Он сначала открыл диалоговое окно с Янь Цунъюй, и тот ответил, что у него есть время и звать его можно в любой момент.
Гу Цзи односложно ответил: «Хорошо».
Затем шло сообщение от Линь Цинжаня. Тот писал, что они вместе пообедают и что Гу Цзи должен прийти пораньше и подождать его в студии.
Что до Линь Цинжаня — хотя сейчас Гу Цзи до смерти не хотел оставаться с ним наедине, всё же требовалось соблюсти приличия. В конце концов, они с Линь Цинжанем всё ещё состояли в отношениях, иначе в один прекрасный день поползли бы слухи, и он прослыл бы бессердечным мерзавцем, практикующим эмоциональное насилие.
Ближе к одиннадцати часам Гу Цзи направился к зданию факультета искусств.
В памяти Гу Цзи в прошлой жизни он ходил в художественную аудиторию к Линь Цинжаню не так уж часто, потому что Линь Цинжань не любил, когда Гу Цзи приходил к нему прямо в класс, и обычно заставлял ждать себя внизу — в любую погоду, будь то пронизывающий ветер, дождь или палящее солнце.
Причиной тому, вероятно, служило то, что у Линь Цинжаня в аудитории имелся еще и запасной поклонник для поддержания двусмысленных отношений.
Но на сей раз, по неизвестной причине, Линь Цинжань в сообщении даже точно указал номер художественной студии — это значило, что Гу Цзи должен подняться и найти его прямо на месте.
Солнечный свет падал в коридор. Гу Цзи рассеянно отыскивал нужную аудиторию, размышляя над тем, как бы побыстрее отделаться от Линь Цинжаня, как вдруг, подняв глаза, неожиданно столкнулся с чьим-то слегка ошеломленным взглядом.
Задняя дверь класса была распахнута. Янь Цунъюй сидел перед мольбертом, держа в руке кисть с краской. Только что он просто невзначай бросил взгляд за дверь, никак не ожидая увидеть Гу Цзи, и от этого его сердце вдруг пропустило пол удара.
Сам Гу Цзи не особо удивился — еще вчера он узнал, что Янь Цунъюй тоже учится на художественном. Стоя в коридоре, он приветливо махнул ему рукой.
Янь Цунъюй слегка опустил взгляд, тут же отложил все принадлежности и поднялся с места, выходя из аудитории через заднюю дверь.
Гу Цзи заглянул внутрь:
— Разве здесь нет преподавателя?
— Преподавателя нет, мы рисуем сами, — ответил Янь Цунъюй и поинтересовался: — Ты… почему здесь?
Глава 7
Вспомнив, что Янь Цунъюй тоже учится на художественном, Гу Цзи спросил:
— Я ищу кое-кого. Ты не знаешь, где находится 317-я студия?
Янь Цунъюй слегка прикусил губу. Сообразив, зачем тот пришел, он всё же указал ему дорогу:
— Это здесь.
Хотя он понимал, что вероятность того, что Гу Цзи пришел целенаправленно к нему, была крайне мала, в ту самую секунду, когда он увидел Гу Цзи, в глубине души поднялась непреодолимая волна радости, и он выскочил наружу, совершенно не задумываясь ни о чем другом.
Узнав, что Гу Цзи разыскивает Линь Цинжаня, он хоть и ожидал этого, но всё равно не смог избавиться от легкого разочарования.
Гу Цзи обнаружил, что 317-я студия — это как раз то помещение, откуда только что вышел Янь Цунъюй. Он заглянул внутрь через заднюю дверь, заметил сидевшего у окна со спины Линь Цинжаня и, мельком взглянув, тут же отвел глаза.
— Разве ты не войдешь к нему? — подал голос Янь Цунъюй. — Сюда можно заходить свободно.
Гу Цзи вовсе не горел желанием искать Линь Цинжаня. Он согласился на этот обед лишь ради приличия, чтобы кое-как соблюсти фасад отношений, но делать что-то большее было выше его сил.
Места в студии были смешанными. Заметив у задней двери свободный стул, он спросил:
— Я могу посидеть рядом с тобой?
Янь Цунъюй замер. От этих эмоциональных качелей его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, а на лице мелькнула едва заметная улыбка:
— Можно.
Естественно, он не стал задавать глупых вопросов вроде того, почему Гу Цзи не хочет сесть рядом с Линь Цинжанем.
В это время суток студентов в студии было немного, а на задних рядах и вовсе почти никого не оставалось. Гу Цзи придвинул первый попавшийся стул и, не занимая место перед мольбертом, устроился прямо возле Янь Цунъюя.
Янь Цунъюй снова взял в руки кисть и краски, но на душе было неспокойно, и он долго не мог сделать ни единого мазка.
— Я тебе мешаю? — заметив что-то неладное, виновато произнес Гу Цзи. — Пожалуй, я пойду посижу в коридоре.
Он пришел к такому выводу потому, что Линь Цинжань отличался крайней щепетильностью во время рисования: стоило чему-то вокруг показаться ему неидеальным, как он тут же срывался в гнев, заявляя, что это разрушает его вдохновение.
Гу Цзи был знаком лишь с одним творческим человеком — Линь Цинжанем, — и потому искренне полагал, что все они таковы, опасаясь помешать Янь Цунъюю.
Янь Цунъюй ухватил Гу Цзи за рукав, не желая его отпускать, но, сообразив, как это выглядит, тут же разжал пальцы и тихо проговорил:
— Всё в порядке, ты мне не мешаешь. Просто я еще не придумал, как именно рисовать.
Гу Цзи бросил взгляд на холст, где переплетались различные темные и светлые оттенки, издалека напоминающие космическое звездное небо. Он не очень разбирался в живописи, но это не мешало ему находить сочетание цветов красивым.
— Очень красиво, — оценил Гу Цзи.
Услышав его слова, Янь Цунъюй чуть не выронил кисть. Почему обычные слова этого человека так сильно будоражат его душу, не позволяя обрести покой?
Янь Цунъюй тихо выдохнул:
— Спасибо.
Сидя без дела, Гу Цзи повернул голову, наблюдая за тем, как рисует Янь Цунъюй: то взглянет на холст, то на палитру, словно зачарованный таинственными переливами красок.
Янь Цунъюй остановился и спросил:
— Хочешь попробовать?
— Нет-нет, — тактично отступил назад Гу Цзи, замахав руками. — Я не умею, не порть холст.
Заметив, что Гу Цзи всё это время разглядывал мольберт, а не ковырялся в телефоне, Янь Цунъюй решил, что тот всё же интересуется процессом, и предложил:
— Тогда давай попробуем на обычной бумаге?
Гу Цзи моргнул:
— Можно?
— Конечно можно, — улыбнулся Янь Цунъюй, прикрепил к стоявшему рядом мольберту новый лист акварельной бумаги, приготовил кисти с красками и протянул их Гу Цзи: — Если возникнут вопросы, спрашивай меня.
Гу Цзи серьезно взял принадлежности, уставился на свой белоснежный лист и после долгих раздумий нанес на него густой мазок темно-синей краски.
Если присмотреться, можно было заметить, что Гу Цзи пытается подражать манере Янь Цунъюя.
Сначала Янь Цунъюй ничего не понял, но, заметив в правом верхнем углу чужого листа странноватое пятно розовой краски, почувствовал смутно знакомые нотки. Он в нерешительности перевел взгляд на собственную картину.
Разве… он рисовал вот так?
Сам же Гу Цзи считал, что его творение выглядит вполне неплохо.
Поскольку его работа изначально относилась к пейзажно-атмосферному жанру, всё было просто: рисуй он портрет или конкретный предмет, любой профан сразу бы понял, насколько безобразно это выглядит, но в случае с подобной размытой эстетикой различить качество было не так-то легко.
Янь Цунъюй вернул внимание к собственной работе и сделал еще один штрих на холсте.
Время шло, и упрощенная, наспех состряпанная картина Гу Цзи была почти закончена. Янь Цунъюй, который и сам уже подходил к концу, тоже готовился нанести финальные мазки.
http://bllate.org/book/37877/4740423
Готово:
