— Внеурочное время — не повод для такой официальности, не думаешь? — Се Чжуцин пожал руку Чэнь Фансюня, помогая ему подняться с пола. — Я не горю желанием задерживаться на работе, да и ты, полагаю, тоже.
Чэнь Фансюнь, прижимая к боку полотенце и бутылку содовой, послушно поднялся на ноги.
— Чжуцин, — произнес он, решив не упорствовать.
Сюй Бичжи размашисто шагнул к ним и, приобняв Се Чжуцина за плечи, с ухмылкой подмигнул Чэнь Фансюню:
— Ну каков спарринг-партнер, а? Оцени масштаб заботы!
Чэнь Фансюнь и Се Чжуцин дружили со студенческой скамьи и делили одну комнату в общежитии. Сюй Бичжи тогда обитал по соседству. Он заглядывал к ним так часто, что в итоге стал кем-то вроде неофициального третьего соседа.
Да и в том, что Фансюнь выбрал стезю помощника руководителя, была заслуга Чжуцина. Именно он когда-то подкинул приятелю первую вакансию. Фансюнь отправил резюме, прошел собеседование и поначалу устроился ассистентом к Шэнь Цзинсюаню — дяде Се Чжуцина.
Со временем круг обязанностей расширился. А когда Чжуцин возглавил семейный бизнес, Фансюнь, помня о старой дружбе, без лишних слов перевелся к нему в штат.
Чэнь Фансюнь криво усмехнулся. Надо же было додуматься — притащить в спортзал генерального директора в качестве спарринг-партнера. У Бичжи в голове явно отсутствовали тормоза.
"Дружба дружбой, а субординацию никто не отменял"
— Премного благодарен, — отозвался Фансюнь.
Впрочем, у Сюй Бичжи на этот счет имелись свои соображения. Границы дозволенного в отношениях с близкими он выстраивал по какой-то одной ему понятной логике.
— Да ладно тебе, считай это обычной дружеской встречей, — подмигнул Се Чжуцин. — К тому же я сам сто лет не выходил на ринг. Пощади меня, Фансюнь.
— Раз так, поддамся из уважения к руководству, — поддержал шутку Фансюнь.
Чжуцин негромко рассмеялся:
— Раз шутишь, значит, твоя внутренняя система функционирует без сбоев. Могу больше не переживать.
Он мягко, ободряюще посмотрел на Фансюня.
Природа наградила Се Чжуцина благородной, спокойной внешностью — чистый нефрит, не иначе. Но за этой мягкостью и ровным характером скрывалась жесткая деловая хватка, которая нет-нет да и проскальзывала в резких, уверенных чертах его лица.
Фансюнь встретил этот взгляд с вежливым недоумением, на что собеседник лишь беспомощно улыбнулся.
— Наш Лао Чэнь давно превратился в киборга, — встрял Сюй Бичжи, картинно разведя руками, отчего стал похож на дружелюбного пса крупной породы. — Задал алгоритм — и вперед, по накатанной колее.
Фансюнь сделал глоток содовой:
— Ошибаешься, во мне еще теплится жизнь. Хотя от чипа в голове я бы сейчас не отказался.
Будь у него возможность клонировать себя, он бы сделал это не задумываясь. Слишком уж много дел приходилось улаживать в одиночку.
"А еще лучше — проснуться утром и узнать, что ипотека полностью выплачена. В ту же секунду швырнул бы заявление на стол и ушел в закат"
Годы офисной кабалы выжгли в нем все остатки человеколюбия и веры в прекрасное. Впрочем, Фансюнь подозревал, что этих качеств у него никогда и не водилось.
Переодевшись в спортивную форму, Се Чжуцин поднялся на ринг к Фансюню. Бичжи остался внизу, дурашливо помахивая боксерскими перчатками:
— Я буду вашим главным фанатом! Давай, покажите класс!
Фансюнь одарил его неописуемым взглядом. Чжуцин лишь обреченно покачал головой:
— Все такой же. Время над ним не властно.
— Если бы он изменился, это был бы не Сюй Бичжи, — вздохнул Фансюнь.
Серьезного боя никто не планировал — так, легкая разминка ради удовольствия. Фансюнь бил вполсилы, совсем не так яростно, как по тяжелому мешку, а вскоре и вовсе переключился исключительно на защиту.
Искусство уклоняться от ударов он освоил еще в детстве. К тому же, досконально изучив повадки Чжуцина на ринге, Фансюнь без труда просчитывал траекторию каждого выпада, двигаясь легко и непринужденно.
Бичжи обещал подогнать «тяжелую артиллерию» для спарринга, но на деле вышло наоборот: Фансюню пришлось взять на себя роль наставника. Уворачиваясь от очередного замаха, он попутно корректировал технику босса:
— Перенеси центр тяжести вперед. Удар слишком вялый.
Чжуцин послушно скорректировал стойку и выбросил резкий джеб.
— Отлично. Быстро схватываешь, — похвалил Фансюнь.
Минут через тридцать Чжуцин опустил руки и с виноватой улыбкой произнес:
— Опять я у тебя в роли ученика. Извини, что пришлось со мной возиться.
— Все в порядке, я тоже неплохо размялся, — отмахнулся Фансюнь.
Он протянул Чжуцину чистое полотенце. Полчаса на ринге для Фансюня были не тяжелее обычной прогулки — он даже не запыхался.
— Растерял я форму, — тихо хмыкнул Чжуцин, вытирая пот со лба.
Они уселись на край ринга, свесив ноги.
Фансюнь, по обыкновению безупречно соблюдающий субординацию, поспешил подбодрить босса:
— Вовсе нет. Напротив, вы заметно прибавили.
Чжуцин отхлебнул содовой.
— Помню, как ты впервые привел меня в бокс. Мы тогда сразу после лекций мчались в зал к Бичжи, тренировались до седьмого пота, а потом плелись обратно в общежитие.
Боковым зрением он наблюдал за Фансюнем. Тот снял очки, влажная челка небрежно упала на лоб. Без привычной деловой брони он казался непривычно домашним и расслабленным. В его глазах мерцал редкий живой огонек.
Взгляд Чжуцина скользнул к крошечной темной родинке у края губ Фансюня. В голове невольно всплыла старая народная примета.
"Родинка у края губ — сытая жизнь без бед. Знак благословенной судьбы"
Студенческие годы Чэнь Фансюня казались далеким сном — тогда он был совершенно другим человеком. Одиннадцать лет назад этот парень держался особняком, упорно избегал любых компаний и почти не общался с соседями по комнате. За целый год совместного проживания никто из них толком не разглядел его лица.
Отращенная челка скрывала половину лба, весь его облик веял угрюмостью и отстраненностью, а гардероб состоял исключительно из черных вещей. Изредка Чжуцин замечал на его руках старые белесые шрамы.
Новость о том, что этот нелюдимый юноша подрабатывает тренером в клубе Сюй Бичжи, стала для всех полной неожиданностью.
Еще большим сюрпризом для Чжуцина оказался стиль его боя. Стоило Фансюню переступить канаты ринга, как от прежней меланхолии и робости не оставалось и следа. Он дрался яростно, жестко, напористо.
Агрессивный, стремительный — полная противоположность тому молчаливому парню из спальни.
Зная, что приятель отчаянно нуждается в деньгах, Чжуцин поддался какому-то странному порыву и спросил, не согласится ли тот стать его личным тренером. Мотив нашелся легко — он давно хотел освоить бокс.
Фансюнь тогда долго, не мигая, разглядывал его сквозь упавшие на глаза пряди. Казалось, этот темный взгляд видит его насквозь. Наконец, после затянувшейся паузы, двадцатилетний Чэнь Фансюнь негромко произнес:
— Выбирай время. Подстроюсь под твое расписание.
Тренером он оказался на редкость терпеливым и дотошным.
Пожалуй, именно тогда лед между ними тронулся. Чжуцин стал единственным из соседей, кому удалось увидеть лицо Фансюня без маски из волос, да и в разговорах тот начал проявлять капельку больше дружелюбия.
— Ты был прилежным учеником. Честно говоря, я не думал, что ты продержишься долго, — Фансюнь отложил бутылку и аккуратно сложил полотенце. — Нагрузки были адскими, но ты терпел. Уважаю.
Чжуцин посмотрел на него теплым, глубоким взглядом:
— С хорошим наставником иначе и быть не могло.
Фансюнь лишь тихо хмыкнул, оставив комплимент без ответа.
Его отношение к Чжуцину всегда оставалось сложным, двойственным. Прошлое студенческое братство и нынешняя субординация то и дело накладывались друг на друга, размывая четкие рамки общения.
Фансюнь терпеть не мог неопределенности. Любые не поддающиеся логическому расчету переменные пугали его своей непредсказуемостью. А непредсказуемость неизменно влечет за собой проблемы — в этом он окончательно убедился за десять лет административной службы.
— Ну что, ностальгируете по ушедшей юности? — Сюй Бичжи взбежал на ринг. — До кризиса среднего возраста вроде далеко, а вы уже затянули песню о былых сражениях.
— Если хочешь, можем и твои былые подвиги вспомнить, — Фансюнь зачесал челку назад. — Правда, в твоем случае придется начинать с детского сада и мокрых штанишек.
Чжуцин молча наблюдал за их перепалкой, тихо посмеиваясь.
— Чэнь, язык у тебя все такой же ядовитый... — Бичжи поперхнулся воздухом и, подбирая приличное выражение, выдавил: — Будь милосерднее к людям, а?
— Надо же, какая эрудиция. Две идиомы за вечер, — парировал Фансюнь. — Смотри не забудь оформить сноски и список литературы.
Стоило рабочему дню подойти к концу, как Фансюнь сбрасывал маску безупречно вежливого, невозмутимого секретаря. Из-под строгого дорогого костюма наружу пробивался его истинный характер — колючий и ироничный.
Они посидели еще немного, лениво перекидываясь воспоминаниями, пока Фансюнь не сверился с часами. Извинившись, он объявил, что ему пора ехать домой отсыпаться. На этой ноте дружеские посиделки завершились.
Приняв душ, Фансюнь вернулся в раздевалку и к своему удивлению обнаружил там Чжуцина. Тот сидел на деревянной скамье, сосредоточенно листая что-то в телефоне — по всей видимости, разбирал рабочую почту.
— Я думал, вы предпочтете свое личное гнездышко, — заметил Фансюнь, открывая шкафчик.
Сюй Бичжи в свое время расщедрился и оборудовал для главного спонсора отдельную, закрытую от посторонних раздевалку.
Чжуцин убрал гаджет в карман. Его взгляд ненадолго задержался на рельефной, подтянутой спине Фансюня, после чего он невозмутимо пояснил:
— Туда сто лет никто не заглядывал, Бичжи поленился прибраться. Пришлось оккупировать общую.
Фансюнь ухмыльнулся, натягивая чистую рубашку.
— Отличный повод устроить Бичжи выговор за халатность.
— Возьмешься за это от моего имени? — с улыбкой поинтересовался Чжуцин.
Пальцы Фансюня на миг замерли на пуговицах. Мозг мгновенно проанализировал интонацию босса, считал легкую иронию, и он поспешил отшутиться:
— Простите, шеф, мое рабочее время истекло.
Хватит с него бесплатных подвигов.
Обязанностей и так выше крыши: составить поминутный график руководства — та еще задачка, а ведь нужно еще утрясать визиты ревнивых пассий шефа, вечно пытающихся устроить сцену прямо в приемной, и разгребать бесконечные завалы презентов. Если повесить на него еще хоть одну мелочь, он точно хлопнет дверью.
В прошлом совет директоров уже пытался перевести его на должность руководителя проектов. Однако не успел Фансюнь передать дела, как на третий день новой службы его в спешном порядке вернули на прежнее место. Поговаривали, в его отсутствие в приемной воцарился такой хаос, что в день его возвращения секретарши плакали от облегчения.
Да и сам он, признаться, дорожил креслом личного помощника.
Пусть работа выжимала из него все соки, упорядочивание чужого хаоса приносило глубокое внутреннее удовлетворение и тешило его скрытую тягу к тотальному контролю.
— Впрочем, я и сам здесь нечастый гость, — согласился Чжуцин. — Пускай Бичжи забирает ту комнату под личную спальню, мне не жалко.
Фансюнь завязал аккуратный узел на галстуке и водрузил на переносицу очки.
После душа от безупречной укладки не осталось и следа. Свободные пряди смягчали его строгий образ, придавая ему почти юношескую покладистость.
Но стоило Фансюню повернуться, как Чжуцин заметил залегшие под его глазами темные тени.
В раздевалке повисло молчание.
На ринге, в полумраке зала, Чжуцин этого не заметил.
— Тебе нужно как следует выспаться, — тихо произнес Чжуцин, дружески коснувшись его плеча.
— Ох, шеф, жизнь нынче дорогая, приходится крутиться, — вздохнул Фансюнь, застегивая ремешок часов.
Чжуцин облокотился на шкафчик, разглядывая циферблат его часов марки «Ланге». Убедившись, что это не модель из его личной коллекции «Ланге 1815», он незаметно выдохнул и спросил:
— К слову, о дорогой жизни. Неужто подумываешь свить семейное гнездо?
Фансюнь с негромким щелчком закрыл дверцу шкафчика.
— Какая семья, о чем вы? С моим графиком это было бы верхом эгоизма по отношению к потенциальному партнеру.
Мысли о браке и быте вызывали у него лишь глухое раздражение. Тратить редкие свободные часы на кого-то другого, вместо того чтобы просто выспаться? Нет уж, увольте.
О романтике он не помышлял вовсе.
Да и откровенничать с работодателем на такие темы — так себе затея. Расскажешь о планах на личную жизнь, а босс решит, что у тебя снизилась мотивация к труду. Свою репутацию трудоголика Фансюнь берег свято.
— Возраст как раз подходящий, чтобы остепениться, — заметил Чжуцин.
Фансюнь удивленно покосился на него.
"С чего вдруг такие разговоры? Неужели сам шеф намылился под венец и теперь ищет жилетку, чтобы излить душу?"
Понять, кем сейчас выступает собеседник — старым другом или требовательным боссом — было решительно невозможно.
Поэтому Фансюнь выбрал максимально нейтральный и безопасный ответ:
— Я сейчас сосредоточен исключительно на карьере. Спешить некуда.
— Тоже верно, — Чжуцин слабо улыбнулся, но его пальцы принялись мелко, нервно постукивать по колену.
Фансюнь, привыкший улавливать малейшие перемены в настроении руководства, тут же мягко поинтересовался:
— Генеральный директор Се, вас что-то тревожит?
Опять эта официальная дистанция в сочетании с безупречной, почти пугающей чуткостью.
Чжуцин невольно задался вопросом: останется ли Фансюнь столь же вежливо-отстраненным, когда в страну вернется человек, которого тот когда-то звал своим наставником?
Шэнь Цзинсюань много лет лечился за границей, но в последнее время все настойчивее ходили слухи о его скором возвращении.
Чжуцину безумно хотелось спросить, знает ли об этом его помощник.
— Фансюнь, — Чжуцин пристально посмотрел ему в глаза. — Ты в курсе, что...
— В курсе чего? — искренне удивился тот.
"Что он возвращается"
Но слова застряли в горле. Чжуцин мысленно одернул себя. Зачем ворошить прошлое? Тот человек давно выбыл из игры, незачем тратить на него душевные силы.
— Да так, пустяки, не бери в голову, — покачал головой Чжуцин и перевел тему на более приземленные дела: — Касательно союза семей Хэ и Цзян... Тебе лучше держаться от этого в стороне. Не вмешивайся.
Помолчав секунду, он добавил более жестким тоном:
— В помолвку Цзян Цзинюэ и Хэ Сияня вмешался клан Фу. Ситуация принимает скверный оборот.
Фансюнь посмотрел на его посерьезневшее лицо и сдержанно кивнул:
— Я понял вас. Буду осторожен.
http://bllate.org/book/37819/4802134
Готово:
