— Я не такой, я ничего подобного! — подобная фраза звучала чересчур неоднозначно, поэтому Лань Хэ спешно повернулся к спутнику: — Это вовсе не то, о чём ты подумал. Я просто про лисицу, которую взрастили на курениях благовоний!
Единственный живой человек среди присутствующих коротко откликнулся:
—... Понимаю.
Мордочка Старшей Сестры Ху вытянулась, а уголки глаз всё сильнее поползли к вискам. Проводя платочком по щеке, она едва не задевала белоснежные оскаленные клыки:
— Так скажи мне, кто она такая? Какая ещё лиса в столице смеет тягаться со мной?! Раз уж тебе так приспичило завести лисицу, то неужели я не лучше?!
Сун Футань мысленно вздохнул. Сяо Лай пользовался такой невероятной популярностью, что даже лисица-бессмертная норовила уйти с ним. Однако Сяо Лай прожил на свете более двухсот лет, повидал всякое и до сих пор носил маску — видимо, из-за чувства внутренней уязвимости, раз даже перед ним её не снимал. Разве человек с таким характером станет заводить питомцев?
Лань Хэ предостерегающе заметил:
— Старшая сестра, успокойся, а то слюни сейчас потекут.
Старшая Сестра Ху торопливо вдавила выпирающую морду обратно, разгладила губы, вытерла капли слюны, стекавшие по острию клыков, и невнятно запричитала:
— Говори же! Ну, говори!
Даже Старик Бай не выдержал:
— Ладно-ладно, хватит шуметь. Что за допрос с порога? Если кто и имеет право предъявлять претензии, так это я! Я его законный напарник! А вы все появились позже и только перетягиваете на себя его любовь!
Лань Хэ потерял дар речи.
«Родительскую любовь, вообще-то... И вообще, непутёвый ты сын, ты так нас мирить собрался?!»
Судя по виду Старшей Сестры Ху, она намеревалась всерьёз оспорить это право со Стариком Баем, но Лань Хэ вовремя вмешался:
— Старшая сестра, тут вышло досадное недоразумение! Я ведь именно ради этого тебя и позвал. Ранее я спас лисицу-бессмертную, которая утверждала, что на неё напал хорёк-бессмертный. Да и третьего брата Яня сегодня подстерег тот же хорёк и умыкнул чиновничью шапку.
Соображала Старшая Сестра Ху молниеносно, поэтому её лицо мгновенно изменилось:
— Уверен, что это был именно хорёк?
— Ошибки быть не должно. На, сама понюхай, — Лань Хэ бросил взгляд на Сун Футаня и решил подвести к Старшей Сестре Ху ослика.
Бессмертные Четырёх Великих Кланов и без того отличались своевольным, лукавым нравом. Среди них, как и среди людей, встречались разные: и те, кто искренне стремился к Дао, и те, чей разум был осквернён дурными помыслами. И всё же, поняв, что хорьки решили воспользоваться смутой и устроить беспорядки, Сестра Ху скрипнула зубами от злости — ну что за непутёвые твари!
— Какая дерзость! Переступить запрет — да они вообще ни во что не ставят гору Мяогань! — обратилась Сестра Ху к Янь Саню. — Не переживай, стоит мне сцапать этого подлеца, я заставлю его поджариться в кипящем масле, а потом тысячу лет служить свечой на вершине Мяогань!
В последнее время Старшая Сестра Ху выбилась из сил из-за поисков оберегов. Хотя между бессмертными и ведомством Восточной Вершины порой возникали трения, в ключевых вопросах они действовали сообща. Янь Сань поспешил ответить:
— В том лишь моя вина — не хватило сноровки, вот он и улучил момент. Я отправлю донос наверх, а сам искуплю вину делом и помогу тебе расследовать это происшествие.
Старшая Сестра Ху кивнула и задумчиво произнесла:
— Завтра же попрошу Третью Бабушку Ван издать указ и созвать всех хорей, обретающихся в столице, на гору. Допрошу каждого по очереди!
Судя по всему, Сестра Ху разозлилась не на шутку. Она прекрасно понимала, что дело не терпит отлагательств, и вознамерилась действовать решительно, дабы незамедлительно схватить виновника.
Старшая Сестра Ху прислуживала в храме Государыни Лазурного Облака, однако высшим покровителем Четырёх Великих Кланов среди народных божеств считалась Третья Бабушка Ван. При жизни она была уроженкой восточного Хэбэя, исцеляла болезни и спасала от бед, а после того как оступилась и разбилась насмерть во время паломничества на гору Мяогань, её возвели в ранг почитаемого духа. На горе Мяогань ей воздвигли святилище, откуда она управляла делами Четырёх Великих Кланов в Северном Китае.
Впрочем, духи животных водились не только на севере — они обитали повсюду. А где есть животные, там есть и духовная практика, и вера в их бессмертных представителей. По этой причине во многих регионах сложились свои системы, подобные северному культу духов-покровителей, хоть и назывались они иначе.
К примеру, когда культура благовоний сплелась с северо-восточным шаманизмом, возник институт Бессмертных верховой езды, которые точно так же почитали лисиц, хорей и прочую нечисть. До Северо-Востока власть Третьей Бабушки Ван не дотягивалась, если только тамошние духи сами не прибирались в столицу — тогда им приходилось считаться с местными порядками.
Недаром бытовала поговорка: «Лисе и хорю не перешагнуть Шаньхайгуань». Считалось, что за пределами заставы Шаньхайгуань мистическая сила духов ослабевает. Поговаривали, будто бессмертные обязаны защищать Северо-Восток, хотя на деле всё сводилось к банальному дележу территорий.
Впрочем, какая бы лисица ни родилась под луной, все они без исключения с трепетом склонялись перед Государыней Лазурного Облака.
— Пожелаем тебе успеха, Сестра Ху! — бросил Лань Хэ и, прикрываясь фигурой Сун Футаня, принялся медленно отплывать назад.
Проницательный и острый взгляд Сестры Ху тут же устремился на него. Как-никак, она возглавляла нынешнее поколение лисьего клана, так что в её властном взоре сквозила досада — поистине редкое сочетание строгости и грации.
Лань Хэ мысленно застонал и замер на месте. Чтобы выйти из положения, он упёрся руками в плечи Сун Футаня, будто бы специально выставил его перед собой ради знакомства:
— Сестра Ху, познакомься, это мой друг, Сяо Сун.
Сун Футань:
—...
Сестра Ху с опаской покосилась на молитвенные бусы, висевшие на шее Сун Футаня, и передумала подходить ближе, застыв на месте.
И тут она вновь затянула свои скорбные стенания. Даже если Лань Хэ просто спас ту лису, теперь-то та знала его явное, мирское имя! Очевидно, любая лисица, имеющая хоть каплю мозгов, не упустит такого шанса!
— И куда ты собрался? Разве я плохо к тебе относилась?! Я даже ноготь тебе отдала! Чего тебе ещё не хватает?!
Лань Хэ:
— Э-э...
Сестра Ху с печалью обратилась к Янь Саню:
— Скажи, ну чего он на самом деле хочет?!
Янь Сань выглядел ещё более удручённым:
— Я знаю только одно: я хочу вернуть свою шапку.
—... — Сестре Ху не хотелось срывать на нём злость, поэтому она снова воззвала к Сун Футаню, заслонявшему Лань Хэ, и с чувством спросила: — Ну а ты хотя бы знаешь?!
Сун Футань безучастно откликнулся:
— Без понятия. Собрать шубу по клочку с каждой лисы?
У Сестры Ху от таких слов аж подмышками закололо:
—...
«Не потяну, такое я точно не потяну...»
Лань Хэ вмешался:
— Прекратите выставлять меня эдаким коварным изменником! Я просто оказал первую помощь дикому зверьку, ничего личного. Если бы на её месте оказалась ты, я бы и тебя спас!
— Тогда пойдём дальше вместе! Или хотя бы скажи, как зовут ту лисицу? — Проницательная Сестра Ху догадалась, что Лань Хэ не открыл этому Сяо Суну свою тайну Живого Проводника Душ. Поэтому она лишь тонко намекала, пытаясь переманить Лань Хэ к себе в помощники и выведать имя соперницы.
Лань Хэ виртуозно уклонялся от прямого ответа. Впоследствии именно этот опыт помог ему уходить от въедливых вопросов журналистов, не оставляя ни единой зацепки.
Как ни досадовала Сестра Ху, долг зовёт, а Лань Хэ стоял насмерть и не выдал 79-ю Сестру Ху. Ей оставалось лишь затаить обиду. Прежде чем уйти, она вручила Лань Хэ ещё один обрезок собственного ногтя:
— На, испробуй-ка вот этот кусочек...
«Это что, новый оттенок?..» — мелькнуло в голове у Лань Хэ. Впрочем, вещь действительно ценная, так что он послушно спрятал «пробник».
Дел у всех хватало, но перед уходом Лань Хэ с беспокойством обратился к Сун Футаню:
— Давай я одолжу печать и поставлю тебе метку. Сейчас вокруг такая кутерьма, мало ли кто на тебя зарится... Глядишь, духи увидят мою дурную славу и не станут связываться.
В конце концов, он ведь играл в оперных постановках Мулянь, обретя определенную известность не только среди призраков, но и среди коллег по Подземному ведомству.
Сун Футань, хоть и симпатизировал Сяо Лаю, уточнял без тени иронии:
— Это что-то вроде санитарного штампа?
Лань Хэ замялся.
«М-да, если так сформулировать, звучит не очень...»
Лань Хэ достал ритуальную бумагу, скрутил из неё шнурок, свернул круглую табличку и начертал: «Подземное ведомство Восточной Вершины. Лай Доу Лай Лэ. Боевой Осел № 001». Затем он повесил знак на шею хромому ослику. Раз уж Сун Футань постоянно таскает бумажную фигурку с собой, то даже незнакомые призраки поймут, с кем имеют дело.
Сун Футань потрогал подвеску и одобрительно кивнул:
— Отлично.
Сестра Ху издали крикнула им вдогонку:
— Ну надо же! Ни та лиса, ни ёж даже в первый номер не попали! Зато осёл — под номером один! А уж про меня, бедную, и говорить нечего...
Сун Футань и Лань Хэ одновременно подумали: «... К чему столько сарказма?»
***
Когда Лань Хэ вернулся, съёмочная группа только завершила работу. Поскольку он заранее предупредил, что пойдёт отдохнуть, все решили, будто он просто завалился спать. В свободное время многие актёры использовали любую минуту, чтобы ухватить хоть немного сна.
Вернувшись в номер, Лань Хэ пересилил усталость, сменил повязку Ипину и лишь после этого лёг спать.
Проведя у Лань Хэ несколько дней, ёж, обладавший духовным развитием, быстро пошёл на поправку. Впрочем, иголки на месте лысины расти не спешили — духовная природа накладывала свои ограничения.
Игрушечную машинку Лань Хэ всё же купил, хотя для отвода глаз заявив, будто это подарок для Мяомяо, но Ипин её так и не опробовал.
В ту ночь он допытывался у Сестры Ху, сработает ли игрушечная машинка и как понять, достоин ли ёж-бессмертный пройти через такое испытание.
Сестра Ху разразилась длинной лекцией. Мол, совершенствование Четырёх Кланов зависит от характера и духа, но это правило не абсолютное — иначе откуда б взяться злодеям среди духов? Намного важнее судьба и предназначение.
В глобальном плане Клану Ежей последние сто лет катастрофически не везло, не без влияния человечества. А уж понятие «духовного шанса» и вовсе окутано туманом. Если удача улыбнётся, или духовная сила созреет, или человек, пришедший на помощь, окажется непростым, то в зачёт пойдёт абсолютно любая машинка.
Словом, всё это было объяснено с точки зрения духов и звучало слишком туманно. А Лань Хэ всего лишь хотел понять, стоит ли проявлять милосердие. После выходки хорьков он заколебался: хоть ежи в большинстве своём пассивны и унылы, из каждого правила бывают исключения.
Не спросит же он у Ипина: «Какая у тебя мечта по жизни?» Всё-таки тот стремился обрести Дао, а не дебютировать в шоу-бизнесе.
Не имея уверенности, Лань Хэ предпочитал не рисковать. Так игрушечная машинка и пролежала без дела до тех пор, пока Ипин полностью не оправился.
Лань Хэ отыскал Чжан Цинъю и предложил ему вместе с Ши Сюань выпустить Ипина на волю.
— Отличная идея, — согласен был Чжан Цинъю, но тут же добавил: — Кстати, ты в курсе, что Ши Сюань в последние дни сама не своя? Я с ней поговорил, и она призналась, что во время съёмок в парке развлечений... заблудилась. Хорошо еще, что ты вовремя её вывел.
Ши Сюань отличалась осторожностью и никому не рассказывала о произошедшем, пока Чжан Цинъю сам её не расспросил.
В эти дни у Лань Хэ не было с ней совместных сцен, а сама она молчала, поэтому он ни о чём не догадывался.
— Да, она тогда сбилась с пути, — коротко ответил Лань Хэ.
Чжан Цинъю помедлил:
—...
— Я имею в виду... призрачную мороку. Дух кружил её на месте.
— Ха-ха, — Лань Хэ усмехнулся с таким видом, будто хотел сказать: «Я в эту чушь не верю, но возражать из вежливости не стану», и просто спросил: — И как проявляется её неважное состояние?
— Да вся какая-то вялая, ходит сама не своя, по ночам кошмары снятся. Говорят, даже талисман под подушку положила — без толку, — вздохнул Чжан Цинъю. — Пошли к ней, отвлечём её чем-нибудь, глядишь, и повеселеет.
Похоже, перепугалась до смерти... Нападение духа не увенчалось успехом, но от столкновения с нечистью и сильного испуга люди нередко заболевают. В тяжелых случаях можно лишиться части души, а в легких — как у Ши Сюань — на человека просто цепляется скверна, из-за чего он увядает на глазах.
Лань Хэ размышлял, не стоит ли при случае сжечь кусочек ногтя, чтобы очистить Ши Сюань. Но актриса верила во всяческую мистику, так что требовалось действовать осторожно, дабы она ничего не заподозрила.
Они вместе направились к Ши Сюань. Та открыла дверь с измождённым лицом.
В эти дни Ши Сюань почти никому не открывалась. Она обратилась к знакомому шарлатану, но раздобытый талисман оказался бесполезен. Это окончательно её подкосило — она пожалела о каждом лайке, который когда-либо ставила этому «мастеру» в соцсетях.
— Мы пришли позвать тебя выпустить Ипина, он уже совсем поправился, — произнёс Лань Хэ, а затем поинтересовался: — Представляешь, Ипин спит без просыпу, а ты жалуешься на бессонницу. Может, просто переутомилась на съёмках? Не бери всё близко к сердцу.
— Эх, ты наверняка не поверишь, но я правда не понимаю, что со мной... — Ши Сюань указала на экран телефона. — Подождите пару минут, я хочу снять процесс на видео для влога. Сейчас как раз переписываюсь с подругой, она хочет сосватать мне нового народного умельца.
Ши Сюань выглядела удрученной:
— Вообще-то мне хотелось бы пойти в какое-нибудь солидное заведение. Даже если журналисты пронюхают, напишут максимум про тайный брак или мольбы о наследнике. А свяжешься с темными дельцами — проболтаются, и поползут слухи, дескать, такая-то актриса завела себе домашнего беса...
Лань Хэ и Чжан Цинъю не удержались от смешка.
На самом деле прошлого «колдуна» ей тоже посоветовала Сяо Цун, и тот провалился. Именно поэтому Ши Сюань сомнения и терзали, хотя она не стала озвучивать их вслух, а просто набрала сообщение в мессенджере: «Сяо Цун, а что за бессмертный мастер, про которого ты говорила?»
Сяо Цун ответила незамедлительно: «Обычный знахарь из Бессмертных верховой езды! Я с ними только что списалась, у них в фирме целая армия таких духов. Давай подберу кого-нибудь для начала, поговорите».
Услышав слово «фирма», Ши Сюань скривилась: отдавало коммерцией и не вызывало ни малейшего доверия. Ей подавай традиционный подход. Все эти новомодные эзотерические приложения она терпеть не могла, но из вежливости ответила: «Э-э, да мне без разницы... А есть кто поопытнее? Кто давно в теме и имя себе сделал...»
Чжан Цинъю рядом поддел её:
— Так и скажи: подавайте мне мастера первого эшелона!
Сяо Цун, услышав его голос на голосовом сообщении, рассмеялась: «Сестрёнка, да ты ничего не понимаешь! Все эти знаменитые прорицатели, конечно, опытные и имя у всех на слуху, но самые точные предсказания делают как раз новички! Духам ведь нужно прославиться, вот они и выкладываются на полную. Впрочем, твои опасения я понимаю — бывалые мастера действуют надежнее. Ладно, подберу тебе кого-нибудь посередине: и не совсем зелёный, и не зазвездившийся».
Ши Сюань вздохнула:
—... Ну ладно.
Сяо Цун прислала визитку: «Добавь его сначала, перекиньтесь парой слов. Если зайдёт — пойдёшь на приём».
Уступая давлению Сяо Цун, Ши Сюань решила списаться с кандидатом. Она дала себе слово: стоит подвоху всплыть, она сразу откажется и попросит больше не присылать контакты. Воспользовавшись твинком, она добавила «мастера», и тут же пришло автосообщение:
[Зал Истинного Блаженства. Тайное учение Бессмертных верховой езды в девятом поколении! Наследственные техники: связь с Подземным миром, гадание на алтаре, предсказание судьбы, изгнание скверны, поиск людей, фэншуй для живых и мертвых! Добро пожаловать! Рабочий телефон учителя Чжан Дундуна: XXXXXXXXX]
Через пару мгновений последовало продолжение: «Приветствую! Вы от Сяо Цун? Что вас интересует?»
Ши Сюань приложила ладонь к лбу: от этого приветствия разило жульничеством за версту! Она бросила взгляд на спутников. Чжан Цинъю уже расплылся в широкой ухмылке, да и Лань Хэ едва сдерживал улыбку.
Ши Сюань с чувством легкого смущения набрала: «Здравствуйте. Кажется, я столкнулась с призрачной морокой, и с тех пор плохо сплю по ночам. Вы можете с этим помочь?»
«Зал Истинного Блаженства»: «Разумеется! На моём алтаре прислуживают десятки бессмертных духов. Ваша проблема проще пареной репы — обычное отравление иньской скверной. Это влияет не только на сон, но и на удачу. Приходите, закроем этот вопрос вмиг!»
Ши Сюань взъерошила волосы, всё ещё сомневаясь: «Э-э... а можно уточнить? Вы говорите, у вас десятки духов-покровителей...»
«Зал Истинного Блаженства»: «Именно! Духи разделены по специализациям. У нас полный комплект: лисы, хорьки, змеи, питоны и умершие духи — все пять направлений!»
Ши Сюань несмело возразила: «А я слышала про лисиц, хорей, ежей и змей...»
«Зал Истинного Блаженства»: «Ха-ха! То, о чём вы говорите — это Четыре Великих Клана столицы! А я прибыл с Северо-Востока. Хотя корень у нас один, есть различия. Состав духов перекрывается лишь частично!»
Практика Бессмертных верховой езды уходит корнями в шаманизм и культ благовоний. Полноценный алтарь включает как минимум пять линий духов: Лисиц (Ху), Хорьков (Хуан), Змей (Чан), Питонов (Ман) и Умерших предков (Бэй). В крупных кланах встречаются и другие представители животного мира.
Служители делятся по обязанностям, формируя сложную структуру. Как говорится в пословице: «Лисы выписывают рецепты, хорьки разведывают путь, змеи собирают травы, а питоны толкут снадобья».
Ши Сюань на мгновение задумалась и закинула удочку: «Понятно... А если не поможет, деньги вернёте? Я работаю в медиаиндустрии, так что в случае чего могу вынести всё на публику».
«Зал Истинного Блаженства»: «Само собой! Советую прийти завтра... Ой, пождите-ка секунду. Ожидайте».
Спустя некоторое время он ответил вполне серьезным тоном: «Приношу извинения, но на данный момент принять вас не сможем. Только что дух-покровитель подал знак: местное божество созвало собрание. Наш главный хорек отбыл на совещание в ведомство, и когда вернётся — неизвестно...»
Не дослушав голосовое до конца, Ши Сюань с возмущением заблокировала экран:
— Ну вот, видели?! Мошенник!
Пусть она и верила в мистику, но дурой точно не была.
Лань Хэ замер.
Он хотел сказать, что вообще-то... Старшая Сестра Ху на самом деле созвала всех хорей на совещание...
***
Разумеется, открывать правду о том, что прорицатель на самом деле обладал настоящим даром, Лань Хэ не стал. Сделав вид, будто ничего не произошло, он вытащил Ипина, готовясь выпустить ежа на свободу.
Ши Сюань приготовила компактную камеру для съёмки влога, а Лань Хэ нес картонную коробку. В его рюкзаке всё ещё лежала игрушечная машинка — он давал себе последний шанс подумать, как именно предоставить Ипину духовную возможность. Вместе с Чжан Цинъю, водителем и ассистентом они покинули отель.
— Эй, Лань Хэ, вы куда собрались? — окликнул их из холла Ван Мао, упёршись руками в бока.
Задержав троицу, Ван Мао принялся наставлять их касательно завтрашних съёмок, велел подготовиться заранее и добавил, что Ши Сюань выглядит неважно. Поняв, что этот поток речи не остановить, Лань Хэ опустил коробку на пол.
В холле играл ребёнок-актёр из какой-то съёмочной группы. Наряженный в костюм, он катался на детском велосипеде и внезапно заходился плачем. Дело житейское, поэтому разговаривающие взрослые не обратили внимания. Однако Лань Хэ присмотрелся и заметил, что к ноге мальчика прицепился паук.
Пауки вызывали у Лань Хэ отвращение, так что он помедлил лишь мгновение. Но за эту долю секунды Ипин умудрился выкарабкаться из коробки! Паук спрыгнул с ноги ребёнка, шустро рванул к ежу, и Ипин, сцапав членистоногое, отправил его прямиком в пасть!
Лань Хэ сперва скрутил тошнотворный позыв, но тут же задумался: паук ведь сам приполз к нему, словно заворожённый? Ипин просто изголодался или вознамерился помочь ребёнку?
Пока Лань Хэ размышлял, Ипин с отвращением срыгнул недоеденную половину паука. За время пребывания в номере он привык к сочным, чистым фруктам, так что подобные «изыски» пришлись ему не по вкусу.
— Ой, Ипин сбежал! — с брезгливостью ойкнула Ши Сюань и отступила на шаг, помня слова Лань Хэ об инфекциях, которые переносят ежи.
Ёж: «...»
Заметив ежа, малыш зарыдал ещё громче, чем от паука, и изо всех сил вдавил педали, пытаясь развернуться.
Коснувшись игрушечной машинки в рюкзаке, Лань Хэ внезапно прозрел, постигнув суть небесного предназначения. Он произнёс чуть слышно:
— Малыш, осторожнее на поворотах.
«Велосипед — это ведь тоже транспортное средство». Дальше всё зависело только от самого Ипина.
Уловив ключевой сигнал, Ипин замер на три секунды, а затем с невероятной для обычного ежа прытью рванул вперёд и пластом лёг прямо под колесо!
Ребёнок ежа даже не заметил и на полном ходу переехал его, а сообразив, что произошло, заголосил во всё горло, бросил велосипед и задал дёру.
У Ши Сюань едва слезы не выскочили, мурашки побежали по коже:
— Да что с Ипином опять такое?!
Ёж и сам чуть не разрыдался: «Засчитано! Это счи-та-ет-ся!»
Он перевернулся на спину и ощутил, как после прохождения испытания вся его суть преобразилась.
Отныне он — не просто пугливый лесной зверёк, а обладающий духовной силой бессмертный из Клана Ежей! Теперь он сможет гордо поднять голову и заявить всему миру, что вековое унижение Клана Ежей будет смыто, начиная с него, Бай У!
Лань Хэ поднял коробку и накрыл ею новоявленного бессмертного:
— Ипин, ну что ты за любитель под колёса бросаться?
Бай У: «...»
В темноте под коробкой он обронил слезу: «Отныне я не просто трусливый обычный ёжик... я трусливый, но священный дух-покровитель!»
Лань Хэ развернулся к спутникам:
— Я уже начинаю подозревать, что у него дерматит. Спина зудит, вот он и ищет, обо что бы почесаться.
Напряжение мгновенно спало, и Ши Сюань смахнула так и не пролившиеся слезы.
— Я тут в интернете читал, что у ежей отвратительное зрение — близорукость высшей степени, — заметил Чжан Цинъю. — Хорошо, что ничего не переломал. Велик лёгкий, да и пацан нетяжёлый.
Ван Мао понял, что продолжать инструктаж бессмысленно, к тому же заметив странное поведение Ши Сюань, решил поговорить с ней позже наедине. Остальные же забрали Ипина, выбрали уединённый уголок и выпустили ежа на волю, засняв процесс от начала до конца.
Ши Сюань, не выключая камеру, сокрушалась:
— Эх, кабы не эта лысина, кадрам ценности бы не было!
Бай У: «...»
***
Поужинав со всеми, Лань Хэ вернулся в номер.
Едва он щёлкнул выключателем, как увидел стоящего посреди комнаты юношу. Высокий, с каштановыми волосами и карими глазами, он был облачён в чёрный традиционный халат и носил очки в тонкой золотой оправе. В его утончённых чертах лица угадывалось явное волнение.
Взгляд Лань Хэ задержался на нём лишь на долю секунды и тут же скользнул мимо. Словно ничего не произошло, Лань Хэ запер дверь и прошёл к столу.
«Что за дела?! Тебя же выпустили! Какого чёрта ты вернулся?!
К тому же, почему в человеческом облике у него нет лысины? Это же вообще против всякой логики!»
— Я... это... — Бай У замялся. Хотя он знал, что смертные его не видят, всё равно отвернулся к углу и, уставившись в стену, заговорил гораздо увереннее: — Хоть ты и дал мне глупое имя, да ещё и сбил...
Лань Хэ медленно повернул голову, наблюдая, как парень ведет беседу со стеной.
«??»
«Ваш Клан... тьфу, Клан Ежей, вы что, настолько социофобы?!»
Бай У понятия не имел, что Лань Хэ разглядывает его спину, и вдохновенно вещал:
—... Но если бы не велосипед, меня могло бы раздавить насмерть! А твои слова нечаянно указали мне путь и помогли обрести духовный шанс! Для нашего Кланового общества Ежей это небывалая удача! Теперь я обрел духовную силу, а наш Клан свято чтит благодетелей. Я вознагражу тебя!
«Да не стоит...» Лань Хэ и не подозревал, что Ипин окажется настолько вежливым. Заметив, что юноша собирается повернуться, он спешно отвёл взгляд и сделал вид, будто увлечён пейзажем за окном.
Бай У перевёл дух. Что ж, пусть этот монолог всё равно никто не слышал, ему было некомфортно говорить человеку прямо в глаза.
Посчитав, что стоять в углу недостаточно безопасно, он присел на корточки, уткнулся лицом в колени и, набравшись храбрости, пробормотал:
— Я... я как дух-покровитель, наверное, могу даровать тебе богатство...
Лань Хэ: «...»
«Ты же дух богатства! Нельзя ли поувереннее в таких вопросах?!»
Бай У, ковыряя штукатурку в углу, тихо промямлил:
— Так что я буду навещать тебя. А вот становиться ли твоим постоянным домашним покровителем... надо ещё пораскинуть мозгами. Я люблю жить в просторном дворе, а ты, кажется, постоянного угла не имеешь, работа у тебя непыльная да ненадёжная, да и на традиционный сыхэюань денег явно не хватит...
Лань Хэ: «....................»
У Лань Хэ аж сердце прищемило! Чёрт с ней, с неуверенностью в профессии, но его иголки что, созданы исключительно для того, чтобы колоть прямо в ранимое сердце артиста третьего эшелона?!
«Ну и пусть я не могу позволить себе сыхэюань! Но не забывай: в передачах о животных четко сказано, что главный враг ежа — лисица! Мечтай больше! Селиться в моей квартире как покровитель... Помечтай у меня, слышишь?!»
http://bllate.org/book/37841/5078394
Готово:
