрыл зычный бас высокого, плечистого иностранца. Он изъяснялся на китайском с таким густым сычуаньским акцентом, что это звучало почти комично:
— What happened? Шо за дела, а?! Какая падла тут шутки шутит?!
Раздался дробный топот ног — напуганные люди со всех сил бежали к выходу.
Вскоре у касс собрались все уцелевшие. Беглецы тяжело дышали, их лица взмокли от пота.
— Почему магазин... почему он такой? — дрожащим голосом спросила девушка из парочки, мертвой хваткой вцепившись в руку своего парня. — Куда все делись? Только что же толпа была!
Крепко сбитый мужчина с массивной золотой цепью на шее — Янь Хун — нахмурился, сканируя взглядом темные углы. Он достал из кармана сигарету и прикусил фильтр, пытаясь успокоить нервы, но поджигать не стал.
— Стеллажи внутри тоже будто сгнили за секунду, — глухо произнес он. — Похоже, кроме нас тут ни души.
Лао Сяо утер холодный пот со лба и подтвердил надтреснутым голосом:
— Судя по всему, так и есть.
Внимание прибывших переключилось на спеленатую кассу. Сквозь просветы в пластиковых лентах и металлических прутьях было видно, как зажатая внутри тварь беснуется с новой силой, раздраженная шумом голосов. Она судорожно изгибалась, билась о каркас тележки и издавала глухое, утробное рычание.
— Господи... это еще что такое? — парень из парочки попятился, увлекая за собой спутницу.
— Тварь, которая чуть не перегрызла горло кассиру, — лаконично пояснил Цзин Цичжэнь. — И я не уверен, что она тут одна.
Янь Хун помрачнел еще сильнее. Его мощная фигура напряглась, в осанке появилось нечто военное, опасное.
В этот момент бабушка Фан, до сих пор не проронившая ни слова, спокойно подошла к запертому монстру. Она помахала перед его мордой палочкой танхулу, наблюдая за реакцией, затем достала старенький смартфон и посветила фонариком прямо в выпученные глаза существа.
Остальные завороженно наблюдали за ее действиями. Только Цзин Цичжэнь и Янь Хун начали догадываться, к чему клонит пожилая женщина.
— Бабушка, вы что делаете? — тихо спросил Цзин Цичжэнь.
Старушка перевернула палочку и острым деревянным концом бесстрашно ткнула монстра в бок. Тварь злобно клацнула зубами. Прищурившись, она внимательно оглядела ее и ровным, академическим голосом произнесла:
— Анатомически строение сходно с человеческим, однако высшая нервная деятельность, по-видимому, отсутствует. Между пальцами рук и ног имеются кожистые перепонки — вероятно, для плавания, хотя общая конституция тела и структура кожных покровов мало приспособлены для долгого пребывания в воде. В ротовой полости выражены клыки, а премоляры верхней челюсти и моляры нижней имеют характерное для хищников строение, предназначенное для разрывания плоти. При этом субъект демонстрирует явную реакцию на сахарозу и выраженную фотофобию.
Она вернула танхулу в исходное положение и сделала сухой вывод:
— Данный организм не соответствует ни одному из известных видов земной фауны.
Цзин Цичжэнь, который только что рисковал жизнью, запихивая тварь в тележку, невольно лишился дара речи. Бабуля, да вы профессионал...
Янь Хун, проникшись уважением к такой хладнокровной аналитике, спросил:
— И какой из этого вывод?
— Искать его сородичей стоит в воде или темных углах, — охотно пояснила бабушка Фан. — Впрочем, конечности у него слишком тонкие, мышечная масса развита слабо. Физическая сила — его слабое место.
Цзин Цичжэнь посмотрел наверх, где чернела решетка воздуховода центрального кондиционера. Очевидно, тварь приползла именно оттуда.
— Смотрите в оба на вентиляционные шахты, — предупредил он.
Янь Хун одобрительно кивнул парню и предложил:
— Давайте пробираться к выходу. Там перекрытия сплошные, безопаснее будет.
Спорить никто не стал — растерянные люди охотно пошли за сильными лидерами.
— Прихватите что-нибудь для самообороны! — добавил Цзин Цичжэнь.
Под руководством Гуйцзюань они быстро вооружились: разобрали прочные швабры с металлическими ручками, натянули плотные резиновые перчатки, надели плотные куртки и кепки для хоть какой-то защиты.
Попутно Цзин Цичжэнь стер толстый слой пыли с ценника на ближайшем стеллаже. Сквозь выцветшую краску едва проступали цифры. Даты изготовления товаров вели к 2019 году.
— Продукты те же самые, что лежали здесь секунду назад, — негромко сказал он. — Только они постарели. На много лет.
Услышав это, рослый золотоволосый иностранец Уилкотес испуганно округлил глаза:
— О мамма миа! Это как в Бермудском треугольнике! Или то таинственное исчезновение поезда в московском метро в семьдесят пятом году! Мы точно провалились во времени, клянусь мамой!
Атмосфера накалилась, сердца присутствующих застучали чаще от подступающего ужаса.
Цзин Цичжэнь покосился на иностранца:
— Вообще-то, если бы ты читал те отчеты внимательнее, то знал бы, что «таинственное исчезновение состава» в Москве произошло первого апреля. Это была обычная первоапрельская утка в газетах.
Уилкотес застыл с открытым ртом, его сычуаньский акцент стал еще забавнее:
— Да ладно?! Шо, серьезно, липа?!
Остальные выдохнули. Напряжение немного спало, хотя абсурдность ситуации заставила всех мысленно выругаться — зря только испугались.
Посмеявшись сквозь слезы над незадачливым иностранцем, группа двинулась к центральному входу торгового центра. Но не успели они пройти и половины пути, как в голове Цзин Цичжэня раздался оглушительный, разрывающий барабанные перепонки грохот.
Ощущение было такое, словно посреди глубокой ночи тебе к самому уху приставили концертную колонку и врубили патриотический марш со сбивающими дыхание басами.
В черепной коробке загудело, мысли вымело начисто, оставив лишь дикий, объемный стереозвук. Кое-как, сквозь эту звуковую бурю, Цзин Цичжэнь сумел разобрать пафосный лозунг:
«Во имя спасения Земли! О воины рода человеческого, устремитесь же в бой не щадя жизней своих!»
С трудом сделав глубокий вдох, парень покосился на спутников. Те шли как ни в чем не бывало. Поняв, что безумие коснулось его одного, Цзин Цичжэнь решил не поднимать панику раньше времени и мысленно спросил:
«... Ты еще кто такой?»
Не дожидаясь ответа, он торопливо добавил:
«И сделай потише! Умоляю, убавь громкость!»
Голос послушно притих, прозвучав в его сознании с детской непосредственностью:
«Я Шарик! Ой... Ого! Кто-то меня слышит?!»
От избытка чувств голос на том конце снова взлетел до ультразвука. Цзин Цичжэнь зажмурился, чувствуя, как мозги плавятся от этого ментального крика.
«Если продолжишь так орать, слушать тебя будет некому. Я сейчас буквально в шаге от инсульта».
«Ой-ой, виноват!» — засуетился Драгоценный Шарик, торопливо приглушая громкость. — «Прости-прости! Я просто обычно вещаю на громкой связи, а тут впервые на приватный канал перешел. Не сориентировался».
«Да ты просто гений», — мысленно буркнул Цзин Цичжэнь без тени восхищения.
Переведя дух, он вернулся к главному:
«Ты упомянул спасение Земли. О чем речь?»
Шарик мгновенно перешел на тон ушлого рыночного зазывалы:
«Друг мой, слыхал когда-нибудь о гипотезе пузырьковой вселенной?»
«Нет», — честно признался парень.
«...»
«...»
«Ну, теперь слышал», — не растерялся Шарик.
«Допустим».
«Слушай сюда: наш мир — это лишь один из бесчисленных пузырей в бесконечном пространстве мультиверса. Каждый пузырь — отдельная параллельная вселенная. Иногда эти пузыри сталкиваются, трутся друг о друга, и в точках соприкосновения пространства накладываются. Твоя планета — то есть я, любимый, — прямо сейчас притерся боком к другому уродскому Шарику из параллельного мира. Меня пожирает эрозия, а точка эрозии находится прямо здесь, в этом универмаге».
Голос Земли снова наполнился напускным пафосом:
«И поэтому, дабы спасти меня, человечество должно восстать!..»
«...и стать поп-идолами?» — хмыкнул Цзин Цичжэнь.
«Ну, если тебе так хочется, я не против!»
«Прости, вырвалось. Но базовые законы физики утверждают, что сила действия равна силе противодействия. Раз он пожирает тебя, почему бы тебе не сожрать его в ответ?»
Шарик жалобно шмыгнул носом:
«Да на кой мне сдался этот тупой безмозглый булыжник? У него даже сознания нет! Я просто хочу, чтобы он от меня отвалил! Ы-ы-ы...»
«И что дальше?»
«А то! Спасите меня, о мои храбрецы, и я буду принадлежать вам! Разве у вас, людей, нет такой поговорки про спасение?»
«Спасти Шарика, чтобы он отдался тебе в жены? Кажется, у кого-то пошлые мысли...»
«Это у меня-то пошлые мысли?! Да я пожелтел только потому, что вы, людишки, леса не бережете и экологию гробите!» — возмутился Шарик.
«Ага, как будто у тебя сейчас есть время и настроение просить нас посадить пару деревьев для смены скина».
Шарик ненадолго замолчал, а потом горько спросил:
«Слышь, парень, ты душнила, да? Ы-ы-ы, за что мне это... Нашелся единственный человек, способный меня слышать, и тот оказался душнилой!»
Справившись с волной вселенской обиды, Шарик шмыгнул носом и вернулся к сути:
«Короче, я просто хочу, чтобы этот чужой мир покатился ко всем чертям и больше никогда не возвращался. Ферштейн?»
«И все же, что конкретно здесь происходит?» — Цзин Цичжэнь попытался вернуть разговор в конструктивное русло.
«В зоне совмещения наших пространств законы физики ломаются, отсюда и все эти аномалии. Если вы быстро все не исправите, эрозия пойдет дальше. Зона будет расширяться, пока этот кошмар не поглотит всю Землю целиком».
Пока они вели этот безмолвный диалог, Цзин Цичжэнь вместе с остальными вышел в центральный вестибюль супермаркета.
За стеклянными дверями выхода висела плотная серая стена. Весь внешний мир утонул в густом, мертвенно-бледном тумане. Дорога, соседние здания, фонари и даже ступени крыльца в двух шагах от дверей исчезли в этой непроглядной пелене.
Все остановились как вкопанные.
Цзин Цичжэнь перевел взгляд с тумана на полуразрушенные стены здания и спросил:
«И как нам убрать эту зону эрозии?»
«Дорогой мой, понятия не имею!» — жизнерадостно отозвался Шарик.
«В смысле — не имеешь?!»
«Да если бы я знал, на кой хрен мне сдались вы, людишки? Я просто чувствую, что этот дебильный мир притерся слишком близко и пожирает меня. Пусть проваливает!»
Цзин Цичжэнь мысленно развел руками. Против такой логики не попрешь.
Спустя минуту Шарик, исчерпав запас праведного гнева, немного остыл и добавил уже спокойнее:
«Вселенные соприкасаются не просто так. В точке наложения всегда есть некий объект, который притягивает наши миры друг к другу с непреодолимой силой. Я не знаю, что это, но если вы найдете его и уничтожите, сила притяжения исчезнет. Тогда я смогу оттолкнуть соседа, и туман рассеется».
Цзин Цичжэнь нахмурился, обдумывая слова планеты. Объект, связывающий два мира... Очевидно, это ядро эрозии — нечто общее для обеих реальностей.
В этот момент парень из молодой парочки подошел вплотную к выходу и осторожно потянул за ручку стеклянной двери.
— О, открывается! — обрадовался он.
— Стой! — одновременно рявкнули Янь Хун и Цзин Цичжэнь.
http://bllate.org/book/37752/4773644
Готово:
