Хэ Чанся с некоторым удивлением посмотрела на Чэнь Сюньянь:
— Сестрица, ты что, всегда носишь с собой маринованную горчицу?
На этот раз Чэнь Сюньянь ответила:
— Дали в нагрузку, когда я покупала кашу.
Девушка на том конце провода забыла про телефон, перевела взгляд на озадаченную Хэ Чанся, затем на невозмутимую Чэнь Сюньянь и, наконец, уставилась на странный пакетик с горчицей в своих руках. Не выдержав, она прыснула со смеху.
Вытерев нос, она снова искренне поблагодарила их:
— Спасибо вам, мне теперь намного лучше.
Хэ Чанся не стала больше докучать ей, и пакетик маринованной горчицы остался у Чэнь Сюньянь.
Уже повернувшись, чтобы уйти, Хэ Чанся услышала, как девушка тихонько сказала в экран:
— Мама, я так устала...
Телефон Чэнь Сюньянь зазвонил — это был водитель, их машина уже подъехала к месту.
Пройдя за Чэнь Сюньянь еще несколько шагов, Хэ Чанся неожиданно обернулась, помахала девушке рукой и тихонько произнесла:
— Желаю тебе радости каждый день.
Счастье и радость — вот что казалось восемнадцатилетней Хэ Чанся самым драгоценным на свете.
Девушка так и не заметила благословения и прощания Хэ Чанся, зато Чэнь Сюньянь открыла за ней дверцу машины и терпеливо ждала, пока та закончит.
Попрощавшись, обе протиснулись на заднее сиденье такси, заказанного через приложение.
Дорогу здесь жутко забивало пробками, машина то ехала, то останавливалась, и Хэ Чанся почувствовала, как ее веки начали тяжело опускаться и подниматься, словно вступая в схватку.
Она изо всех сил старалась не спать, но тело уже не слушалось: голова качнулась набок, и она заснула.
Когда она проснулась снова, то обнаружила, что прижалась щекой к плечу Чэнь Сюньянь.
Она потерла голову, чувствуя себя немного неловко:
— Прости, я так сильно захотела спать.
Неудивительно, что сон оказался таким сладким.
Чэнь Сюньянь негромко обронила:
— Мы почти приехали.
Хэ Чанся рассеянно протянула «угу-угу», а сама украдкой скосила глаза на плечо Чэнь Сюньянь. Эта сестрица выглядит такой тощей, почему же опираться на ее плечо так удобно? Разве в романах не пишут, что костлявые плечи причиняют неудобства?
Водитель не смог найти точное место и высадил их возле жилого комплекса. Пройдя вперед всего пару шагов, они поняли, что зашли прямо на ту самую улицу с уличной едой: отовсюду доносились зазывающие крики торговцев, а воздух был пропитан аппетитными ароматами.
Хэ Чанся не посмела поддаться искушению, но, стоя на краю дороги, жадно втянула носом воздух. К счастью, сейчас она была не голодна, иначе выдержать такое испытание оказалось бы непросто.
С тоской глядя на один прилавок с закусками за другим, она с тяжелым сердцем направилась домой, бормоча себе под нос:
— Жареная холодная лапша, крахмальные сосиски, жареный рис, вонючий тофу, гигантские кальмары... Ждите, поправлюсь — приду вас всех съесть...
В самом конце уличной полосы с едой навстречу ей вдруг неторопливо вышагнуло нечто мохнатое и угольно-черное.
Мохнатый зверек приподнял голову, обнажив розовый носик и зеленые глаза.
Хэ Чанся ахнула, присела на корточки и позвала:
— Это ты, кошечка! Куда же ты пропала позавчера? Я ведь купила для тебя столько-столку рыбки.
Кошка, судя по всему, узнала ее запах, принялась непрерывно мяукать и стала тереться мягкой шейкой о ее штанину.
— Проголодалась? Только вот у меня сегодня нет рыбки, да и тетя, которая ее продавала, уже ушла, — Хэ Чанся оказалась в затруднении.
Она запрокинула голову и спросила Чэнь Сюньянь, стоявшую рядом:
— А кошки едят маринованную горчицу?
На безмятежном лице Чэнь Сюньянь на мгновение промелькнула трещина, и Хэ Чанся показалось, что в следующую секунду та закатит глаза. Потерев затылок, она неловко хихикнула:
— Наверное, нет.
Должно быть, она и правда заболела раз задает такие глупые вопросы.
Поглаживая котенка по голове, Хэ Чанся огляделась по сторонам:
— Сестрица, здесь поблизости есть зоомагазин? В прошлый раз я так и не нашла.
— Нет.
Кошка, похоже, сообразила, что поживиться у нее нечем, сделала пару шагов в сторону, потерлась о штанину Чэнь Сюньянь и выпустила коготки, пытаясь взобраться на нее.
Чэнь Сюньянь встрепенулась, словно перед ней смертельный враг, и попятилась на несколько шагов. Котенок испугался, отскочил назад и пулей умчался в кусты.
Хэ Чанся поднялась на ноги, испытывая легкое сожаление, и молча пообещала себе впредь носить с собой немного сухого корма для кошек. Она повернулась к Чэнь Сюньянь:
— Сестрица, ты боишься кошек?
Чэнь Сюньянь отряхнула штанину и ничего не ответила, сохранив загадочный вид.
Хэ Чанся подбежала к ней, поравнялась и заглянула в лицо.
— А я тебя раздражаю?
— Нет.
Раз не раздражает, уже хорошо.
Хэ Чанся снова спросила:
— Скажи, я иногда слишком много говорю?
Чэнь Сюньянь промолчала, и Хэ Чанся решила, что это знак согласия.
Она надула губки, подумав про себя, что дело вовсе не в том, что она слишком болтлива — просто Чэнь Сюньянь слишком мало говорит.
Но она всё равно будет к ней приставать.
Хэ Чанся подумала, что ее семья вот-вот развалится на части.
На следующий день ей снова предстояло ехать в больницу на капельницу, и Хэ Чанся собиралась поехать сама. Никаких планов на поездки на этот день у нее не было: выспавшись вволю, она первым делом сварила кашу в рисоварке.
Каково же было ее удивление, когда после того, как каша приготовилась, из комнаты умываться вышла и Чэнь Сюньянь.
Полная энергии Хэ Чанся жизнерадостно поприветствовала ее:
— Утро доброе, сестрица. Будешь кашу?
Чэнь Сюньянь рассеянно кивнула — судя по всему, она еще не до конца проснулась, и сонной походкой направилась в ванную.
Хэ Чанся достала из шкафчика две пиалы, наложила в каждую белой каши и поставила по обе стороны маленького круглого стола.
Чэнь Сюньянь умылась и привела себя в порядок очень быстро — всего за пару минут. На ее лице еще блестели капельки воды, и сама она выглядела чистой и свежей, как распустившийся цветок лотоса, не тронутый искусной резьбой.
Хэ Чанся никогда не скупалась на похвалу. Подперев подбородок рукой, она несколько секунд пристально смотрела на Чэнь Сюньянь и искренне произнесла:
— Сестрица, до чего же ты красивая.
Чэнь Сюньянь подняла пиалу, словно ничего не услышав.
Хэ Чанся, без особого аппетита ковыряя кашу палочками, лениво помешивала еду. Вчера каша, сегодня снова каша — как же сильно ей хотелось сейчас съесть пачку острого тофу.
У Чэнь Сюньянь на дне пиалы уже почти ничего не осталось, в то время как Хэ Чанся всё еще с трудом смотрела на собственную стряпню. Первая внезапно произнесла:
— Перед капельницей нельзя быть натощак.
— Ага, — уныло отозвалась Хэ Чанся, взяла пиалу и, подражая недавним движениям Чэнь Сюньянь, в пару глотков опустошила ее.
Тьфу, только губы испачкала.
Едва она опустила пиалу на стол, как Чэнь Сюньянь привычным движением забрала ее, подошла к раковине и открыла кран, чтобы вымыть посуду.
Пока та хозяйничала на кухне, Хэ Чанся вернулась в свою комнату, достала заготовленную с вечера сумку через плечо и приготовилась отправляться в больницу.
Украдкой заглянув на кухню, она сообразила, что всё же стоит предупредить Чэнь Сюньянь, поэтому вернулась к дверному проему, откашлялась и сказала:
— Сестрица, тогда я пойду в больницу.
Чэнь Сюньянь не прекратила работу и ничего не ответила; на кухне раздавался лишь звон струи воды, ударяющейся о фарфор.
Подождав несколько секунд и не дождавшись ответа, Хэ Чанся закинула сумочку на плечо и вышла.
Второй раз — как по проторенной дорожке, и дорогу до врачебного кабинета Хэ Чанся нашла с закрытыми глазами.
В кабинете толпилось много народу, и медсестра попросила ее немного подождать в стороне.
К счастью, ждать пришлось недолго. Игла вошла в вену с первой попытки — то ли в этот раз вены находились легче, то ли у медсестры рука была более набитой.
Хэ Чанся мысленно порадовалась сегодняшней удаче.
Стоило ей подумать об этом, как в поле зрения тут же возникла бутылка с водой, а подняв взгляд выше, она увидела прекрасное, но холодное лицо Чэнь Сюньянь.
Хэ Чанся широко раскрыла глаза и, убедившись, что ей не мерещится, изумленно выдохнула:
— Сестрица, ты как здесь оказалась?
Чэнь Сюньянь по обыкновению поставила бутылку рядом с рукой Хэ Чанся — в бутылке, как всегда, была теплая вода.
Затем Чэнь Сюньянь безо всяких смущений опустилась на свободный стул рядом с ней.
— Когда болеешь, кто-то должен находиться рядом.
Хэ Чанся показалось, что эти слова звучат как-то знакомо, и лишь спустя пару мгновений она вспомнила, что сама произнесла то же самое вчера.
От этого повеяло чем-то особенным.
Хэ Чанся уже собиралась расспросить ее дальше, как телефон Чэнь Сюньянь, лежавший у той на коленях, ярко вспыхнул — на экране высветился входящий вызов.
Чэнь Сюньянь взглянула на экран, неторопливо извлекла из кармана наушники, аккуратно подключила их и только после этого приняла вызов.
Хэ Чанся снова принялась от скуки наблюдать за людьми, но не успело пройти и нескольких секунд, как сидевшая рядом Чэнь Сюньянь легонько хлопнула ее по плечу, вынула из левого уха наушник и протянула ей.
Ничего не понимающая Хэ Чанся увидела на экране телефона всё еще идущий вызов, ткнула указательным пальцем в себя и переспросила:
— Я?
Чэнь Сюньянь кивнула.
Наполовиду сомневаясь, Хэ Чанся надела наушник, думая, что звонит Хэ Цинси.
— Я тут балую Чанся, она у меня немного избалованная растет. Если она чем-то вас обидела, тетя хочет заранее перед вами извиниться...
Это был... мамин голос.
Хэ Чанся остолбенела.
— Чанся ведь не доставляла вам хлопот в эти дни? Вчера вечером созванивались по видеосвязи, мне показалось, что у нее лицо было каким-то бледным, она часом не заболела?
Хэ Чанся в панике повернулась к Чэнь Сюньянь и принялась отчаянно махать руками.
— Нет, — ответила Чэнь Сюньянь.
— Вот и славно, — на том конце провода словно гора с плеч свалилась. — Поначалу я была против того, чтобы она ехала путешествовать в одиночку. Ее тетя говорила мне, что дети должны взрослеть, раз она уже совершеннолетняя, я не могу опекать ее вечно. Поразмыслив, я поняла, что в этом есть смысл: ребенок вырос, и родителям нужно учиться отпускать их. Но всё равно душа не на месте. Вчера увидела, что она бледная, так всю ночь толком и не сомкнула глаз. Как только проснулась утром, сразу попросила у Цинси ваш номер телефона. Простите ради бога, что беспокою вас.
Ответ Чэнь Сюньянь по-прежнему звучал сухо — ей плохо давалось светское общение.
— Ничего страшного.
— Может быть, вы пришлете мне свой адрес? Я бы хотела купить вам небольшой подарок в знак благодарности за то, что вы присматриваете за Чанся.
— Не нужно.
На том конце провода на мгновение замолкли, видимо, впервые столкнувшись с таким лаконичным человеком. Затем Ван Хуали решила всё сама:
— Ну тогда тетя сама что-нибудь выберет. Спасибо вам, Сяо Чэнь, не буду больше вас отвлекать, до свидания.
— До свидания.
Лишь когда в трубке послышались короткие гудки, Хэ Чанся сняла наушник и вернула его Чэнь Сюньянь. Вспомнив слова матери о том, что та сама выберет подарок, Хэ Чанся невольно улыбнулась — пожалуй, это тоже был выход.
Однако стоило ей улыбнуться, как из глаз неожиданно брызнули слезы.
Хэ Чанся попыталась их вытереть, но они текли всё сильнее: сдерживаемые так долго эмоции вмиг прорвали плотину.
Чэнь Сюньянь протянула ей пачку салфеток. Хэ Чанся взяла их и прижала к глазам, но бумажные платки мгновенно намокли. Сменив несколько салфеток и пряча покрасневшие от слез глаза, она обратилась за помощью к сидевшей рядом старшей девушке —
http://bllate.org/book/37998/4755611
Готово:
