— Братец Юй, а твоя соседка по парте — не та ли пухляшка, с которой вы чертили разделительную линию? — сгорал от любопытства Чэнь Боян.
Когда они познакомились с Чжань Юем, им было всего по пять лет. Но большую часть времени тот жил с дедушкой за городом, да и учился в другой начальной школе, так что по-настоящему сплотиться их компания смогла только в средней.
О событиях младших классов Чжань Юй изредка вспоминал разве что в седьмом роде, а потом и вовсе замял эту тему.
Чаще всего от него слышали про учебную группу из четырёх человек, в которую как раз и входила та самая упитанная девчушка.
Чжань Юй отпил колы и, прищурившись с теплыми искрами в глазах, мазнул взглядом по Фу Юньцину:
— Ага, именно она.
— Ну ты даёшь! — в один голос ахнули Чэнь Боян и Чжао Цюй. — Братец Юй, да у тебя, оказывается, была первая любовь!
Фу Юньцин поставил игру на паузу, чуть повернул голову и негромко спросил:
— И... что именно тебе в ней нравилось?
Чжань Юй с важным видом вскинул бровь, заливая без тени смущения:
— Да разве тут нужны объяснения? Обожал всё: её миловидность, наивность, даже когда она тупила с глупым видом — всё казалось безумно милым. Когда она провела ту черту на парте, у меня прямо сердце закровоточило.
Кажется, переборщил — разделительная линия была уже в четвёртом классе...
Впрочем, никто из присутствующих мелкой неувязки не заметил, целиком погрузившись в шок от ошеломительной тайны.
Чэнь Боян переглянулся с Чжао Цюем. Надо же! Их братец Юй не просто закрутил роман в детстве, он ещё и оказался безнадёжным романтиком, готовым вестись на одну лишь милоту!
Они-то всегда считали Чжань Юя непрошибаемым деревянным чурбаном: к полуночным разговорчикам сверстников о девчонках он оставался глух, к ухаживаниям первой школьной красавицы — равнодушен, а любовные записки у него годами пылились в столе нераспечатанными.
Всё его свободное время уходило на сон, мангу, видеоигры да леденцы. Ну и на традиционную оперу, конечно, — хотя тут скорее «спасибо» строгому дедушке.
Кто бы мог подумать! Дело было вовсе не в том, что у парня не проснулись чувства, — он просто опередил их всех на сто шагов вперёд.
— Лучше бы тебе её не любить, — Фу Юньцин едва заметно поджал губы. — Из этого ничего не выйдет.
Чжань Юй уставился на него:
— Это ещё почему?
Фу Юньцин слегка отвернулся, и за прядями волос скрылись вспыхнувшие алым кончики ушей:
— Твои одноклассники из начальной школы наверняка были из самых простых семей... А я слышал, войти в богатый дом не так-то просто.
— Тоже мне беда, — рассмеялся Чжань Юй. — Вообще не о чем париться. Если она мне нравится, я ради неё хоть в огонь, хоть в воду, от любой невзгоды укрою.
Он выложил это с таким пылом и пафосом, будто собирался не ухаживать за девушкой, а идти стенка на стенку за лучшего кореша.
— Вот только связи с ней больше нет. Поухаживать и то шанса не выпадает.
Договорив, он сокрушённо вздохнул, всем своим видом изображая безответно влюблённого юношу.
— Начальная школа... Ты хоть понимаешь, что это за чувство? — выражение лица Фу Юньцина сделалось весьма мудрёным.
— Ещё как, — как ни в чём не бывало кивнул Чжань Юй. — Даже если тогда не до конца осознавал, то сейчас она мне точно нравится. Она мне регулярно снится.
— Офигеть, регулярно! — Чэнь Боян в азарте хлопнул себя по бедру. — Братец Юй, держи себя в руках! Нельзя же так изнашивать организм по молодости лет!
Чжань Юй опешил. При чём тут изнашивание организма? У снов что, есть возрастные ограничения? Они там совсем сдвинулись?!
— Кхм-кхм... — глухо закашлялся Фу Юньцин. Чжань Юй обернулся и обомлел: тот покраснел до самой шеи.
— Ты чего разошёлся-то? Слюной подавился? Обычные сны! Бывают вещи и похлеще.
— Похлеще... — Чжао Цюй аж постеснялся переспрашивать. Что за дикий экстрим? Ему точно можно слушать такое бесплатно?
— Ничего себе подробности! Братец Юй, берёг бы ты себя! — вещал Чэнь Боян с видом заботливого папаши.
Чжань Юй сначала встал в стопор, но тут до него наконец дошла волна, на которой сидели эти двое, и он сообразил, о чём именно они толкуют.
— Чёрт вас дери! Выбросьте эту дрянь из башки! — Чжань Юй цапнул коробку с салфетками и запульнул в них, заливаясь краской до самых ушей. — У меня исключительно чистые сны!
Следом он ткнул пальцем в Фу Юньцина:
— Ты же не думал о той же пошлости, а?
Фу Юньцин с непроницаемым видом перевёл взгляд с одного на другого:
— О чём вы?
Похоже, он вообще не уловил сути их разговорчиков.
Увидев это, Чжань Юй облегчённо перевёл дух. К счастью, этот парень — беспросветный ботаник. А то подумал бы ещё, что Чжань Юй вытворяет с ним в своих фантазиях всякое... Вот была бы дикая стыдоба.
Когда внимание компании переключилось, Фу Юньцин бесшумно отвернулся. Жар на его щеках всё никак не хотел угасать.
***
Всей ордой они проторчали в гольф-клубе до самого ужина и только потом разъехались по домам.
К моменту, когда Чжань Юй и Фу Юньцин вернулись в поместье, Сунь Юймянь и Чжань Цилян ещё не приехали. А Чжань Сушэн, видать из-за дневного приступа, улегся спать совсем рано.
— Ну, я тоже на боковую, — Чжань Юй сладко потянулся.
День за играми измотал его вкрай. Хоть он и усаживался за консоль ежедневно, но допоздна почти никогда не засиживался — утренняя тренировка не ждёт.
— Хорошо, — Фу Юньцин на мгновение запнулся. — Доброй ночи.
— Доброй ночи.
Сделав несколько шагов к своей двери, Чжань Юй резко замер и повернул назад.
— Что-то случилось? — Фу Юньцин чуть растерялся, когда тот подошёл вплотную.
— Да вот вспомнил кое-что.
Чжань Юй подался вперёд. Расстояние сократилось настолько, что Фу Юньцин инстинктивно отступил на шаг. В его голове мгновенно вспыхнули дневные речи Чжань Юя — неужели узнал?
— Что именно? — с сомнением спросил Фу Юньцин. Разница ведь колоссальная, не должен был...
Чжань Юй бесцеремонно положил руку ему на плечо:
— Ты мне всё ещё кое-что задолжал. Забыл, как обещал назвать меня братом?
Он отлично помнил про этот должок и просто ждал удобного момента, чтобы его взыскать.
— Я...
Не дав Фу Юньцину возразить, Чжань Юй с вызовом вскинул бровь:
— Можешь не называть, дело твоё. Только это значит, что братская связь у нас так себе.
Немного подумав, он продолжил:
— А давай я сегодня к тебе переберусь? Как раз подтянем наши отношения.
Фу Юньцин: «...»
После недолгой молчаливой дуэли Фу Юньцин тихо вздохнул, сдаваясь.
— Бра... Братец.
Едва слова слетели с губ, как кончики его ушей, укрытые в тени, вспыхнули пунцовым цветом.
— Вот и умница! Впредь только так и зови, — Чжань Юй, получив своё, вошёл во вкус и потянулся было погладить Фу Юньцина по голове, но тот увернулся на мгновение раньше.
Фу Юньцин напустил на себя строгий вид:
— Тебе пора спать.
— Не больно-то и хотелось, — фыркнул Чжань Юй.
Они разошлись по своим комнатам, и двери за ними с тихим щелчком закрылись.
***
— Эй, пухляшка, ты чего рвёшься? — маленький мальчик присел перед ней на корточки, склонив голову и разглядывая её мокрое от слёз лицо.
Фу Юньцин обомлел и поднял глаза.
Мальчуган перед ним на вид был лет пяти или шести. Коротко остриженный, в отглаженном наряде — вылитый маленький принц со страниц сказок.
— Чжань Юй... — тихонько позвал Фу Юньцин.
Это был пятилетний Чжань Юй. Ошибки быть не могло. Значит, это...
Оглядевшись по сторонам, Фу Юньцин пришёл в себя.
Ему снился день их первого знакомства. Видимо, за день они слишком часто бередили прошлое, вот подсознание и выдало ночью воспоминание.
— У-у-у... — в его сне плачущая девочка не удостоила мальчика и взглядом. Она лишь кусала кулачки, всхлипывая всем телом.
Не получив ответа, маленький Чжань Юй уходить не стал. Он уселся на корточки и принялся ковырять сухой веточкой землю.
Сколько прошло времени — неизвестно, но, видать выбившись из сил, девочка наконец перестала плакать. С опухшими глазами она уставилась на спутника:
— Ты почему не уходишь?
— А ты чего плакала? — вместо ответа мальчик снова задал свой вопрос.
— Мне плохо, вот и плачу! Тебе-то что? — девочка со всей дури вытерла лицо рукавом, да так, что на коже остались красные полосы.
Маленький Чжань Юй покрутил веточку в руках:
— Так ты ещё будешь реветь?
— Не буду, — удручённо буркнула она. Её глаза распухли и налились краснотой, став похожими на спелые персики.
Фу Юньцин видел этот сон неисчислимое количество раз. Он помнил наизусть каждое слово, сказанное Чжань Юем, и каждое его движение.
И всё же каждый раз, когда этот сюжет возвращался, он заново смаковал и переживал его до мельчайших деталей.
— Тебе грустно, да? — маленький Чжань Юй тыкнул прутиком девочку в пухленькую руку. Ручка у нее была мягкая, словно сочный корешок лотоса, и от укола на ней оставалась смешная ямка.
Девочка обняла колени и ничего не ответила.
— На, держи, — маленький Чжань Юй поднялся, выудил что-то из кармана и протянул ей.
— Это ещё что? — девочка не поняла, зачем он суёт ей бумажку. Решив, что над ней глумятся, она сердито махнула рукой и сбила листок в грязь.
— Эй-эй, ты чего бросаешься! Это же сокровище!
В этом возрасте Чжань Юй был совсем крохой. Нагибаясь за бумажкой, он едва не чебурахнулся на задницу.
— Я научу тебя магии счастья, — он осторожно присел рядом и с загадочным видом прошептал: — Она суперсильная! Как применишь — сразу веселеет. Хочешь попробовать?
— Что за магия? — девочка совсем растерялась.
Маленький Чжань Юй:
— Положи листок на ладонь.
Его личико было настолько серьёзным, что она невольно подчинилась:
— А дальше?
— А дальше собери всю свою грусть и спрячь в эту бумажку. Потом сожми её в кулак. Сильно-сильно, чтобы комок стал совсем крошечным! — мальчик объяснял и показывал наглядно: сжал кулачки, сцепил зубы и принялся изо всех сил мять воображаемый листок, так что всё его детское личико сморщилось в смешную гримасу. — А потом со всей дури швырни его подальше! Чем дальше улетит, тем дальше от тебя окажется всякая тоска. И тебе больше не будет больно.
— И что, правда сработает? — неуверенно спросила она.
— Ещё как! — яростно закивал мальчик.
Сомневаясь, девочка всё же сделала, как он сказал. Мня бумажку, она сжимала кулак с такой силой, что пальцы покраснели, а ногти врезались в ладонь, оставляя глубокие следы.
Она уставилась на далекий горизонт, где закатное солнце окрашивало полнеба в багровые тона.
— А-а-а! — закричала она во весь голос и, подражая мальчику, изо всех сил швырнула бумажный комок. От усердия она едва не потеряла равновесие. Листок описал в воздухе высокую дугу и с концами затерялся в густой траве.
Странное чувство... В то самое мгновение вся накопленная внутри злоба, боль и обида, казалось, улетели прочь вместе с этим бумажным комком.
Бушующие внутри волны в один миг улеглись. На душе стало тихо и спокойно, словно на море после шторма, когда по воде пробегает ласковая, невероятно мягкая рябь.
— Ну что, круто сработало? — самодовольно заявило мелкое создание. На его пухлых щёчках было откровенно написано: «А ну-ка хвали меня скорее!»
Девочка поджала губы и подчёркнуто отвернулась:
— Ни капли не сработало.
— А? — маленький Чжань Юй увязался за ней и возмущенно ткнул пальцем ей в лицо: — А вот и врёшь! Ты же улыбаешься, вон как широко!
Улыбается?
Девочка растерянно коснулась своего лица. Уголки её губ и впрямь взлетели вверх.
Фу Юньцин молча стоял подле них, наблюдая, как эта сцена стремительно проносится перед глазами.
Увидев улыбку на лице девочки, он прикрыл глаза и едва заметно улыбнулся:
— Сяо Юй...
***
Когда он разомкнул веки, за окном всё ещё царила тьма. Часы показывали ровно пять утра.
Фу Юньцин сел, прислонился к изголовью и выудил из-под подушки старый телефон.
В семье Чжань ему купили новую модель, а этот потрёпанный аппарат так и пылился без дела, постоянно лежа под рукой.
Включив экран, Фу Юньцин привычным движением ввёл PIN-код и открыл скрытую папку.
Она была забита под завязку: в основном аудиозаписями, изредка разбавленными видеороликами и заметками. Даты создания уходили на несколько лет назад.
Опустив взгляд, он ткнул пальцем в самый верхний аудиофайл:
«— Фу Юньцин... Да нормальный он парень».
Запись закончилась и тут же перескочила на следующую:
«— Эй, пухляшка, с выпуском тебя!»
«— Ну что ты такая бестолковая! Ладно, подвинься, я сам сделаю».
«— Пухляшка, если тебя кто обидит — только скажи, я ему башку откручу».
«— Эй, пухляшка, меня зовут Чжань Юй. Можешь звать меня Сяо Юй. Запомнил?»
На экране распахнулась фотография — сегодняшний случайный кадр Чэнь Бояна. Чжань Юй вальяжно развалился на диване с телефоном, закинув одну ногу на пуф. Штанина слегка задралась, обнажая белеющую стройную голень, от которой ослепительно рябило в глазах.
На его лице играла легкая улыбка, пропитанная чисто юношеской удалью.
«— Понял? Впредь всегда зови меня братом, — юноша чуть вскинул брови, и в его улыбке проскользнул лёгкий вызов. — Запомнил?»
Длинные, изящные пальцы сантиметр за сантиметром очерчивали яркую улыбку парня на снимке.
Казалось, через плоское стекло можно почувствовать тепло его кожи, изящный изгиб шеи, тонкое предплечье, высунувшееся из короткого рукава футболки — такое хрупкое, что страшно прижать сильнее. Когда подушечка пальца заскользила по узкой талии, кадык Фу Юньцина судорожно дернулся, пальцы согнулись, а взгляд потемнел.
Погодя немного, он проговорил низким, слегка охрипшим голосом:
— Запомнил.
http://bllate.org/book/37960/5071179
Готово:
