Путь к комнатам переговоров скрывался за потайной дверью. Следуя за провожатым, гости вышли к сектору, разбитому на тесные, изолированные ячейки.
«Похоже на пчелиный улей», — подумал Тан Чжу. Прежде он встречал описания подобного рода клубов разве что в романах, и именно такой образ тогда всплыл в его воображении.
Провожатый, держа в руках оставленный им рисунок, с почтительным поклоном отпер дверь:
— Прошу, господа. Набросок я размещу подле смотрового окошка, а экземпляр с подписью отправится в сейф клуба. Уверен, сегодняшней ночью вы получите всё, зачем пришли.
Напоследок мужчина счёл нужным напомнить:
— Стоит вам отворить задвижку — беседу можно считать открытой. Однако настоятельно советую соблюдать осторожность и не раскрывать о себе лишнего.
Тан Чжу лишь коротко кивнул в ответ.
Едва провожатый скрылся, они шагнули в полумрак комнаты. Помещение оказалось довольно просторным; сквозь щели плотно закрытого резного окошка пробивался мягкий, тёплый свет.
Окинув взглядом узкое оконце, Тан Чжу негромко произнёс, так, чтобы слышал только его спутник:
— Ну и темень. Придётся писать крупнее, иначе в таких сумерках ничего не разберу.
Фу Лян молча пододвинул к нему чашку чая:
— Неважно. Начинай.
Сглотнув подступивший к горлу комок, Тан Чжу замешкался:
— Э-э... Может, набросаешь хотя бы ключевые вопросы? А то я опасаюсь...
Юноша подпёр подбородок ладонью и спокойно посмотрел на него:
— Спрашивай о том, что интересно тебе самому.
Фу Лян... действительно доверяет ему?
Потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с неожиданным приливом радости. Потерев озябшие ладони, Тан Чжу отодвинул заслонку окошка.
Решётчатое оконце открывало взору лишь узкую полосу — от кончика носа до кадыка. Сидя по эту сторону, Тан Чжу не мог разглядеть обстановку в соседней ячейке. За перегородкой царила полнейшая тишина.
Он уже собрался было обернуться к Фу Ляну, как из-за стены донёсся размеренный всплеск струи: кто-то наливал чай.
— Добрый вечер, — раздался глуховатый голос пожилого мужчины с безупречным лондонским выговором.
Тан Чжу приоткрыл рот, но не успел проронить ни слова, как собеседник продолжил:
— Вы ведь здесь впервые, верно? Не стоит так нервничать. Я видел отпечаток ваших губ. Изумительно. Настоящее произведение искусства.
Не дождавшись ответа, старик добавил:
— Прошу прощения за любопытство к вашим личным делам, но до меня дошли слухи, будто сегодня наш именитый гость ищет лишь одну женщину, когда-то протянувшую ему руку помощи.
Тан Чжу молча кивнул.
— Я знаю её. Она годами пропадала на Улице Королевы. Пьяницы и игроки были её постоянными спутниками. Три года назад она вступила в наш клуб. Здесь, за этой перегородкой, она изливала душу, рассказывала об испытаниях и надеждах... Но никто не слушал. Впрочем, как и там, за стенами клуба. Людей заботит лишь внешняя оболочка. Она никогда не смывала помаду. А ведь с тех пор как европейская знать возымела страсть к болезненной бледности, алые губы стали явным клеймом падшей женщины. Но она никого не боялась и без тени смущения заявляла незнакомцам по ту сторону окна, кем является на самом деле. Скажите, господин, чем подобная особа могла помочь человеку вроде вас?
Тан Чжу не ожидал, что первая же беседа окажется целиком посвящена Мансе, причём без малейшей воды. Собеседник, предваряя его молчание, любезно заметил:
— Если вы не желаете откровенничать, можете хранить молчание. В конце концов, правила нашего заведения запрещают ложь, но не вынуждают к признаниям.
Тан Чжу уже собрался озвучить заготовленную реплику, когда над ухом раздался серебристый звон колокольчика.
— Как досадно, — произнёс голос за стеной. — Отведённое время истекло. Надеюсь, у вас не останется обо мне дурного впечатления.
Замешкавшись на мгновение, Тан Чжу мягко ответил:
— Вовсе нет. Благодарю вас.
Его чистый, бархатистый голос прозвучал в полумраке удивительно успокаивающе.
Собеседник молча удалился. По правилам клуба подошла очередь следующего посетителя.
За дверью напротив послышались шаги. Спустя пару минут — а может, и быстрее — раздалось знакомое позвякивание фарфора. Затем послышался мужской голос средних лет с характерным выговором уроженца Синчжоу:
— Добрый вечер, господин. Вам когда-нибудь говорили, до чего у вас красивые губы?
Тан Чжу отринул искушение отвечать и лишь качнул головой.
— Да-а, пожалуй, всё дело в форме... Они такие пухлые, яркие. — На этом месте собеседник резко сменил тему: — Вы уже успели пригубить местный чай?
Тан Чжу вновь покачал головой.
Мужчина негромко усмехнулся, его голос слегка дрогнул:
— Должно быть, вы заметили, что чашки здесь из превосходнейшего китайского фарфора. У человеческих глаз есть скверная привычка: созерцая нечто прекрасное, они заставляют нас жаждать иных ощущений. Прикоснуться... попробовать на вкус. И благодаря этому чай продаётся куда лучше.
Посчитав, что беседа уходит куда-то не туда, Тан Чжу уже приоткрыл рот, чтобы вернуть разговор в нужное русло, как вдруг подле него раздался резкий, сухой стук: чашка Фу Ляна с сокрушительной силой опустилась на стол. Косой взгляд уловил абсолютное хладнокровие на лице юноши и сиротливо звякнувший фарфор.
— Вы обжглись? — с живостью поинтересовался незнакомец.
Опомнившись, Тан Чжу отрицательно качнул головой. И лишь секундой позже до него дошёл подлинный смысл сказанного.
«Поглядел — и захотелось прикоснуться»? Чай? При чём тут чай?!
Так этот тип имел в виду... Да его же, взрослого мужика, только что вглухую склеить попытался какой-то неизвестный из-за стены?!
Чёрт возьми, что за извращенцы обитают в этом месте!
— Я слышал о вашей цели, — вкрадчиво продолжал незнакомец. — Разве вы не хотите засыпать меня вопросами? Уверяю вас, на любой ваш расспрос я отвечу с превеликим удовольствием.
Сжав губы, Тан Чжу решил не отклоняться от намеченной Фу Ляном линии и заговорил сам:
— Мне нужно знать всё, что касается этой мисс. Особенно то, что происходило с ней в последние несколько дней.
За стеной на мгновение воцарилась тишина.
— Дорогой господин, дело вот в чём... Эту... хм, барышню приняли в клуб исключительно из-за её тогдашнего плачевного вида. Около двух лет назад я пересекался с ней на общем собрании. И хоть все носили маски, её губы я узнал бы из тысячи: она была истощена до крайности, похоже, страдала малокровием, отчего губы её вечно оставались мертвенно-бледными. Попечители «Поцелуя Артемиды» как раз поэтому и даровали ей статус привилегированного гостя — в конце концов, находятся ценители и на подобную экзотику.
Мужчина тараторил без остановки, будто пытаясь уложить как можно больше слов в отведённые минуты:
— А что до последних дней... Поговаривают, будто она влюбилась. Учитывая её, э-э, ремесло... согласитесь, случай весьма любопытный.
Тан Чжу тут же зацепился за фразочку:
— Отчего вы решили, что она влюбилась?
Собеседник снова хмыкнул:
— Досужие сплетни с Улицы Королевы. В последнее время она почти забросила работу. Пара старых клиентов случайно пересеклась с ней на улице, так она уклонялась от разговора и прятала лицо, что ей совсем не свойственно. Вот народ и решил, будто у неё завёлся кавалер.
— Выходит, самого ухажёра никто в глаза не видел?
— Именно так. Мне и самому эти слухи кажутся сомнительными: на днях она как раз собиралась вернуться к прежнему промыслу и даже разузнавала насчёт покупки билетов на пароход. Ах, как приятно с вами беседовать! Будьте столь любезны, пророните ещё хотя бы пару слов...
Мысленно обозвав типчика законченным психопатом, Тан Чжу тем не менее продолжил допрос:
— Когда вы видели её в последний раз? Что тогда произошло?
— В последний раз?.. О, это было довольно давно.
— Постойте. А когда вы слышали о ней в последний раз? — поправился Тан Чжу.
Бесцеремонный перебив ничуть не огорчил собеседника, скорее наоборот — в его голосе проступили ещё более елеистые нотки:
— Если так... То, пожалуй, сегодня днём. Кто-то приходил за ней в лавку. Так что вы, получается, уже второй, кто наводит справки.
— Кто именно? — Тан Чжу напрочь не помнил, чтобы в оригинальном романе фигурировала подобная женщина.
— Белокожая дамочка, блондинка, лет двадцати пяти на вид. Судя по выговору — из Англии.
Никаких ассоциаций.
— А помимо этого... происходило ли в клубе нечто странное за последнее время? — оставалось лишь уводить разговор дальше.
— Как не происходить! И, к слову, это напрямую связано с нашей мисс. Вы наверняка знаете, что каждый привилегированный гость получает персональный футляр с помадой? Так вот, её помаду украли. Более того, на рынке объявились подделки!
Голос мужчины сделался заметно мрачнее:
— «Поцелуй Артемиды» не терпит подобного произвола. Прошлой ночью руководство отправило людей на чёрный рынок — устраивать погром, чтобы уничтожить всю партию фальшивок. Но дело вышло из-под контроля: завязалась потасовка, дошло до стрельбы. Кто-то вызвал полицию... Раненых оказалось столько, что в больнице Святой Марии элементарно не хватило врачей.
Дзинь-дзинь-дзинь...
Знакомый трезвон прервал его. Тан Чжу не стал задавать новых вопросов: время вышло, за перегородкой обязан был появиться новый гость.
Перебирая в уме полученные сведения, Тан Чжу перевёл дыхание, набрасывая план следующих расспросов. Однако в следующее мгновение заслонка резного окошка с щелчком встала на место.
Единственный канал связи с внешним миром заблокировали — а это означало, что вип-гость в одностороннем порядке прервал приём.
Тан Чжу растерянно моргнул, но стоило ему открыть рот, как Фу Лян предостерегающе приложил палец к губам. Проследив за взглядом юноши, он упёрся взором в роскошное полотно, украшавшее стену.
Пока Тан Чжу рассматривал шедевр живописи, снабжённый даже биркой с аукционной ценой, Фу Лян заговорил — тоном идеально вышколенного слуги:
— Молодой господин, похоже, сие дело теряет всякую важность. В конце концов, статус упомянутой мисс довольно...
Тан Чжу поспешнее откашлялся и состряпал строгое выражение лица:
— Уходим. Досада какая.
Стоило им покинуть комнату, как дожидавшийся снаружи провожатый увязался следом, покорно передавая слова красноволосого старика:
— Господин, молодой хозяин велел передать вам глубочайшие извинения. Неотложные дела клуба потребовали его личного участия, отчего он не смог засвидетельствовать вам своё почтение лично. Он весьма надеется, что при наличии свободного времени...
Тан Чжу, шагавший впереди, забрал из рук Фу Ляна трость. В уме у него уже созрел план, поэтому он произнёс без единой дрожи в голосе:
— Картинка пусть пока побудет у вас. И не вздумайте провожать. Не хочу привлекать лишних взоров.
Мужчина всё понял без лишних слов. У подножия лестницы он склонился в глубоком поклоне и обеими руками преподнёс скромную, ничем не примечательную брошь — пропуск в круг местной элиты.
Тан Чжу подхватил вещицу на ходу, даже не сбавив шага.
***
Лишь оказавшись у неприметной задней двери, выходившей в тёмный переулок, Тан Чжу окончательно выдохнул. Он резко остановился и повернулся к Фу Ляну.
Он не планировал вступать в этот клуб заранее — в конце концов, его вообще затащили сюда обманом. Но увидев фанатичную реакцию красноволосого управляющего, описанную Фу Ляном, Тан Чжу не удержался от искушения. Ему-то было прекрасно известно: главный злодей истории, весьма вероятно, связан с клубом «Пустой дом». И если сюжет пойдёт прежним руслом, столкновения не избежать. Чем оказаться бесполезным баластом, лучше уж обзавестись козырями заранее. Как-никак, «Поцелуй Артемиды» — единственная организация в Синчжоу, способная хоть как-то соперничать с «Пустым домом».
Вот только... Фу Ляну этого не объяснишь.
Редкие проявления эмоций на лице юноши развеялись вместе с ночным бризом, хлынувшим в распахнутую дверь. Заметив озадаченный взгляд Тан Чжу, Фу Лян снял очки и небрежным движением откинул со лба чёлку.
— Пойдём. Экипажу ещё делать крюк, или ты не планируешь сегодня спать?
Фу Лян легко миновал последний ковёр из грубой шерсти и шагнул в ночь. Тан Чжу припустил следом. В неосвещённом переулке он прижался ближе к юноше; от недавнего барского величия не осталось и следа, язык неслухмяно заплетался:
— Я... насчёт «Поцелуя Артемиды»... Я правда не думал об этом заранее... Просто решил, что случай уж больно удачный... На будущее...
Чёрт, не скажешь же прямо, что собирается воевать с главным злодеем! Сказать, что для бизнеса?..
— На будущее...
Нет, слово застряло в горле. Врать Фу Ляну категорически не хотелось.
Он был настолько поглощён попытками оправдаться, что даже не замечал, как спутник раз за разом пытался отстраниться, а он сам неосознанно лип к нему снова и снова.
— Не вижу причин для оправданий, — наконец перебил его Фу Лян.
Опустив очки в карман, юноша продолжил:
— Послушай, Тан Чжу, я вовсе не дикарь без манер. И не считаю, что жизнь каждого должна быть до краёв наполнена расследованиями, как моя.
От этой непринуждённой, взрослой речи у Тан Чжу даже перехватило дыхание. Пусть признаваться в таком неловко, но он искренне восхищался столь утончёнными, умными и уважительными людьми. В глубине души блеснула мысль: неужели за время их общения он смог занять особенное место в сердце Фу Ляна?..
— В конце концов, количество потраченного времени не гарантирует его эффективности, — сухо добавил юноша.
Тан Чжу промолчал.
Да уж, дурак он, что вообще затеял этот разговор!
Они брели по кромешной тьме переулка. Доносившийся с параллельной улицы гул толпы постепенно затихал. Путь пролегал в обход Улицы Королевы — к перекрёстку, где их дожидалась карета.
По дороге Тан Чжу пару раз едва не влетел в сгнивший забор и гидрант, отчего ему приходилось буквально следовать за Фу Ляном шаг в шаг.
— Фу Лян, — заговорил он снова, подводя итог сегодняшним успехам. — Судя по словам тех людей, у Мансы, как и у Джулии, завязался роман?
Идущий впереди юноша мгновенно разгадал направление его мыслей:
— Полагаешь, убийца вошёл к ним в доверие под видом влюблённого кавалера, чтобы нанести удар?
Терять всё равно было нечего, и Тан Чжу, сопоставив книжные знания, улики с тел и услышанное в клубе, смело выложил:
— Именно. Джулия перед смертью нарядилась так, будто шла на свидание. Что до Мансы — с её-то прошлым и ремеслом заводить романы совсем нетипично. И то, что в один и тот же период обе женщины завели сходные отношения... На совпадение не похоже.
Юноша неторопливо шагал вперёд; казалось, ночной прохладный ветер навевал на него дремоту, однако он всё же не поскупился на комментарий:
— Ход мыслей вполне достойный. Обычные люди рассуждали бы именно так.
И тут же, будто подталкивая его, добавил:
— Но наряд Мансы в тот день и место, выбранное для встречи, мало смахивают на романтическое свидание.
Эти слова заставили Тан Чжу опешить: по сюжету романа Мансу убили в дешёвом номере гостиницы, а уж затем выбросили тело в подворотне Улицы Королевы.
— Подумай ещё, — голос Фу Ляна выдернул его из плена воспоминаний о книге.
И тут до Тан Чжу дошло: на все сомнения у него заранее готово предвзятое решение.
— В конце концов, всё, что связано с людьми, куда сложнее, — ровно заметил юноша. — Это не прогулка по тёмному переулку, где достаточно запомнить препятствия, чтобы не спотыкаться.
Оценив тонкий упрёк, Тан Чжу наконец заставил свой мозг работать в отрыве от книжного канона:
— Заботясь о безопасности, Манса всегда выбирала для своих... тёмных дел людные места. Судя по её останкам, броский макияж и вульгарный наряд... всё говорило о том, что она выходила на работу.
В кромешном мраке он попытался разглядеть черты лица спутника:
— Стало быть, расправиться с ней мог разве что её последний клиент.
По воле случая Фу Лян как раз повернул голову, и их взгляды на миг пересеклись в темноте. Затем прямо над ухом прошелестел голос:
— Снова видишь противоречие?
Ещё бы! Загадочный душегуб потратил месяцы на то, чтобы увлечь Джулию и разыграть романтическую комедию. Но спустя всего день он внезапно отбросил осторожность, прикинулся обычным клиентом и совершил дерзкое убийство прямо на улице! Одно преступление выглядело филигранной партитурой, другое — спонтанным безумием.
— Отбрось всё невозможное, и то, что останется, каким бы невероятным оно ни казалось, и будет правдой, — предостерёг Фу Лян, явно не желая больше слушать наивные догадки.
— Так... что же он пытался скрыть с помощью такой спешки? — Тан Чжу судорожно перевёл дыхание, осознав скрытый смысл слов собеседника.
Заметив, что Фу Лян хранит молчание, Тан Чжу вспомнил иной вопрос:
— В клубе обмолвились, будто снаружи что-то стряслось. Что именно произошло?
Неужели... неужели сюжет снова дал сбой и объявилась третья жертва?!
— Хентер, — отозвался Фу Лян. — Сегодня ночью он устроил тотальную облаву на Улице Королевы.
— Хочешь сказать... — Устраивать подобную зачистку в столь острый момент... — Ты думаешь, убийца вот-вот нанесёт новый удар?! — Тан Чжу не верил своим ушам.
— Либо чтобы выдать себя за того самого «Платочника» десятилетней давности, либо чтобы свалить всё на того печально известного душегуба, — ровно произнёс Фу Лян.
— Но ведь с Мансой он чуть не попался!
— Поторопился, дабы доказать свою силу, — понизил голос Фу Лян. — Это произойдёт совсем скоро. У него нет времени ждать.
Стало быть, громкая проверка нужна была для того...
— Инспектор хочет выиграть время для следующей жертвы? — Тан Чжу выдвинул единственную пришедшую на ум догадку, но не успел развить мысль, как его прервали.
— Вовсе нет, господин. Это самая обыкновенная облава ради галочки. Завтра утром Хентер опубликует в газетах отчёты о двух убийствах, дабы предупредить горожан.
Голос юноши звучал абсолютно безучастно, и наверняка лицо его выражало ту же сухую отрешённость. Жаль только, непроницаемая тьма ночи не оставила Тан Чжу ни единого шанса разглядеть истинные эмоции спутника.
http://bllate.org/book/38064/5154048
Готово: