Можно верхом на белом коне, можно и на электроскутере — подойдёт и то, и другое, давай же, выезжай...
Дождь барабанил вовсю, и сквозь дверь туалета Чи Бои с отчаянием слышала завывания свирепого ветра.
Она снова нажала на экран телефона, зажигая его.
И тут же погасила.
Снаружи разкричался чей-то голос:
— Последние цифры две тысячи двести девяносто девять!
Она пришла!
В эту буйную грозовую ночь действительно появился великий герой, который приехал сквозь ветры и ливни, чтобы спасти её!
Чи Бои тихонько постучала в дверь туалета:
— Здесь...
Шаги героя приблизились, и рука героя просунулась снизу в щель под дверью.
Разделенная дверью, Чи Бои произнесла:
— Спасибо.
Кто-то за дверью отозвался:
— Не за что.
Голос был очень знакомым.
Рука Чи Бои замерла, и собеседник, казалось, тоже на мгновение оцепенел.
— На улице... идет дождь?
Человек за дверью убрал руку и ответил:
— Идет.
Подождав немного, он тихо добавил:
— Сильный.
И правда сильный, он разил словно шипы, и стоило выйти наружу, как одежда мгновенно промокала насквозь.
Чэнь Юнь стояла перед раковиной и терла руки —
когда она передавала вещь внутрь, тыльная сторона ладони задела пол.
Хотя этот туалет сильно отличался от тех, что она видела обычно — большой, чистый и даже приятно пахнущий — но... как ни пахни, это всё равно туалет.
Даже если его построили похожим на храм, он остаётся туалетом.
Впрочем, туалеты тоже бывают разными.
Например, пол в этом туалете — матовый серо-черный; например, стены в этом туалете — дымчато-серые с темным узором; например, рядом с зеркалом в этом туалете висит большой плакат...
Бамбуковая обитель.
Какое же заведение размещает рекламу прямо в туалете?
Чэнь Юнь с минуту поглядывала на эту темно-зеленую рекламную листовку, как вдруг в зеркале рядом с плакатом неторопливо прошла какая-то фигура.
Красное платье, черное длинное пальто.
— Это ты... — подошла она и произнесла тихо.
Чэнь Юнь опустила голову и продолжила мыть руки.
Вода журчала, а на улице шумел ливень.
Вымыла пальцы, потерла кончики, покрутила запястья, переплела пальцы, чтобы промыть промежутки...
Снаружи бушевал дикий ветер с дождем, а внутри царили тишина и покой.
В тесном пространстве горел тусклый желтый свет, а в носу стоял запах герани с ароматом лилий от жидкого мыла и какого-то незнакомого благовония — дешевый, резкий, пахнущий странно и неестественно.
Но рядом ощущался и живой запах чужого тела: кипарис, цветы китайской сливы, чанъаньское дерево, даньму и инжир...
Этот аромат был глубоким и далеким, и стоило оказаться чуть ближе, как он словно накрывал тебя легким хрустальным колпаком.
Чэнь Юнь услышала, как она сказала:
— Укусы тоже нужно дезинфицировать, промывать йодопидоном или перекисью водорода в течение минуты. Если рана глубокая и закрытая, лучше всего поехать в больницу и сделать прививку.
Какую еще прививку?
Чэнь Юнь бросила взгляд на фиолетово-синие содранные следы зубов на собственном запястье:
— От бешенства?
— От столбняка.
В зеркале Чэнь Юнь заметила, что выражение лица той никак не изменилось: она всё так же едва заметно улыбалась, однако брови слегка сошлись на переносице, образуя маленький холмик.
— Я сама себя в шутку укусила, — тут же бросила Чэнь Юнь.
Та не казалась особо удивленной, лишь кивнула:
— Тогда продезинфицируй.
Раз надо, значит надо.
Чэнь Юнь решила, что вернется и тут же вымоет руку в спирте в течение целой минуты.
Она украдкой бросила взгляд в зеркало: этот врач шарила по себе в поисках чего-то —
ее волосы падали на щеки небрежными волнами, при свете лампы отливая красноватым оттенком, а камешек в мочке уха тихонько мерцал в такт.
Больше не глядя, она стряхнула с рук воду и собралась уходить.
Но именно в этот момент снаружи громыхнул раскат грома.
Чэнь Юнь не остановила шаг, но за спиной раздались шаги...
— Чэнь Юнь.
Чэнь Юнь остановилась и молча стала ждать.
И дождалась носового платка.
— Вытри лицо, — сказала та.
Увидев, должно быть, ее выражение лица, та слегка вздрогнула, но все же упорно протягивала его дальше:
— Вытрись... Ты... упала, когда шла сюда? Почему...
Чэнь Юнь не удержалась и тихо выругалась, а затем крутанулась на месте и бросилась к зеркалу —
Какая же у нее была испачканная морда!
Щеки были сплошь в грязи.
И ладно бы только это — она даже обнаружила у себя на макушке листик...
— Вытрись же, — произнесла та рядом. — Ты же такая чистюля, разве можешь стерпеть?
Чэнь Юнь помолчала секунду, открутила кран и принялась неистово умываться —
Неудивительно, что от нее исходил такой странный душок, а она-то думала, это дождь...
На середине умывания ее вдруг осенило:
Она что, только что назвала меня чистюлей?
Правда?
Она ведь так и сказала, верно?
И что... это должно значить?
— Почему пришла ты? Ты что... теперь доставляешь еду?
Чэнь Юнь, вытираясь майкой, что была под низом, ответила на ходу:
— Нет, этот твой заказ никто не брал, а в лавке как раз кто-то оставался. Вот я и пришла.
И поэтому... смогла встретить тебя.
— Из какой лавки? — та шагнула вперед и подняла руку.
Чуть ли не рефлекторно Чэнь Юнь отпрянула назад, заслонившись рукой, и одновременно уставилась на ее ладонь.
Однако эта рука легко скользнула у ее щеки, не встретив ни малейшего сопротивления, и двинулась вверх...
Чэнь Юнь почувствовала, как ее макушку легко потрепали.
— Из какой лавки?
Та разжала ладонь, и на ней лежал листочек дерева.
Чэнь Юнь перевела взгляд с листка на ее лицо: та по-прежнему улыбалась, ее брови и глаза были живописны, а тон — донельзя мягким:
— Не из того ли круглосуточного магазина?
Зачем спрашивать об этом?
Зачем ей знать, из какой лавки?
— Если оттуда, было бы здорово, я бы попросила тебя отложить мне кукурузу, — она вздохнула. — Кукуруза в том магазине пользуется спросом, часто после работы хочется поесть, а ее уже нет.
Чэнь Юнь о чем-то задумалась, но, взглянув на нее, проглотила слова обратно:
— Ладно.
— Я оставлю для тебя.
Та снова улыбнулась.
Улыбалась она медленно —
чуть приподняла брови, глаза за очками мягко согнулись, уголки рта поползли вверх, а возле щек проступили ямочки.
Очень... красиво.
Чэнь Юнь прикусила кончик языка и отвернулась:
— Ты пила?
Боковым зрение она заметила, как собеседница приподняла бровь и поморщила нос:
— Чувствуется?
На самом деле почти не чувствовалось...
Если только у нее не было какого-то феноменального чутья.
— Видно по тебе, — Чэнь Юнь повернулась к ней, глядя на ее слегка побледневшие губы и руки.
Сейчас ее рука лежала на животе.
— Тебе плохо?
На этот раз прозвучало утверждение: Чэнь Юнь вгляделась в ее глаза и повторила: — Тебе плохо, признайся.
Чи Бои мысленно вздохнула, отступила на два шага назад и расслабленно прислонилась спиной к краю умывальника:
— Нормально... У тебя в последнее время не кружится голова? Как работа, всё гладко? Не тяжело?
Гладко ли? Тяжело?
Чэнь Юнь не знала, как ответить на ее вопросы.
Ей хотелось усмехнуться, но то самое шевельнувшееся в глубине души смутное чувство заставляло наговорить гадостей, поэтому она просто решила промолчать.
Впрочем, даже молча она то и дело украдкой бросала на нее взгляды —
Та была высокой, да еще и на каблуках, и прислонилась к...
Этот умывальник был таким грязным...
Чэнь Юнь приоткрыла рот и выдала:
— Не прислоняйся туда.
— Что?
— Не прислоняйся к этому месту, — Чэнь Юнь так и подмывало вытащить эту женщину за руку и заставить посмотреть на собственную одежду. — Разве ты не чувствуешь оттуда вонь половой тряпки?
— Серьезно?
Сколько бы алкоголя ни выпила эта женщина, Чэнь Юнь казалось, что она выглядела слегка пьяной.
Впрочем, дело могло быть не только в алкоголе — ей, должно быть, и впрямь было очень плохо.
Она качнулась, но устояла на ногах:
— Не знаю... Спасибо тебе, малышка Чэнь Юнь.
Она снова улыбнулась:
— С наступающим Праздником Середины осени.
Она улыбалась, глядя на нее, и взгляд ее был мягок, как вода, а голос звучал так тихо, словно вздох:
— Возвращайся скорее, ночная смена... будь осторожна на дороге.
Чэнь Юнь опустила голову и зашагала прочь, сделав пару шагов, побежала, преодолела какое-то расстояние, вонзила ключ в замочную скважину, крутанула ручку и ринулась вперед —
Дождь свирепо хлестал по лицу и в глаза, ледяной до костей...
Услышав череду неритмичных шагов, Чи Бои открыла глаза и увидела перед собой человека с капающими с волос каплями воды —
— Чэнь Юнь?
Она поправила очки:
— Почему вернулась? Что-то забыла?
Чэнь Юнь сжала спрятанный за спиной дождевик и спросила:
— Как ты вернешься?
— Что?
— Как ты доберешься домой? — громко переспросила Чэнь Юнь. — Идет дождь, ты на машине?
Чи Бои замерла, вынула телефон и глянула на экран — такси, вызванное в туалете, до сих пор никто не взял.
— На такси поеду.
— Я отвезу тебя.
Стоявший перед ней человек вытащил из-за спины такой же промокший пакет:
— Надевай, я отвезу тебя.
Глава 9. Бо в кипарисе, И в настроении
Чи Бои сидела на заднем сиденье маленького электроскутера, закутанная с ног до головы в плотный дождевик, и смотрела на спину великого героя, который прямо сейчас принимал бурные водяные ванны посреди проливного дождя...
Этот великий герой отличался ослиным упрямством.
Она говорила: давай накинем дождевик на двоих, закрой хотя бы голову и спину.
Тот ответил: не нужно.
Она предложила: тогда я буду держать его над нами, а ты веди свой скутер.
Тот бросил: сиди смирно.
Она сказала: ладно, давай я вызову кого-нибудь, чтобы нас забрали, дождь и правда слишком сильный.
Тот отрезал: хочешь — вылезай.
Она...
Она закрыла рот.
Она не смела больше сказать ни слова, страшно боясь, что этот с виду холодный, но мягкосердечный великий герой просто взвалит ее вместе со скутером на плечо и побежит.
http://bllate.org/book/37843/4735707
Готово:
