Фу Юньцин на миг растерялся.
В его памяти этот парень всегда казался дерзким и бесстрашным. Даже перед лицом строжайшего завуча он держался с небрежным вызовом — такой же яркий и непокорный, как и его серебристо-белая шевелюра. Но сейчас, раздавленный болезнью, он выглядел непривычно, почти болезненно хрупким.
— С чего вдруг такой интерес? — спросил Фу Юньцин.
Чжань Юй на секунду задумался, слегка склонил голову и прищурился от бьющего в окно света:
— Ну как же... Раз уж я в тебя тайком влюблён, надо бы разузнать, какова тёща в общении. Сложный ли характер?
Губы его совсем побелели, а лицо выглядело бескровным — казалось, парень вот-вот лишится чувств. И всё же в уголках его глаз плясали лукавые искорки.
Фу Юньцин с непроницаемым лицом поднялся с места:
— Я возвращаюсь на занятия.
Чжань Юй приподнялся на локтях и выдавил пару сухих, немощных покашливаний:
— Врача где-то носит... Вполне возможно, я испущу дух с минуты на минуту. Иди-иди, а то ещё увидишь мой хладный труп — не дай бог, заикой останешься.
Фу Юньцин устало потёр переносицу и повернулся к нему:
— Ты хоть иногда можешь не паясничать?
Каждое слово — сплошное паясничество, аж зубы сводит.
Чжань Юй наклонил голову набок и с наигранной задумчивостью пробормотал:
— Охота послушать нежностей?
— Нет, — с вздохом отрезал Фу Юньцин.
Теперь становилось понятно, отчего завуч при одном упоминании этого недотёпы тяжело вздыхал.
— А только... — протянул Чжань Юй, и его губы тронула усмешка. — На слух-то сладость не проверишь. Тут пробовать надо.
Фу Юньцин замер. Когда до него наконец дошёл подтекст этой двусмысленной фразы, кончики его ушей мгновенно вспыхнули кумачом. Он смутился и с досадой бросил:
— Чжань Юй, знай меру!
Поняв, что перегнул палку, Чжань Юй убавил пыл и с примирительными интонациями проворчал:
— Ладно-ладно, виноват. Не дуйся, наш образцовый отличник. А то морщины появятся — пропадёт вся красота.
— Ну же, расскажи, какая у тебя мать? — Он тут же перевёл тему, пока собеседник не сбежал окончательно.
Снова тот же вопрос.
Фу Юньцин вскинул взгляд, испытательно прищурившись. Чжань Юй же вальяжно заложил руки за голову:
— И не пытайся выведать «зачем». Не хочешь — как хочешь.
Фу Юньцин лишь слегка кивнул и ровным голосом произнёс:
— Тогда я пошёл.
"Чего?! Ну ты и бука!"
Чжань Юй рывком сел. От такой резкости в голове больно загудело, а когда пелена перед глазами рассеялась, в медкабинете уже никого не было.
В распахнутое окно со свистом врывался сквозняк, вздымая занавески белыми волнами. За стеклом шумела листва.
— И вправду свалил? — Чжань Юй искренне поразился. — Бессердечный истукан!
Неудивительно, что в будущем этому типу суждено было оказаться на заводе — гайки крутить... э-э, то есть цветы сажать! Холодный, злопамятный тип. Характер у него покруче, чем у самого Чжань Юя, хотя тот вообще-то избалованный барчук.
Посидев немного через силу и так и не дождавшись возвращения «холодной принцессы», Чжань Юй снова откинулся на подушку — голова раскалывалась беспощадно.
Сам того не заметив, он опять провалился в небытие. Свозь полусон до него доносился чей-то приглушённый шёпот, а затем к лбу прикоснулась тёплая ладонь.
Морщась от дискомфорта, Чжань Юй отвернулся. Какого черта? Ему и без того жарко!
То ли он погрузился в более глубокий сон, то ли посетитель ушёл, но вокруг вновь воцарилась тишина.
Окончательно очнулся он от оглушительного треска школьного радио.
По завершении уроков в средней школе при Яньчэнском университете традиционно включали трансляцию. Из динамиков лилась музыка, сменяемая школьными дикторами, которые зачитывали стихи, прозу или разбирали смыслы популярных песен.
— Братец Юй! Ты проснулся! — над самым ухом раздался оглушительный вопль.
Поморщившись, Чжань Юй повернул голову и наткнулся на расплывшуюся физиономию Чэнь Бояна. Лицо больного мгновенно ожесточилось:
— Только попробуй сунуться ближе — пришибу.
Чэнь Боян замёрз на месте, виновато хмыкнул и сдал назад:
— Понял-понял. Вижу, мозги у тебя ещё не спеклись.
— Да я просто хотел своим лбом твою температуру проверить, — торопливо оправдался он, вскидывая три пальца для клятвы, дабы избежать расправы.
— Ты чего здесь забыл? — Чжань Юй прикрыл глаза. Головокружение никуда не делось, хотя чувствовалось легче, чем в момент прихода в медпункт.
— Так ведь я всей душой переживаю за братика... — начал было Чэнь Боян, но под скептическим смешком Чжань Юя тут же сменил пластинку: — Да Отличник Фу меня притащил! Велел караулить, пока тебе капельницу ставят.
Он вообще-то двигал в компьютерный клуб, но прямо у входа его нагнал звонок от Фу Юньцина с новостью, что Чжань Юй валяется в медпункте.
Чжань Юй опешил.
— Братец Юй, ты и впрямь разболелся! — поразился Чэнь Боян. — А я-то думал, ты притворяешься.
В конце концов, сбегать с уроков под видом болезни для них было обычным делом.
— Говоришь, это Фу Юньцин тебя позвал? — переспросил Чжань Юй. — Когда?
— Да пару минут назад.
— Он разве не свалил?
Недоумевая, Чжань Юй поднял руку. В тыльную сторону ладони была вставлена игла, и он физически ощущал, как ледяной раствор цедит по капельнице, охлаждая пальцы.
— О, наш школьный задира соизволил очнуться!
Чжань Юй с Чэнь Бояном одновременно подняли головы. В дверях стоял школьный врач, Учитель Чжоу — их давний знакомый. В богатой истории их прогулов этот человек занимал почетное место: именно он не раз выписывал им справки о «тяжёлом недомогании».
— Учитель Чжоу, — вежливо поздоровался Чэнь Боян, поднявшись со стула.
Чжоу Лян подошёл к койке, окинул взглядом флакон, в котором оставалась от силы пятая часть лекарства, и удовлетворённо кивнул:
— Почти всё.
Сделав пару пометок в журнале, врач отложил планшет и улыбнулся:
— Одноклассник Чжань, на этот раз ты просто обязан выказать глубокую признательность своему соседу по парте.
— Это ещё с чего? С этого места поподробнее.
— Не окажись его рядом, ты бы сейчас уже в реанимации прохлаждался, — Чжоу Лян протянул ему градусник. Чжань Юй на автомате сунул его под мышку и тут же поморщился от ледяного прикосновения стекла.
— У тебя температура под сорок зашкаливала. Понимаешь, чем это чревато? — Чжоу Лян поманил рукой, и сообразительный Чэнь Боян тут же пододвинул ему стул. Врач сел, похвалил парня за понятливость и продолжил: — Ещё немного — и менингит, или вовсе мозги спеклись бы.
— Хм, — буркнул Чжань Юй. — А я решил, что он сбежал.
— Куда там сбежал! Он меня по телефону вызвонил, спас от дел, сам сидел подле тебя целых два урока и только пару минут назад отлучился.
Чжань Юй поджал губы.
Что ж, свои слова придётся забрать обратно. Не такой уж тот и бессердечный. Пожалуй, с такой душевной добротой этот парень в будущем будет пользоваться бешеной популярностью на рынке женихов.
— Ладно, раз такое дело, я потом вышлю ему знамя золотыми нитями с благодарностью, — вполне искренне изрёк Чжань Юй. — Заслуженный образцовый отличник.
— Давай градусник, — ворчливо велел Чжоу Лян.
Парень вынул термометр и передал врачу.
— Тридцать семь. Жар спал, лекарство докапало. — Чжоу Лян ловко отклеил пластырь на ладони, выдернул иглу и прижал ватку к проколу: — Держи.
Чжань Юй косо глянул на вату, не изъявляя желания напрягаться. Чжоу Лян ухмыльнулся:
— Чэнь Боян, подержи-ка ты.
— Ага, сейчас! — Чэнь Боян уже готов был прийти на помощь.
Чжань Юй раздражённо цыкнул и сам прижал ватку, увернувшись от чужих рук.
Он сбросил одеяло и поднялся. От долгой лихорадки в голове всё ещё туманно шумело; заметив, как того качнуло, Чэнь Боян перепугался и дёрнулся подстраховать:
— Братец Юй, да ты же...
— Уйди, твой батя не инвалид, — отмахнулся Чжань Юй, поднимаясь на ноги. В висках отчаянно и остро закололо, вынуждая его скривиться, но он быстро вернул лицу бесстрастное выражение: — Пошли жрать.
— О, отлично! Я как раз голодный как волк! — просиял Чэнь Боян.
Услышав про еду, Чэнь Боян мгновенно повеселел и вприпрыжку припустил к выходу. Чжань Юй вразвалочку поплёлся следом.
— Чжань Юй, — окликнул его Чжоу Лян.
Тот обернулся.
— У тебя иммунитет ни к чёрту. Постарайся больше не болеть, не заставляй людей волноваться.
— Я не мазохист какой, чтобы каждый день пластом лежать, — фыркнул Чжань Юй и неопределенно махнул рукой.
Проводив их взглядом, Чжоу Лян вздохнул и достал телефон, набивая ответ:
[Очнулся, ушёл, температура 37]
Ответ прилетел почти мгновенно — как всегда безукоризненно вежливый и сдержанный:
[Спасибо, Учитель Чжоу. Простите за беспокойство.]
***
Из-за болезни аппетита у Чжань Юя не было вовсе. Чэнь Боян, проявив небывалую чуткость, отвёл его в ближайшую кашеварню, где они взяли по пиале горячей рисовой каши со сбором закусок. Заглотив жидкую кашу, Чжань Юй почувствовал, как к нему постепенно возвращаются силы.
— Братец Юй, может, вызовешь шофёра и домой рванёшь? — озабоченно предложил Чэнь Боян.
Если честно, ему редко приходилось видеть Чжань Юя в таком разобранном состоянии. Куда девалась вся его привычная спесь и запал? Казалось, из него попросту выкачали всю жизненную энергию.
— Угу, сам об этом думаю, — выдохнул Чжань Юй. — Дуй в класс.
Капельница отняла кучу времени, да ещё перекус — до начала вечерних самостоятельных занятий оставались считанные минуты. Чтобы не схлопотать выговор, Чэнь Бояну придётся бежать вприпрыжку.
— Я уже набрал водителю, скоро подъедет, — Чжань Юй развалился на спинке стула, пыша вальяжной сонливостью.
Чэнь Боян колебался, но вечерний класс сегодня вела их классная руководительница, а рисковать её гневом он не решался.
— Если совсем плохо станет — сразу набирай! — поднявшись, напутствовал он.
— Проваливай уже, — поморщился Чжань Юй. — Опоздаешь — потом не ной, что это я тебя задержал.
Чэнь Боян всмотрелся в его лицо — цвет и впрямь выглядел здоровее, чем днём, — и окончательно успокоился:
— Ну, я погнал.
— Ага.
Едва друг скрылся из виду, Чжань Юй расслабил напряжённое тело и до боли сжал пальцами раскалившиеся виски.
Чёрт, до чего же паршиво!
"Похоже, мозгам и впрямь крышка. Запёкся котелок".
Вдали прозвенел предупредительный звонок школы.
Кашеварня постепенно опустела, и Чжань Юй остался в одиночестве. Первые минуты он пытался сохранять прямую осанку, но волнообразная приступообразная боль вынудила его ткнуться лицом в стол, совершенно позабыв про липкую столешницу.
Болела не только голова — скручивало всё тело, словно напомнили о себе даже давно удалённые миндалины.
— О-о-о, гляньте-ка! Не сама ли это гроза нашей школы? — раздался хриплый, ехидный голос. — Что стряслось с нашим маленьким принцем? Нездоровится? А я слыхал, ты занемог, вот и решил навестить, выказать сочувствие.
Чжань Юй нахмурился. Когда не везёт, так во всём. Память у него была так себе, но задиру, которому он настучал по шапке буквально на прошлой неделе, забыть было трудно.
Стул напротив с резким, скрежещущим звуком отъехал по полу. На него вальяжно взгромоздился рослый, плечистый парень и оскалился:
— Что ж ты, принц, даже взглядом меня не удостоишь? Неужто замямял, кто перед тобой? А ведь я из-за тебя строгий выговор от школы схлопотал...
— Я твой папаша, — не меняя позы и изо всех сил сдерживая разрывающую голову ярость, буркнул Чжань Юй. — Отвали. Сгинь.
То ли слова задели гопника за живое, то ли сказалась затаённая обида, но парень мгновенно взвился:
— Мать твою, ну и сука же ты крутая!
Все прежние счёты вспыхнули с новой силой. Озверев, хулиган схватил со стола стеклянную бутылку из-под соевого молока и со всей дури замахнулся на Чжань Юя:
— Корчишь из себя неизвестно кого, мразь!
За долю секунды до удара Чжань Юй резко мотнул головой, толкнулся ногами и вместе со стулом отлетел назад, врезавшись в соседний стол.
Стеклянная бутылка со свистом обрушилась на пустую столешницу и разлетелась вдребезги. Осколки брызнули во все стороны.
— Мамочки! — заверещал хозяин заведения, высунувшись из кухни, но, оценив обстановку, мгновенно юркнул обратно.
Смахнув с одежды стеклянные крошки, Чжань Юй поднялся. Перед глазами на миг всё поплыло, но он с усилием зажмурился и мотнул головой, возвращая чёткость зрению.
В полупустом заведении появились четыре фигуры. Зачинщик с окрашенными в грязно-жёлтый цвет волосами отличался внушительными габаритами — настоящий детина. Трое других подпирали единственный выход, свирепыми взглядами отпугивая редких прохожих, дерзнувших заглянуть внутрь.
Окинув их мутным взором, Чжань Юй хрипло ухмыльнулся:
— Что, в этот раз удирать не будете?
Желтоволосый густо налился краской — то ли от злобы, то ли от стыда.
В прошлый раз они всей оравой подкараулили Чжань Юя, но тот намял им бока так, что только пятки сверкали. Желтоволосому повезло сбежать, иначе лежал бы сейчас в травматологии с переломанными конечностями, как остальные. Вот только история быстро просочилась в школу, и теперь гопник стал посмешищем. А для таких, как он, презрение окружающих было похуже перебитых костей.
— Всё ещё храбришься? — Желтоволосый вскинул «розочку» из разбитого бутылочного горлышка, целясь Чжань Юю прямо в лицо, и оскалился в уродливой гримасе: — Сегодня я тебя изувечу. Узнаешь, каково это — быть калекой.
Острые края стекла зловеще поблёскивали в тусклом свете лампы.
Упёршись бёдрами в край стола, Чжань Юй выпрямился. Это простое усилие отозвалось липким холодным потом по всей спине — ноги и руки налились свинцовой слабостью.
И всё же он презрительно усмехнулся:
— Ну давай. Покажи бате, на что ты способен.
http://bllate.org/book/37960/4912950
Готово:
