Чэнь Фансюнь годами держал себя в форме, и теперь, когда он закатал рукава, проступившие очертания его предплечий выглядели на удивление крепкими, подтянутыми.
Но эту безупречность безжалостно перечеркивал длинный, уродливый шрам, резко выделявшийся на бледной коже.
Тянулся он от самого локтя почти на пятнадцать сантиметров. Вокруг главной отметины виднелось еще несколько мелких, старых рубцов.
Грубые следы швов выдавали топорную работу — шил явно дилетант.
Ци Юаньшуан опустил влажное, пропитанное прохладной водой полотенце на предплечье Чэнь Фансюня, аккуратно прикрывая уродливую отметину.
— Нож? — негромко спросил он.
Чэнь Фансюнь привычным движением поправил очки и спокойно ответил:
— Да, кухонным ножом полоснули.
В его голосе не было ни капли страха или волнения, словно в случившемся когда-то не крылось никакой смертельной опасности.
Эти шрамы, немые свидетели его хмурой, нелюдимой юности, изводили его зудом перед каждым дождем, навязчиво напоминая о днях, которые хотелось бы навсегда вычеркнуть из памяти.
Тогда родной отец, озверев, замахнулся ножом на тяжелобольную мать. Маленькая сестренка забилась в угол и замерла, ошалев от ужаса, даже не смея заплакать.
Сам Чэнь Фансюнь тогда только пошел в десятый класс. Возвращаясь из школы, он еще на улице услышал приглушенные перешептывания соседей: отец опять взялся за старое и избивал мать.
Он швырнул школьную сумку прямо в грязь и ворвался в дом. Перехватив лезвие голыми руками, он, невзирая на залитую кровью левую руку, сошелся с отцом в бешеной драке. В тот день он навсегда выставил этого ублюдка за порог.
Дикая боль накрыла его позже, когда улегся адреналиновый шквал. Кое-как успокоив перепуганную мать и сестру, он добрался до подпольной клиники. Там ему без всякого наркоза, наживую, стянули края раны кривыми швами. Он выдержал это испытание лишь благодаря отменному здоровью, но уродливый рубец остался с ним на всю жизнь.
Оборвав воспоминания, Чэнь Фансюнь внутренне приготовился к расспросам. Ему казалось, что доктор Ци, известный своим неуемным любопытством, непременно захочет узнать подробности.
Однако Юаньшуан смолчал. Он продолжал аккуратно прижимать холодную ткань к руке, словно история появления этих шрамов его совершенно не волновала.
И все же Чэнь Фансюнь заметил, как тень беспокойства пробежала по лицу доктора, заставив его слегка нахмуриться.
Причин этой хмурости Фансюнь не знал, но деликатное молчание собеседника принесло ему колоссальное облегчение.
Начни доктор выспрашивать — пришлось бы на ходу сочинять какую-нибудь небылицу, а врать Чэнь Фансюнь не любил и не умел. Молчание в такой момент действительно было лучшим выходом.
Ткань быстро согрелась от тепла кожи. Юаньшуан ополоснул полотенце в ледяной воде и снова приложил к руке. Шум дождя за окном немного утих по сравнению с тем моментом, когда они только вошли в квартиру. На кухонном столе сиротливо громоздились пакеты с доставленной едой, покрытые крупными каплями влаги.
В затянувшейся тишине Фансюнь негромко заговорил:
— Прости, испортил тебе ужин.
Юаньшуан мельком глянул на остывающий пакет и беззаботно отмахнулся:
— Пустяки, разогрею в микроволновке — и делов-то.
Никакого раздражения от того, что его беспардонно потревожили посреди ночи, он не выказывал. Видимо, сказывалась профессиональная привычка дежурного врача.
Опустив взгляд на холодную ткань, Фансюнь негромко заметил:
— И все же наедаться на ночь вредно для желудка.
Ци Юаньшуан явно не ожидал услышать от него нотации. Он удивленно приподнял брови и с улыбкой пояснил:
— Да я только изредка. Сегодня просто бес попутал, а обычно я по ночам к холодильнику не бегаю.
Чэнь Фансюнь молча кивнул. После тяжелого рабочего дня его речевой центр словно отключался за ненадобностью: выдавливать из себя слова не хотелось совершенно. Всю свою красноречивость он расходовал в офисе, общаясь исключительно сухими деловыми штампами.
Юаньшуан вновь выжал полотенце. Когда он возвращал его на место, его пальцы случайно коснулись старого, огрубевшего шрама. По телу Чэнь Фансюня пробежала легкая дрожь, но в следующую секунду влажная прохлада вновь накрыла предплечье.
— Слушай, у тебя что, ретроградный Меркурий начался? — Юаньшуан непринужденно перевел тему. Оперевшись ладонями о край стола, он с любопытством повернулся к Фансюню. — То Нин Шаньюань тебе проходу не дает, то теперь этот Цзян Цзинюэ нарисовался.
Фансюнь стоял, прислонившись спиной к столу. На нем была лишь тонкая офисная рубашка с небрежно закатанными рукавами. Он придерживал правой рукой прохладное полотенце и слегка наклонил голову. В полумраке кухни его профиль казался безупречным: точеные, волевые линии челюсти и изящный изгиб переносицы выдавали в нем человека сильного и породистого.
Несмотря на утонченные черты лица, в его облике не было и намека на изнеженность — резкие грани выдавали твердый, почти суровый характер.
А аккуратная темная родинка у края губ, известная как Родинка богатства и процветания, неуловимо смягчала эту холодность, добавляя его образу скрытого магнетизма.
Навалившаяся после изнурительного дня усталость лишь подчеркивала эту меланхоличную, глубокую притягательность.
Все эти противоречивые черты складывались в единый образ загадочного и безупречного «помощника Чэня», о котором в деловых кругах ходило столько слухов.
Юаньшуан смущенно почесал кончик носа, пытаясь скрыть внезапное замешательство, и усмехнулся:
— Знаешь, Фансюнь... А ведь ты чертовски завидный жених.
Фансюнь тяжело вздохнул:
— Избавь меня от этой завидности. Знаешь, после сегодняшнего я окончательно решил увольняться от Хэ Сияня.
Уйти для него не проблема — чай, не в рабстве, ноги носят, всегда можно просто развернуться и уйти.
— М-да... Мудрое решение, — лениво протянул Юаньшуан. — Вся эта ваша золотая молодежь — сплошная головная боль, один другого краше. Чем быстрее сделаешь ноги, тем целее будешь.
— И все же, Фансюнь, какие планы на будущее? Чем займешься на вольных хлебах?
Он спросил это с искренним любопытством. Фансюнь сделал небольшой глоток теплой воды из стакана и задумчиво произнес:
— Хочу на пенсию. Когда раздам все долги и закончу с делами, запрусь дома. Буду возиться в саду, играть в го, заведу кота... Большего мне и не надо.
— «Мы с котом сидим дома и носа наружу не кажем», да? Ну ты даешь, Фансюнь! Пенсионный дух от тебя так и веет. — Юаньшуан покачал головой. Он никак не ожидал, что этот безупречный, собранный карьерист втайне мечтает о тихой старости с лейкой в руках.
Он-то думал, что Чэнь Фансюнь планирует открыть свое дело и стать крупным боссом.
— А как же собственный бизнес? Никогда не хотелось поработать на себя? — поинтересовался он.
— Думал об этом, но нет. Не мое, — Фансюнь поставил стакан. Полотенце на его руке уже нагрелось, но ноющий зуд от старого шрама наконец утих.
Холод действительно отлично помогал.
— А сам уволиться не думал? — негромко спросил он в ответ.
Юаньшуан аккуратно убрал высохшее полотенце с его предплечья и вздохнул:
— Да сто раз думал! Беда в том, что если я уйду из больницы, мне придется возвращаться домой и рулить семейным бизнесом.
Чэнь Фансюнь только безмолвно покачал головой.
Иногда этот мир казался ему верхом абсурда.
Фансюнь снял очки и устало потер переносицу. Заметив это, Юаньшуан весело рассмеялся:
— Ладно тебе, я шучу.
— Куда мне... Я обычный психиатр, разгребающий завалы в чужих головах, — с притворным сожалением вздохнул доктор Ци. Поймав прямой, беззащитный без стекол очков взгляд Фансюня, он подмигнул ему: — Но если бы за мной и правда стояли миллиарды, я бы первым делом выкупил тебя из рабства у этих богатеньких придурков.
Фансюнь водрузил очки обратно на нос и поймал себя на мысли, что впервые за вечер искренне улыбается.
— С чего бы такая щедрость?
Юаньшуан шутливо стукнул себя кулаком в грудь, изображая преданность:
— Мы с тобой в одной лодке плывем, брат. Как только разбогатею — вытащу нас обоих.
— Ловлю на слове, — тихо рассмеялся Фансюнь. После этой короткой дружеской пикировки вся тяжесть и раздражение, оставшиеся после визита Цзян Цзинюэ, окончательно испарились.
Доктор Ци умел располагать к себе. В его присутствии люди как-то сами собой расслаблялись, и вечно напряженный Фансюнь ценил эти редкие минуты покоя.
— Уже поздно, а мне завтра спозаранку на работу. Поеду я, — Фансюнь взглянул на часы, аккуратно сложил сухое полотенце и оставил его на столе.
Юаньшуан кивнул на его руку:
— Если шрам опять раззудится — приложи холодное. Но если чесаться будет постоянно, не геройствуй, сходи к дерматологу. Не запускай это дело.
Тон у доктора был такой, словно он отчитывал несмышленого ребенка. Чэнь Фансюнь, опасаясь, что сейчас снова услышит коронное: «Я вообще-то в педиатрии начинал», поспешил перебить его:
— Да понял я, понял.
Юаньшуан проводил его до двери:
— Давай, отдыхай. А насчет Цзян Цзинюэ не парься — я сам с ним разберусь.
На прощание он задорно показал Фансюню пальцами знак «v». Тот поправил очки и едва заметно улыбнулся:
— Спасибо тебе. С меня ужин, как освобожусь.
Юаньшуан мгновенно разыграл театральный восторг, прижав руки к сердцу:
— Почту за величайшую честь!
Фансюнь лишь покачал головой:
— Заведение выбираешь ты.
Спустившись на лифте, Фансюнь уехал домой. А Юаньшуан, заперев дверь, вернулся в комнату. Он скрестил руки на груди, задумчиво разглядывая спящего Цзян Цзинюэ на диване, и тихо пробормотал:
— Ну надо же, какой приятный сюрприз...
***
Подъем в пять тридцать утра, долгая дорога за рулем до города Тунхай — рабочая командировка не давала расслабиться. Чэнь Фансюнь как раз сопровождал руководство на важной встрече, когда на телефон пришло уведомление от Ци Юаньшуана.
[AAA Доктор Ци: Я наконец выставил этого придурка за дверь и отправил домой.]
К сообщению прилагалось селфи. Доктор Ци победно позировал на фоне хмурого Цзян Цзинюэ, сияя счастливой улыбкой и показывая неизменный жест «v». Сам же «пленник» выглядел так, словно его насильно тащат на эшафот — лицо чернее тучи, во взгляде неприкрытое унижение.
[CFX: Огромное спасибо, доктор Ци. Мой долг перед вами растет.]
В ответ посыпалась целая лавина бессмысленных смайликов и анимешных рожиц. Фансюнь долго всматривался в этот забор из символов, но так ничего и не понял. В итоге он просто отправил стандартный дежурный лайк из системного набора.
«М-да, старею, — с легкой грустью подумал он, убирая телефон. — Совсем отстал от молодежных трендов». При этом он как-то позабыл, что Юаньшуан был младше него всего на два года и точно так же стоял на пороге тридцатилетия.
Шеф ободряюще похлопал его по плечу и разрешил освободиться пораньше. Сев в салон автомобиля, Фансюнь первым делом открыл почту.
Официальные заявления об уходе на имя Хэ Сияня и генерального директора Цзяна должны были уйти автоматически ровно в десять утра. Он скользнул взглядом по часам на приборной панели. Оставалась ровно одна минута.
Фансюнь бросил мобильный на центральную консоль и запустил навигатор до Хэнцзина. Но не успел он отъехать от Тунхая и на пару километров, как салон заполнил требовательный трезвон — через бортовой компьютер настойчиво пробивался вызов от Хэ Сияня.
Слегка поморщившись, Фансюнь прибавил газу, а на ближайшем перекрестке, дождавшись красного сигнала, наконец принял вызов.
— Фансюнь! Какого черта?! Что значит это заявление об увольнении?! — зазвучал из динамиков раздраженный, срывающийся на крик голос Хэ Сияня.
Молодой наследник явно терял самообладание. Фансюнь максимально ровным тоном зачитал заранее подготовленные официальные формулировки из письма, после чего добавил:
— Господин Хэ, я сейчас на скоростной трассе за рулем. Давайте обсудим все формальности, когда я доберусь до офиса.
—... Ладно. Жду тебя у себя, поговорим лично, — зло бросил Хэ Сиянь и прервал связь.
Фансюнь выехал на загородную магистраль. Но не успел он доехать даже до первой заправочной станции, как мультимедийная система ожила вновь. На этот раз звонил старый генеральный директор Цзян.
С этим пожилым руководителем, в отличие от импульсивного Хэ Сияня, Фансюнь всегда общался подчеркнуто уважительно. Он немного сбавил скорость, вежливо и лаконично изложил суть дела и, тепло попрощавшись, положил трубку.
Оставшаяся часть пути прошла в относительной тишине. Фансюнь в очередной раз порадовался собственной предусмотрительности: все текущие проекты были сданы, задачи распределены между подчиненными, так что его внезапный уход не мог спровоцировать хаос в компании.
Стоило ему съехать на парковку у придорожного кафе, как мобильный буквально взорвался звонками. Мелодия вызова надрывалась без умолку. Экран светился именем Цзян Цзинюэ.
Общаться со взбалмошным мальчишкой не хотелось категорически. Фансюнь просто положил трубку на пассажирское сиденье, мысленно свалив все на «плохую связь вне города». Вызов сбросился сам на исходе минуты. Когда экран наконец погас, Фансюнь разблокировал дисплей и замер от удивления — иконка мессенджера так и пестрела красными кружками непрочитанных уведомлений.
Новость о его уходе знали лишь двое. К тому же официальная отработка еще даже не началась — откуда такой ажиотаж?
Аппарат завибрировал вновь, принимая очередной вызов.
Чэнь Фансюнь обреченно вздохнул.
Такое ощущение, будто в его мобильник разом ударила молния. Смартфон буквально плавился от шквала звонков.
Он открыл мессенджер. Личка ломилась от сообщений. Фу Чанцюэ, Лоу Ваньсяо, Се Чжуцин, Нин Шаньюань — вся эта элитная каста влиятельных господ словно сговорилась, засыпая его требованиями объяснить, какого черта он вздумал увольняться.
На самом верху красовалось поздравление от Ци Юаньшуана, состоящее из сотен праздничных эмодзи-салютов. На фоне сухих, почти угрожающих расспросов от бизнес-магнатов этот фейерверк веселья выглядел запредельно абсурдно. Доктор Ци явно развлекался вовсю, предвкушая знатную бурю.
Он быстро набросал дежурные ответы ключевым адресатам, уверяя разволновавшихся заказчиков, что его уход из Корпорации Хэ — лишь запланированный шаг в карьере, никак не влияющий на их личные договоренности. Кое-как успокоив разворошенный улей, он мельком пролистал менее важные чаты и закрыл их без ответа.
В диалоге с Юаньшуаном все еще полыхало виртуальное зарево салютов. Фансюнь коротко отправил ему единицу и, заведя мотор, помчался в сторону Хэнцзина.
Вернувшись в город, он первым делом заехал к партнерам, чтобы передать финальные контракты и документацию по проектам. Лишь разобравшись с делами, он направился к высотке корпорации Хэ. Знакомый лифт поднял его на нужный этаж. Фансюнь уверенно зашагал по коридору к кабинету генерального директора.
Дверь в приемную Хэ Сияня была распахнута настежь. Рабочие места помощников пустовали — секретарши словно сквозь землю провалились. В ту же секунду из кабинета с шумом вылетел увесистый пластиковый скоросшиватель и с грохотом шмякнулся прямо к ногам Чэнь Фансюня.
Фансюнь даже бровью не повел. Он спокойно наклонился, поднял папку и, словно предчувствуя продолжение обстрела, слегка качнул головой влево. Мимо его уха со свистом пролетел тяжелый металлический стакан для карандашей.
— Цзян Цзинюэ, ублюдок, ты страх потерял?! Кто тебе позволил крутиться возле моего помощника?! — яростный ор Хэ Сияня, казалось, сотрясал даже панорамные окна.
Фансюнь тихо вздохнул. Он аккуратно пристроил спасенную папку и подставку для ручек на столик в приемной и негромко постучал в косяк открытой двери.
Перешагнув порог, он смерил обоих дерущихся ледяным, безучастным взглядом. Заметив его появление, мужчины застыли в нелепых позах.
— Ну что, пар выпустили? — ровно поинтересовался Фансюнь.
http://bllate.org/book/37819/4948190
Готово:
