Солнечный свет падал из окна под углом, мягко ложась на плечи Чжоу Мина. В этих лучах его белоснежная рубашка казалась почти прозрачной, будто выточенной из благородного нефрита. Он и без того был ослепительно красив, а холодная отстранённость лишь усиливала это впечатление, превращая его в настоящий цветок на недосягаемой горной вершине, к которому невозможно даже приблизиться.
Сейчас этот “цветок на вершине” смотрел прямо на Чжу Юя своими светло-карими глазами. В его взгляде отчётливо читалось раздражение и тяжёлое, невидимое глазу давление.
В коридоре повисла оглушительная тишина, словно кто-то нажал на паузу. Столкнувшись со взглядом, в котором сквозило откровенное презрение - будто его считали дорожной пылью, - Чжу Юй остался совершенно спокоен.
Он лениво приподнял левую руку и слегка покачал стакан.
— Этот стакан мой. Похожие вещи иногда встречаются. Возможно, тебе стоит поискать свой получше.
“Пойман с поличным, а всё равно врёт в глаза! Ну и бесстыдник!” — пронеслось в мыслях у притихших свидетелей.
Чжао Ихун буквально вспыхнул от злости:
— У тебя что, два рта?! Зачем тебе вообще два стакана?
И тут из толпы зевак раздался робкий голос:
— Синий стакан... вообще-то мой.
Это заговорил Фань Шоудуань. До этого он спокойно сидел в классе за книгой, но, услышав шум в коридоре, вышел посмотреть, что стряслось, и никак не ожидал увидеть в самом центре скандала Чжу Юя. В руках того и правда было два стакана - синий и чёрный. Чёрный Чжу Юй утром без всякого злого умысла взял со стола в своей комнате: эта вещь действительно принадлежала ему.
В следующий же момент кто-то из толпы любителей сплетен быстро провёл собственное “расследование”, заглянул в класс и тут же громогласно доложил:
— На парте молодого господина Чжоу стоит стакан... один в один как тот, что у... у Чжу Юя!
Плечи Чжоу Мина, до этого расслабленные, заметно напряглись, а во взгляде мелькнуло мимолётное удивление.
Чжао Ихун, потеряв дар речи от такой новости, упрямо выпалил:
— Да быть такого не может!
Большинство стоявших в коридоре были их одноклассниками. Все они давно привыкли к тому, что Чжу Юй одержимо ищет повод втереться в доверие к компании Чжоу Мина, раз за разом терпя позорные неудачи. Но на этот раз ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов, и среди учеников мгновенно пополз шепоток:
— Получается, Чжу Юй действительно ни в чём не виноват?
— Он просто пошёл налить воды Фань Шоудуаню... Серьёзно, что ли?
— Это Чжао Ихун устроил скандал на пустом месте. Но даже если бы Чжу Юй и правда нёс воду для молодого господина Чжоу, что в этом такого? Человек просто хотел помочь.
— Помочь? Да Чжоу Мину от него и так прохода нет, прицепился как пиявка!
— Слушай, если ты называешь Чжу Юя пиявкой с такой-то внешностью, тебе явно пора проверить зрение.
— Его несправедливо обвинили, это факт. Но кто знает? Может, этот хитрый тип специально разыграл карту жертвы, чтобы снова привлечь внимание молодого господина Чжоу?
— А меня больше интересует другое. У Чжу Юя точно такой же стакан, как у Чжоу Мина. Эх... Похоже, он всё ещё безнадёжно влюблён и не отказался от своих чувств.
Прежний Чжу Юй был человеком замкнутым и молчаливым. Из-за происхождения над ним часто издевались, поэтому в классе он старался быть тише травы и почти не привлекал внимания. Именно из-за этой его привычки сливаться с толпой одноклассники сейчас совершенно не стеснялись и свободно перемывали ему кости прямо у него за спиной. Это было сродни публичной казни.
Чжу Юй слегка нахмурился. Но вовсе не из-за себя. В прошлой жизни ему довелось пережить куда более тёмные времена. Когда его оклеветали и фактически отстранили от работы на год, сетевая травля была такой, что нынешние школьные пересуды казались детским лепетом. Тогда взбешённая толпа готова была выкопать из могил его предков до восемнадцатого колена и смешать их с грязью. По сравнению с тем кошмаром происходящее сейчас едва ли тянуло даже на лёгкую щекотку.
И всё же на душе у него кошки скребли. Не за себя - за прежнего Чжу Юя. Ребёнок не выбирает, в какой семье ему родиться. А для подростка, чья психика ещё только формируется, подобная токсичная атмосфера была слишком жестоким испытанием.
Его взгляд медленно скользнул от Чжоу Мина к застывшему Чжао Ихуну. Чётко и пугающе спокойно он произнёс:
— Если человека несправедливо обвинили, разве не следует извиниться?
Чжао Ихун вспыхнул пуще прежнего:
— Даже не мечтай! Я не собираюсь перед тобой извиняться! И что ты мне сделаешь?
Брови Чжу Юя слегка приподнялись в наивном удивлении:
— Ничего особенного. — Он выдержал короткую, изящную паузу и добавил: — Просто следующие несколько десятков лет буду смотреть на тебя как на пустое место.
Лицо Чжао Ихуна вмиг налилось пунцовой краской от ярости:
— Ты…
Но прежде чем он успел выплюнуть очередное оскорбление, его безжалостно перебил спокойный, ледяной голос:
— Извини. Произошло недоразумение.
Заговорил сам Чжоу Мин. На его лице, как обычно, не отразилось ни единой эмоции, однако Чжу Юй за свою прошлую жизнь повидал слишком много людских масок. Он отчётливо уловил мелькнувшую на долю секунды неловкость в глубине светло-карих глаз.
“Не зря он главный герой оригинального романа, — подумал Чжу Юй. — По крайней мере, способен признать очевидное и отличить правду от лжи”.
Он снисходительно кивнул:
— Хорошо. В таком случае я принимаю твои извинения.
После небольшой паузы Чжу Юй добавил уже совершенно открыто:
— Не знаю, почему наши стаканы оказались одинаковыми. Но менять свой я не собираюсь. — Он слегка приподнял чёрный стакан. — Если тебя это смущает, можешь заменить свой.
Чжу Юй слишком хорошо помнил времена, когда считал каждую копейку. Даже позже, когда его доходы позволяли в одиночку содержать целый благотворительный фонд, привычка бережно относиться к вещам никуда не исчезла. Он никогда не выбрасывал исправное просто так.
Взглянув на часы, он заметил, что от двадцатиминутной большой перемены почти ничего не осталось. Чжу Юй беспомощно пожал плечами и повернулся к Фань Шоудуаню:
— Извини. Моя единственная попытка подлизаться к отличнику сегодня с треском провалилась.
Фань Шоудуань против воли прыснул от смеха:
— Ничего страшного. Я… я на самом деле и не хотел пить.
После этого они вдвоём спокойно направились обратно в класс, словно всё произошедшее в коридоре было лишь мимолётной беседой старых знакомых. Оставшиеся позади ученики так и застыли с разинутыми ртами.
Если слух их не подвёл… Чжу Юй только что на глазах у всех фактически бросил молодому господину Чжоу: “Не нравится - меняйся сам”. Он… он что, окончательно с ума сошёл?!
В этот самый момент в коридоре появился Чжу Шаожань. Он как раз ходил в учительскую, чтобы сдать домашние задания, и пропустил всё. Оглядев ошеломлённые лица одноклассников, он удивлённо приподнял брови:
— Что здесь стряслось?
Чжао Ихун, всё ещё не пришедший в себя от такой наглости, нервно забормотал:
— Молодой господин Чжу… только что… этот Чжу Юй… он…
Чжоу Мин, по-прежнему меланхолично опиравшийся на подоконник, холодно прервал его бессвязную речь:
— Хватит. — Он сделал едва заметную паузу и перевёл взгляд на новоприбывшего. — Шаожань, скоро урок. Возвращаемся в класс.
Чжу Шаожань интуитивно почувствовал, что Чжоу Мин сейчас не в духе. Внутри него вспыхнуло жгучее любопытство, но именно в этот момент над коридором пронзительно зазвенел звонок. Ему ничего не оставалось, кроме как послушно кивнуть:
— Хорошо, пойдём.
Во время урока Чжу Юя не покидало ощущение, что кто-то буравит его взглядом. Он повернул голову и столкнулся со светло-карими глазами Чжоу Мина.
В них больше не было привычного ледяного высокомерия - скорее нечто, напоминающее изучающий интерес. Однако уже через мгновение это выражение исчезло: взгляд Чжоу Мина снова стал безучастным, и он равнодушно отвернулся.
Чжу Юй слегка растерялся. “Мне показалось?” — подумал он. Возможно, тот действительно посмотрел в его сторону совершенно случайно.
Как бы там ни было, менять свой стакан Чжу Юй не собирался. Но от греха подальше всё же переставил его с внешнего края парты поближе к себе.
“На всякий случай…” — мысленно повторил он и после короткой паузы добавил: “И вечером обязательно заберу домой”.
За ужином он так и не увидел своего новообретённого отца, Чжу Сяошэня. Слуги обмолвились, что тот уехал по делам в другой город. С мачехой, Фэн Вань, разговаривать было абсолютно не о чем, впрочем, она и сама не проявляла к нему ни малейшего интереса. Всё её внимание без остатка принадлежало Чжу Шаожаню. Мать и сын оживлённо болтали, из-за чего ужин казался одновременно и шумным, и удивительно чужим, далёким.
У прежнего Чжу Юя отношения с мачехой были на редкость болезненными. Он до дрожи боялся её, но в то же время отчаянно пытался заслужить её одобрение. В итоге эти бесплодные попытки лишь делали его ещё более робким, зажатым и несчастным.
Но нынешний Чжу Юй смотрел на мир совершенно другими глазами. “Тому, кто ничего не ждёт, нечего терять”, — равнодушно подумал он.
Семья Чжу действительно ворочала огромными капиталами, но эти деньги его не прельщали. После смерти матери прежнему Чжу Юю досталось скромное наследство, которого вполне хватило бы на обычную жизнь. Но даже если бы он остался с пустыми карманами, то всё равно не пропал бы.
Поэтому… “Да пусть делают что хотят”.
В прошлой жизни он успел познать и горькую нищету, и роскошь. Без денег, конечно, никуда, но и чрезмерное богатство слишком часто приносило с собой лишь проблемы. Главное - чтобы хватало на жизнь, а остальное его не волновало.
Киноимператор Чжу тяжело вздохнул, сам толком не понимая причин своей внезапной тоски. Отбросив лишние мысли, он открыл учебник.
“Хочешь чего-то добиться — сначала стань сильнее сам. Учиться так учиться”, — твёрдо решил он.
Однако, выдвинув ящик стола, Чжу Юй неожиданно замер. Пенал внутри лежал не так, как раньше. Прежде он располагался строго горизонтально, теперь же был сдвинут по вертикали.
У Чжу Юя была превосходная, почти фотографическая память. К тому же в детстве, когда вещей у него было совсем немного, он привык особенно бережно относиться к каждому предмету. Ошибиться в такой детали он просто не мог.
Значит… кто-то рылся в его вещах.
Выждав в полной тишине секунд пятнадцать, он спокойно достал телефон, зашёл в интернет-магазин и в несколько кликов заказал комплект скрытых камер видеонаблюдения.
Поучиться удалось от силы полчаса - в дверь настойчиво постучали. На пороге стоял Чжу Шаожань.
Одетый в пушистую домашнюю пижаму, он напоминал очаровательного маленького зверька, который каким-то чудом превратился в человека. Облик юноши был настолько милым, что его невольно хотелось потрепать по голове. Поскольку Чжу Юй не испытывал к нему открытой неприязни, он спокойно отступил в сторону, открывая дверь шире:
— Что-то случилось?
Называть Чжу Шаожаня “старшим братом” у него всё ещё язык не поворачивался.
Впрочем, уже спустя три минуты Чжу Юй мысленно взял свои слова об “очаровательном зверьке” обратно. Причина визита оказалась до крайности раздражающей: Чжу Шаожань пришёл просить его поменять стакан.
Зато теперь вся эта нелепая история наконец обрела смысл. Оказывается, тот злополучный стакан Чжоу Мину подарил именно Чжу Шаожань. Когда-то отец семейства Чжу принёс домой подарок для сыновей - парный набор из новой лимитированной серии. Один стакан тогда достался Чжу Шаожаню, который позже презентовал его Чжоу Мину, а второй забрал Чжу Юй. Вот и вся разгадка.
Под спокойным, проницательным взглядом Чжу Юя Чжу Шаожань невольно прикусил губу. Странно: Чжу Юй вовсе не выглядел рассерженным, но от его ледяного спокойствия почему-то становилось не по себе. Внутри росло липкое, удушливое чувство, будто виноват во всём именно он.
Однако Чжу Шаожань тут же отогнал эту мысль. По его твёрдому убеждению, виноват здесь был Чжу Юй - и ещё как!
Он крепче сжал кулаки. Из-за разницы в росте ему приходилось слегка задирать голову, из-за чего на лице ещё отчётливее проступало плохо скрываемое раздражение.
— Ты не можешь всё время так поступать, — нахмурился Чжу Шаожань. — Брат Мин не хочет с тобой дружить. И то, что у вас теперь одинаковые стаканы, абсолютно ничего не изменит!
Подтекст его слов был предельно ясен и так и сквозил обидой: “Может, ты наконец начнёшь вести себя как нормальный человек?”
Но была и другая причина — та, которую он так и не решился озвучить вслух. Чжу Шаожаню до дрожи не нравилось, когда имя Чжу Юя вообще связывали с именем Чжоу Мина. Даже если речь шла всего лишь об одинаковых вещах, даже если люди просто мимолётно упоминали их вместе в школьных разговорах. Сама мысль об этом вызывала у него глухое, неприятное чувство собственничества.
Чжу Юй лишь молча смотрел на него. В этот момент ему больше всего на свете хотелось схватиться за голову.
“Ну что за ерунда…”
Обычный стакан. Самый обычный, банальный стакан! Как можно было раздуть из него драму поистине шекспировского масштаба?
“Неужели такова скрытая сила типичного сладкого романа? — искренне недоумевал Киноимператор. — Здесь способны выжать сюжет даже из стакана?”
http://bllate.org/book/38073/4767613
Готово:
