Её голос от природы был низким, а после поднявшейся температуры приобрёл ещё и лёгкую хрипотцу, из-за чего звучал даже приятнее, чем обычно.
Войдя в прихожую, я подняла пакет и сказала:
— Я принесла тебе лекарство.
— Какое у тебя хлопотное дело. Вообще-то у меня есть лекарства.
— Никаких хлопот. А ты их уже пила?
— Ещё нет.
На самом деле я знала, что у неё припасено множество лекарств на случай внезапной лихорадки, в какой бы момент она ни началась. Я знала и то, какие именно препараты у неё заготовлены, но всё равно хотела услышать её голос. Задала вопрос, прекрасно зная ответ:
— А когда ты покупала свои лекарства? Они не просрочили?
— Купила на днях. Срок годности в норме.
— И как их принимать? В пакетиках или капсулах?
— Растворимые. Я как раз вскипятила воду.
— Ого. А вода горячая?
Чжу Фансуй, шедшая впереди меня на кухню, обернулась и с улыбкой продемонстрировала мне выражение полной беспомощности на лице.
Я с лучезарной улыбкой в два счёта поравнялась с Чжу Фансуй. Опередив её, я сама налила кипяток и заварила лекарство, а перед тем как протянуть чашку, подула на жидкость, чтобы та немного остыла и не обжигала.
Устроившись на диване, Чжу Фансуй полулежала, прислонившись к спинке, а на плечах у неё был наброшен тонкий плед. Она протянула руку за чашкой и перед тем, как выпить лекарство, поблагодарила меня.
Я присела рядом с Чжу Фансуй. Пять минут назад от У Чжэнь пришло сообщение: она яростно отчитывала меня за то, что я женщина, которая ставит романтику выше дружбы. В ответ я написала, что позволю ей вести себя со мной так же пренебрежительно, как только у неё появится объект для воздыханий. У Чжэнь прислала мне смайлик, которого тошнит.
Тут же, как нечистая сила, вклинилось сообщение от Гао Цяо: «Пойдёшь после Нового года на танцевальный спектакль?»
Цинь: «Какой еще спектакль?»
Гао Цяо: ««Маки», его ставит довольно известный в Нинши театр песни и танца».
Я никогда об этом не слышала.
Отложив телефон, я спросила у Чжу Фансуй, которая маленькими глотками пила лекарство:
— Сестрица, ты любишь смотреть танцы?
Чжу Фансуй опешила от моего вопроса:
— Что? Хочешь пойти?
— Нет.
Чжу Фансуй всё-таки температурила, поэтому соображала немного заторможенно. Уголки её губ чуть приподнялись, и на лице очень-очень медленно проступила улыбка:
— Я тоже не хочу. Плохо их понимаю.
— И я того же мнения.
Сказав это, я опустила взгляд и ответила Гао Цяо: «Кто там играет? Стоящее зрелище?»
Гао Цяо ответила мгновенно: «У главных ролей два состава, исполнительницу партии А зовут Ли Ицзы, партии Б — Ци Чжулу. На какой спектакль хочешь пойти, на тот и достану билет».
Цинь: «О-о-о…»
Цинь: «Ни на какой не хочу».
Гао Цяо: «……»
Стоило мне представить бессловесное выражение лица Гао Цяо, как я невольно улыбнулась. Оставив телефон на диване, я забрала у Чжу Фансуй пустую чашку и прикоснулась ладонью к её лбу.
— Ты всё ещё горячая.
— Ничего страшного, высплюсь — и всё пройдёт, — Чжу Фансуй подняла взгляд на возвышающуюся надо мной: — Иди домой, сейчас же Новый год, побудь со своей семьей.
Я покачала головой:
— Всё в порядке. У нас в семье нет таких строгих традиций. Да и перед тем как приехать к тебе, я была не дома.
Чжу Фансуй попыталась отказаться снова и с усилием приподнялась с дивана. Я надавила ей на плечи, укладывая обратно:
— Перестань меня волновать, ладно?
Чжу Фансуй послушно легла на диван и подтянула плед к самому животу. Направляясь на кухню сполоснуть чашку, я услышала её сонный бормочущий голос с улыбкой:
— Ты так похожа на Гао Цяо.
Я на секунду замерла на месте, но тут же продолжила путь:
— Сестрица, я не нанималась в дублёры.
— Я не то имела в — Чжу Фансуй сообразила, что сболтнула лишнего, и оправдание застряло у неё в горле.
Когда я вернулась с кухни с вымытой чашкой, Чжу Фансуй уже спала на диване с раскрасневшимися щеками.
Я поправила на ней плед, села рядом и снова взяла телефон, отыскав контакт девушки, занимающейся раскладами на картах таро, которую мне некоторое время назад порекомендовала У Чжэнь.
Раз уж она согласилась гадать даже в разгар новогодних праздников, перед началом я перевела ей красный конверт с деньгами, а затем, опираясь на сформулированные ею критерии моих запросов, задала вопрос про себя: как сложатся наши дальнейшие отношения с Чжу Фансуй.
Мысленно повторив вопрос несколько раз, я получила от неё просьбу назвать любые три цифры от одного до восьмидесяти. Выбрав числа, я немного подождала, пока в ответ не прилетела фотография трёх карт таро. Я ничего в этом не понимала и, откинувшись на спинку дивана в ожидании объяснений, задремала от тепла, исходившего от системы тёплых полов в квартире Чжу Фансуй.
Прямо перед тем, как провалиться в сон, пришло сообщение с расшифровкой: «Такое ощущение, что у этой девушки в душе полный кавардак. Я не знаю, что между вами стряслось, но ей кажется, будто она не совсем справляется с тобой, и в твоём присутствии она теряет уверенность в себе».
Я машинально повернула голову на спящую Чжу Фансуй. Спала она беспокойно: губы чуть выпятились, брови сошлись на переносице, словно она всё ещё испытывала неловкость из-за недавней оговорки перед сном.
«Ей кажется, что некоторые твои поступки выходят из-под её контроля, и выпавшая карта говорит о некоторой её растерянности».
Цинь: «Растерянности?»
Таролог гадает двадцать четыре часа: «Именно так, это снова к вопросу о том, что она не может совладать с тобой. Она знает, что ты к ней неравнодушна, но чувствует, что не способна дать тебе то, чего ты хочешь».
То, чего я хочу, она дать не способна… Я почувствовала, как моё лицо исказила гримаса горькой усмешки.
С самого начала и до конца всё, чего я желала — это лишь её любовь.
Глава 9. Согласие и нежность
Проснувшись, я обнаружила себя лежащей на постели в гостевой спальне Чжу Фансуй.
Услышав, очевидно, как я заворочалась, она постучала в мою дверь и позвала завтракать.
Не надевая тапочек, босиком я вышла на тёплый пол.
Вид у Чжу Фансуй был куда лучше, чем накануне. Увидев меня, она с улыбкой сообщила, что температура спала, и велела идти умываться к столу.
На завтрак она приготовила сэндвичи, щедро сдобренные кетчупом и ветчиной — ровно так, как я люблю.
Я невольно вспомнила слова той девушки-таролога.
Она сказала, что выпавшая мне Королева Пентаклей сулит в будущем вероятные деловые связи или материальную помощь с её стороны. А перевёрнутая Шестёрка Кубков изображает старшую сестру и младшую, и таролог пояснила, что Чжу Фансуй опекала меня и будет продолжать заботиться обо мне что в прошлом, что в будущем.
В сухом остатке наше с Чжу Фансуй будущее сведётся к сохранению текущего формата отношений: старшая и младшая сестры, где одна заботится о другой. Что же касается романтических чувств: «Я не могу сказать, есть ли кто-то другой в её сердце, но то, чего хочешь ты, она дать тебе не сможет».
Тяжело шагая после умывания, я села за стол и посмотрела на сэндвич в полном отсутствии аппетита.
У самой Чжу Фансуй в руке была вторая половина сэндвича, а свободной рукой она подвинула ко мне стакан с молоком, обеспокоенно наклонившись ближе:
— Тебе не нравится еда?
— Не то чтобы не нравится.
Я покачала головой. Не то чтобы не нравится — очень даже нравится.
Но она меня не любит.
Не понимая моих мыслей, Чжу Фансуй, еще не до конца оправившись от болезни, попыталась сменить мне блюдо.
Я остановила её жестом, откусила большой кусок сэндвича и с набитым ртом спросила:
— Сестрица, ты всё ещё любишь сестрицу Гао Цяо?
Первый день нового года, раннее утро — а я принялась допытываться у любимого человека, испытывает ли та чувства к своей бывшей.
Проигнорировав вопрос, Чжу Фансуй подушечкой пальца стерла с уголка моих губ крошку:
— Ешь медленнее.
Ладно. Мои терзания прервались сами собой всего от одной мысли: «Сейчас же Новый год».
Этот день я провела у Чжу Фансуй.
Я отправила маме сообщение, что сестрица Фансуй заболела. Получив весть, мама тут же организовала доставку лекарств и попросила домашнего повара прислать нам лёгкой еды.
Тихий уставший голос Чжу Фансуй раздался из динамика в нашем с мамой чате: «Спасибо, тётя, извините за беспокойство».
Мы лежали вместе на её кровати, прижавшись головами и деля одну подушку на двоих.
Эта близость возникла как-то сама собой.
Сначала Чжу Фансуй просто прилегла отдохнуть, а я подошла с телефоном, чтобы передать слова мамы об отправленной еде. Она собиралась поблагодарить её, и я воспользовалась моментом, пристроившись рядом. Боясь, что мне неудобно, она поделилась со мной половиной подушки.
Всё вокруг было наполнено густым ароматом ландышей.
Пряди волос Чжу Фансуй скользнули по моему виску, и я повернулась на бок, чувствуя, как по руке пробежала мелкая дрожь.
— Сестрица. — Чжу Фансуй, казалось, действовала на меня сильнее любого снотворного. Стоило мне оказаться рядом, как навалилась тяжёлая дремота.
Она отозвалась:
— Мм.
Всё было точь-в-точь как во время наших многочисленных телефонных разговоров в прошлом: она отвечала на мокром месте, я замолкала, и мы погружались в тишину.
Только на этот раз мне не хотелось молчать.
Я придвинулась ближе, положив руку ей на живот:
— Как же сильно я тебя люблю.
«То, чего хочешь ты, она дать не сможет». Чёрным по белому, словно проклятие, эти слова всплыли в голове.
Слегка улыбнувшись, Чжу Фансуй похлопала меня по руке, успокаивая меня на манер матери:
— Да, я тоже очень люблю Чжо Чжо.
— Я совсем не о такой любви говорю… — под её похлопывания, словно под действием снотворного, я провалилась в тяжелый сон.
Во сне мы с Чжу Фансуй гуляли рука об руку, заливаясь смехом от чьей-то шутки. В самый разгар веселья откуда ни возьмись появилась Гао Цяо, оттолкнула меня и выкрикнула: «Сердце Суй-Суй принадлежит только мне, то, чего ты ищешь, она тебе не даст».
Охваченная злостью и отчаянием, я открыла рот, но не смогла вымолвить ни звука. Прижав к себе Чжу Фансуй, Гао Цяо пятилась назад. Та была её драгоценностью, к которой мне запрещено прикасаться.
Во сне я со злостью дрыгнула ногой, и от этого содрогания рухнула граница между кошмаром и явью.
Сонно моргая, Чжу Фансуй машинально похлопала меня по плечу:
— Плохой сон приснился?
Ничего не отвечая, я прижалась к ней ещё теснее и уткнулась лицом ей в грудь. Меня окутал аромат ландышей, а Чжу Фансуй обняла меня, принимая в своё тепло. Пришлось признать: верила я вовсе не предсказанию таролога, а собственному внутреннему чувству.
А внутреннее чувство подсказывало мне, что Чжу Фансуй никогда меня не полюбит.
Пусть даже она безоговорочно принимала любые мои слова и поступки. Как и сейчас — не понимая, что произошло, она всё равно раскрыла для меня объятия. Но я-то знала, что за этим её принятием скрывается то, что я — человек, дорогой для Гао Цяо; та, для кого столь бессердечная особа, как Гао Цяо, специально оставляла комнату в своём доме; та, ради которой спокойная Гао Цяо способна повысить голос, сдвинуть брови и отчитать за то, что зимой я хожу в юбке и потом жалуюсь на боль в коленях.
Она принимает не меня. Она принимает Гао Цяо.
http://bllate.org/book/37991/4754913
Готово:
